|
МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Россия
Версия для распечатки
Идеологическая основа новейшей кремлевской политики - реабилитация сталинизма
Владимир Волков
18 февраля 2000 г.
Уход Ельцина с поста президента России обозначил не только перемену лиц на вершине российской власти, но привел также и к ясному оформлению новых акцентов в кремлевской политике. Заключив альянс с фракцией КПРФ Г. Зюганова в Госдуме, Кремль публично отказался от своей прежней либерально-демократической линии и рассматривает теперь политических наследников Сталина в качестве своих стратегических партнеров.
Этот курс не явился импровизацией, а медленно вызревал под оболочкой ельцинского режима. Теперь нужда в каком-либо камуфляже отпала, и режим открыто объявил о своей идейно-политической смене вех.
Новая ориентация не выражена в каком-то одном документе. Однако существует ряд влиятельных периодических изданий и авторов, которые прямо высказывают то, что по понятным причинам Кремль не решается объявлять от своего собственного имени. К числу таких голосов относится контролируемая олигархом Б. Березовским Независимая газета и ее главный редактор Виталий Третьяков.
Используя в качестве повода очередную годовщину рождения Иосифа Сталина, а также подводя итог парламентским выборам, Независимая газета 22 декабря 1999 года опубликовала статью, которую можно считать одним из самых ясных программных выражений нынешнего курса кремлевской политики.
Статья называется "Сталин - это наше все" и имеет подзаголовок: "Русское реформаторство как диктатура". Написанная В. Третьяковым, эта статья пытается оправдать авторитаризм и диктатуру в качестве естественного, неизбежного и единственного цивилизующего способа преобразования России. Другой целью статьи является полная реабилитация Сталина в глазах сегодняшнего общественного мнения страны в качестве "одного из величайших политиков мира в XX веке".
Следует признать, что в статье есть ряд верных и глубоких наблюдений. Прежде всего, автор подчеркивает глубокую взаимосвязь, которая существует между сегодняшним политическим режимом в России и сталинизмом. "… Мы даже не замечаем, - говорит автор, - как много в нашей повседневной жизни, не говоря уже о политической и государственной осталось от того, что придумано и разработано лично Сталиным ли под его личным руководством… А главное, конечно: вся наша номенклатурно-бюрократическая система скроена по-прежнему по сталинской колодке. Наш чиновник - генетический сталинец, хотя может быть и антисталинистом в душе".
Это все совершенно справедливо, равно как и отмеченный В. Третьяковым ряд существенных черт сталинского правления: "Сталин фактически восстановил и империю и монархию (правда, не в качестве наследственной). Страна, государство и реформы для Сталина были как ценность выше населения, людей, отдельного человека".
Затем следует не менее справедливое понимание характера современных политиков России. "Что такое наши реформаторы, как не разного калибра Сталины?" - спрашивает автор и вслед за тем продолжает: "… Просвещенный чекист Владимир Путин, просвещенный жестокий реформатор Анатолий Чубайс, просвещенный олигарх Борис Березовский - вот три лика Сталина сегодня".
Но что такое Сталин? Это "квинтэссенция русского прагматизма" и "квинтэссенция русского реформаторства, жестокого, бесчеловечного, насильственного. Редко эффективного, чаще - неудачного".
Согласимся, Сталин жив в сегодняшних российских политиках. Но каким образом Сталин может хоть отдаленно считаться "квинтэссенцией русского реформаторства"? И что вообще можно понимать под " русским" реформаторством? Можно ли, например, революцию 1917 года с ее ярко выраженной интернациональной программой, давшей начало величайшим реформам, считать образчиком подобного рода?
С другой стороны, если иметь здесь в виду жестокость и насилие, то они были неизбежным спутником всей до сих пор существовавшей мировой истории. Что же здесь собственно "русского"?
Автор не пытается разобраться в этих противоречиях. Его главная задача, как это очень скоро становится абсолютно ясно, - грубо приспособить историю к нуждам сегодняшней кремлевской конъюнктуры.
"Сталин создал идеальную монархию, - пишет В. Третьяков, - но из двух ее возможных плодов - номенклатурно-чиновничьего класса и гражданского общества - сумел породить только первый. В этом его ограниченность. Его проклятие".
Это совершенно фальшивое обобщение. На самом деле противопоставление "номенклатурно-чиновничьего класса" "гражданскому обществу" применительно к советской истории абсолютно нелепо (если понимать под последним структуры буржуазного общества). Как показал еще Л. Троцкий в 30-е гг., сталинистская бюрократия, сложившись в качестве привилегированного социального слоя, была лишь переходной ступенью для своего собственного превращения в новый класс капиталистических собственников, то есть в основной элемент "гражданского общества". Единственной силой, которая могла остановить этот процесс контрреволюционного перерождения, был рабочий класс, в том случае, если бы он сумел возродить себя в качестве преобразующей общество революционной силы.
Создавая, "порождая" номенклатуру, Сталин тем самым подготовлял капиталистическую реставрацию и победу "гражданского общества", а никак не препятствовал этому. И именно поэтому, в частности, то есть вследствие своего происхождения из недр номенклатуры, новейший российский капитализм оказался таким криминально-коррумпированным.
Далее автор пытается поставить Сталина в ряд по-настоящему великих исторических деятелей, сравнивая его прежде всего с Петром Первым. "…Именно Сталин, - говорит В. Третьяков, - воплотил в жизнь как геополитические, так и индустриальные заветы Петра Великого. Более того - даже превзошел их".
