НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский
Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

МСВС : МСВС/Р : История : СССР

Версия для распечатки

Мысли Троцкого о личности Ленина в связи с очерком М. Горького

Владимир Волков и Инга Чибис
14 июля 2000 г.

Одной из самых мифологизированных фигур ХХ столетия и русской революции является Владимир Ленин. Причем если его политические взгляды относительно известны, хотя и в очень сильной степени фальсифицированы, то личная жизнь, характер и привычки Ленина подверглись, возможно, еще большей фальсификации.

Если брать советскую школу сталинистской интерпретации личности Ленина, то она несет с собой эклектические, часто прямо взаимоисключающие черты. С одной стороны, Ленин должен был быть представлен в качестве основателя великой и могущественной державы. Его монументальный образ, воплощенный в живописи и скульптуре, должен был содержать черты волевого, решительного человека, властителя судеб миллионов людей. В то же самое время Ленина необходимо было сделать доступным, понятным "простому человеку", с человеческими чертами и даже слабостями. Отсюда в литературе и киноискусстве появлялся образ "мальчика с кудрявой головой", настойчиво подчеркивалась картавость речи Ленина, постоянно обыгрывались такие эпизоды, как ношение бревна во время субботника в Кремле или подарок детям из детского дома к Новому году.

Самая главная подтасовка, которая при этом происходила, заключалась в том, что Ленин был вырван из реального контекста жизни людей его поколения, его среды, его взглядов и устремлений. Сделано это было далеко не случайно, поскольку все близко окружавшие Ленина после революции люди были расстреляны Сталиным как "враги народа", а Большой террор второй половины 30-х годов физически уничтожил несколько поколений большевистской партии, социалистической интеллигенции и рабочих.

Наряду с официозом разрабатывалась также и "негативная" точка зрения на Ленина. Одну из ее версий высказал, например, в ряде своих работ русский меньшевик-эмигрант Н. Валентинов (Вольский). Пытаясь исследовать "меркантильные" обстоятельства жизни Ленина, он попытался представить Ленина как очень расчетливого, хитрого и любящего комфорт человека, который всегда стремился к тому, чтобы сделать свою жизнь приятной в соответствии с теми критериями, которые были впитаны им еще в годы своей молодости.

Основные свои усилия Валентинов-Вольский направлял на то, чтобы развенчать "иконографический" портрет Ленина. Однако глубокий антикоммунизм автора заставлял его брать через край, и Ленин в его изображении получался чересчур карикатурным и потому так же, как официоз, далеко отстоящим от реальности.

Немалую роль в создание "иконографического" портрета Ленина внес Максим Горький. Он исходил из самых лучших и искренних побуждений. Однако непонимание им глубинных основ марксизма и русского большевизма - в том числе и психологических - заставило его музу петь фальшивым голосом.

В 20-е годы Горький написал специальный очерк под названием В.И. Ленин, поводом для чего послужила, главным образом, смерть Ленина. Позднее под давлением Сталина М. Горький внес в текст этого очерка целый ряд дополнений, направленных, в частности, на то, чтобы подтвердить легенду о постоянном недопонимании, существовавшем якобы между Лениным и Троцким.

Критический разбор, сделанный Троцким по поводу очерка Горького о Ленине и получивший название Верное и фальшивое о Ленине: Мысли по поводу горьковской характеристики, был написан по следам первой публикации очерка Горького.

Вопрос, который прежде всего ставит Троцкий, заключается в том, понимал ли Горький до конца и глубоко личность Ленина, соответствовал ли созданный им "прекрасный" образ реальности?

Горький стремился создать образ, достойный подражания и наделенный самыми лучшими качествами. Ленин для Горького, пишет Троцкий, "подвижник", "праведник", "дитя окаянного мира сего, которому нужно был принести себя в жертву...". По существу, Горький пытается создать некий идеализированный тип русского интеллигента, который ради общего блага доходит "до самоистязания, самоуродования, до Рахметовских гвоздей".