"Петр Великий был еще реформатор и западник, - продолжает он. - А если и диктатор, то просвещенный. А разве Сталин не был реформатором? Разве не был просвещенным?"
Единственное отличие Сталина от Петра Первого, по мнению В. Третьякова, состояло в том, что Петр был западником, а Сталин - "так сказать, неформальным, или пролетарским византийцем, верящим в Россию как особую цивилизацию".
Завершающая мысль статьи следующая: Сталин сделал много "страшного", но также и много "славного" и "доброго". Поэтому: "Не ругайте Сталина". "Сталин - наше все, как и Пушкин. Два полюса русской культуры, политической в том числе".
Итак, что касается политического смысла статьи в Независимой газете, то он предельно понятен: Сталин должен быть реабилитирован, а его наследие должно было интегрировано в государственную политику в интересах нового правящего в России класса. Однако что касается аргументов, то вся конструкция оказывается построена исключительно на софизмах и исторических подлогах.
Прежде всего, В. Третьяков полностью отвлекается от реального исторического контекста. Петр был реформатором. Однако если Сталин наследил в истории и оставил в ней много кровавых пятен, то это не значит, что и его можно считать реформатором.
Другим важным моментом является то, что для определения реального исторического значения тех или иных событий и фигур мы должны поставить вопрос о том, на какие социальные силы опирался тот или иной политик, а также в чьих интересах и в направлении какого общественного развития он действовал. Достаточно только сформулировать вопрос, чтобы увидеть глубокую пропасть между такими фигурами, как Петр Первый и Сталин.
Петр боролся против вековой российской отсталости и замкнутости. Он опирался на передовые для своего времени слои общества, поощрял развитие индивидуальной инициативы и прямо апеллировал к необходимости усвоения опыта западноевропейского развития, присоединения к нему. Закладывая Петербург, он прорубал окно в Европу, порывая с азиатской Московией. Брея боярские бороды, он боролся против косной родовой знати, кровно связанной с местническими патриархальными традициями.
Петр прибегал к варварским методам и иногда жестоко расправлялся со своими противниками. Но он вел Россию вперед, и для этого ему не нужно было лгать, потому что его намерения и слова совпадали с его делами.
Сталин представляет собой совершенно иной тип политика. Для того, чтобы стать диктатором России, ему пришлось прежде всего порвать со своим революционным прошлым. В этом новом качестве он воплощал в себе не прорыв к лучшим ценностям современной цивилизации, но, напротив, националистическую реакцию на самое великое и массовое революционное движение во всей мировой истории.
Сталин реставрировал худшие стороны российской отсталости, дикости и азиатчины, с которыми резко и беспощадно порвала Октябрьская революция. Вместо признания первенства мировой экономики и цивилизации над национальным хозяйством Сталин культивировал ограниченную и националистическую концепцию "социализма в отдельной стране". Вместо поощрения творческого поиска и свободомыслия он практиковал инквизиторские процессы и "охоту на ведьм". В своей политике он опирался на новую касту привилегированной бюрократии и сознательно уничтожал все лучшие элементы общества: в первую голову лидеров революции и огромные слои социалистической интеллигенции и рабочих. Сталин тащил страну назад. Поэтому, в частности, необходимыми элементами его метода правления были ложь и постоянное переписывание истории.
Если и можно было бы назвать то, что в русской истории двух последних столетий можно считать историческим продолжением петровских реформ, то это именно революция 1917 года. Оба события дали стране мощный толчок от отсталости к цивилизации. Оба выдвинули неординарных деятелей и двинули вперед культуру. Сталинский же режим был воплощением контррреволюции, попятного движения. Он подготовил почву для той катастрофы, в которой оказалась Россия после 1991 года.
Не менее чудовищным абсурдом является проведение хоть какой-то связующей линии между Сталиным и Пушкиным. Никаких "двух полюсов русской культуры" они не образуют. Точнее, образуют, но в совершенно другом смысле, чем тот, который пытается протащить В. Третьяков. По мысли редактора Независимой газеты, Пушкин - это квинтэссенция русской культуры, а Сталин - квинтэссенция русской политики.
На самом деле есть лучшие традиции "русской культуры, политической в том числе", и есть худшие традиции русской культуры и политики. Пушкин и революция 1917 года принадлежат к первым, Сталин - ко вторым. Те и другие традиции противостоят, а не дополняют друг друга.
Пушкин неразрывно связан со свободомыслием, независимостью, европейской широтой кругозора, презрением к "квасному патриотизму" и т.д. В отличие от этого Сталин сосредоточивает в себе худшие черты русской отсталости: косность, ограниченность, азиатчину, предрассудки, деспотизм и пр.
Подведем окончательный итог. Необходимость в реабилитации Сталина и методов его "государственного" правления служит наиболее ярким выражением того, какое реальное историческое содержание несет в себе новейший русский капитализм. Бесконечно далекий от того, чтобы решать реальные проблемы миллионов своих граждан, он сегодня пытается для своего спасения вызывать к жизни самые мрачные тени прошлого. Именно поэтому он и сам должен как можно скорее отойти в вечное царство мертвых теней.
К началу страницы
МСВС ждет Ваших комментариев: wswsru@gleichheit.de
© Copyright
1999-2008,
World Socialist Web Site |