Троцкий возражает Горькому почти по всем пунктам, находя в его очерке о Ленине больше фальшивого, чем верного. Ленин - подвижник? Нет, "подвижничество" "бывает тогда, - говорит Троцкий, - когда человек служит "высшему" началу наперекор своим личным побуждениям и страстям. Подвижник корыстен, он ведет подвижничеству счет и ждет награды. А Ленин в своей исторической работе осуществлял себя, свою личность, полностью и до конца".

Ленин - праведник, по словам Горького. Троцкий возмущен такой фальшью и безвкусицей: "Не подходит к Ленину, совсем и вовсе не подходит это церковное, сектантское, постное, на конопляном масле, слово "праведник". Это был человек, большой и великолепный человечище, и ничто человеческое не было ему чуждо".

Ленин - "дитя окаянного мира сего", - утверждает Горький. По мнению Троцкого, эта формула особенно ужасно отдает фарисейством, "а поза, ведь, у Ленина была удивительно милая, иногда хитрющая, но никак не фарисейская".

Ленин принес себя в жертву, - пытается убедить читателя Горький. Для Троцкого это непереносимо, "как гвоздем по стеклу". "... Совсем себя Ленин в жертву не приносил, - возражает Троцкий, - а жил полной, прекрасной, ключом бьющей жизнью, разворачивал свою личность до конца, на службе цели, которую сам себе свободно поставил. И дело это было не "делом любви и красоты" — ужасно, как это общо и высокопарно, не хватает еще только прописных букв (Любви и Красоты),— нет, это было дело пробуждения и сплочения угнетенных во имя низвержения гнета, это было дело девяноста девяти сотых человечества".

Что же касается "Рахметовских гвоздей", то здесь Троцкий совсем уже не может удержаться от сарказма: "Пошла писать губерния".

Что же противопоставляет Троцкий в Ленине обывательски-морализирующей характеристике, нарисованной Горьким? Несравненное ленинское лукавство, способность находить путь к цели, пусть и сложными обходными путями, любовь Ленина посмеяться над дураками и над умничающими умниками, но также и его снисходительность. Его восторг души, составляющий корень его любви к детям, животным, природе, музыке; его "первобытность", "стихийность".

Ленин по Троцкому - "суровый реалист, профессиональный революционер, разрушитель романтики, ложной театральности, революционной цыганщины". Он никак не сродни герою Данко из рассказа Горького "Старуха Изергиль". Если Ленин и впитал в себя вековую революционную традицию интеллигенции, с ее ограниченностью, то он ее и преодолел. Еще больше в нем живет русский мужик, с его ненавистью к барству, с его расчетливостью, хозяйственностью и сметкой, но и от него он сумел оторваться великим полетом мысли и захватом воли. Сильней же всего воплощен в Ленине дух молодого русского пролетариата, который освобождается от ограниченности условий своего развития и становится универсальным.

Ленин очень-очень русский и в то же время интернациональный. Он стоит на переломе национального русского "духа". Красные комиссары, днем и ночью держащие пальцы на браунинге, сегодня заводские директора и трестовики, а завтра готовые сложить головы за освобождение китайского кули - вот новый русский характер, и Ленин его воспитатель. И если в революционной борьбе ему приходилось разрушать культурные ценности прошлого, он делал это без плаксивой сентиментальности для того, чтобы создать новое и лучшее.

В чем Троцкий согласен с Горьким и что тот правильно заметил в характере Ленина, так это целеустремленность Ленина, а также такое свойство, как "воинствующий оптимизм". Горький говорит: "Ленин - это изумительно совершенное воплощение воли, устремленной к цели". Троцкий подтверждает: "Целеустремленность Ленина - основная его черта, об этом мы говорили и это еще раз собираемся повторить". И дальше: "Вся суть Ленина, самая сердцевина его в том, что он всегда и всюду приносил с собою единство цели, до такой степени проникавшей его, что он сам казался лишь воплощением ее и не ощущал ее отдельно от себя. У него не было и не могло быть отношения к людям, книгам, явлениям вне единой его жизненной цели. Определить человека одним словом трудно. Сказать: великий, гениальный - значит ничего не сказать. Но если бы требовалось обозначить Ленина одним определением, то я сказал бы: целеустремленный".