Мировой Социалистический Веб Сайт (www.wsws.org/ru)

www.wsws.org/ru/2000/jul2000/serg-j16.shtml

Виктор Серж и его роман Дело Тулаева

Владимир Волков
16 июля 2000 г.

Еще в 1992 году Южно-Уральское книжное издательство, находящееся в Челябинске, выпустило в свет первую в бывшем Советском Союзе книгу произведений Виктора Сержа - автора, который был незнаком в СССР даже большинству специалистов - историков и литературоведов. Между тем В. Серж являлся весьма заметной политической фигурой международного социалистического движения 20-30-х гг. и был также очень крупным литератором, в творчестве которого общие черты той эпохи нашли одно из лучших своих выражений.

С тех пор как в 20-х гг. в Советском Союзе начали усиливаться тенденции бюрократического перерождения, новый партийный и государственный режим начал во все большей степени практиковать перелицовывание прошлого. Выражая собой нисходящую волну революции, которая постепенно затопляла и подавляла дух свободы и творческого порыва первых послереволюционных лет, сталинизм вынужден был обманывать самого себя и прежде всего трудящиеся массы относительно реального положения дел. С самого начала сталинский режим вовсю пользовался принципом, который позднее удачно схватил и сформулировал Дж. Оруэлл в романе1984: "Кто управляет прошлым, - тот управляет будущим; кто управляет настоящим, - тот управляет прошлым".

В итоге сложилась традиция, которая выражается поговоркой: в Советском Союзе нет ничего более переменчивого, чем прошлое.

Своего кульминационного пункта поток сталинских подлогов и фальсификаций достиг в ходе Московских процессов 1936-1938 гг., во время которых многие лидеры большевизма и ленинского Политбюро были обвинены в терроре и пособничестве мировому империализму и фашизму. При этом сами они добровольно признали свою вину. Большой террор, развязанный Сталиным вместе с Московскими процессами и физически истребивший несколько поколений социалистической интеллигенции и рабочих, привел к тому, что, по словам историка Вадима Роговина, "в советском обществе оказался утраченным сам тип большевистского сознания" (1).

Только очень небольшое число политических деятелей революции и международного коммунистического движения смогло пережить эти страшные события и сохранить в своем мышлении и литературном творчестве традиции, которые они восприняли в качестве активных участников революционного подъема первой четверти 20-го столетия.

В числе этих немногих оказался Виктор Серж, сын иммигрантов из России, переселившихся во второй половине XIX века в Бельгию.

Виктор Серж - политик, писатель, человек

Родившийся в Брюсселе в 1890 году В. Серж (настоящая фамилия которого - Кибальчич) прошел довольно противоречивый путь политического развития. Накануне Первой Мировой войны мы застаем его как сторонника французских анархистов. Впоследствии, в 30-е гг., он симпатизировал испанским анархо-коммунистам, был членом испанской центристской ПОУМ. Тем не менее он прошел хорошую социалистическую закалку и всегда принадлежал к тому лучшему, что было в европейском социалистическом движении.

В России Серж оказался в 1919-м году, когда французское правительство обменяло его на одного французского офицера, задержанного петроградской ЧК. Серж вступает в РКП(б), выполняет ряд ответственных поручений III-го Интернационала.

Когда в СССР все более доминирующие позиции стала занимать сталинистская реакция, Серж начал отходить от непосредственной политической деятельности, сосредоточиваясь преимущественно на задачах литературной и публицистической работы. Тот факт, что он не оказался в числе активных сторонников Левой оппозиции, позволил ему избежать на некоторое время преследований со стороны термидорианской бюрократии. Однако честность и глубокая порядочность очень скоро поставили его в ряды опасных для нового режима фигур.

На несколько лет - в начале 30-х гг. - Серж оказывается в ссылке в Оренбурге, откуда его вызволяет благоприятный поворот судьбы - заступничество перед Сталиным Ромена Роллана, в услугах которого в то время Сталин весьма нуждался для благопристойного прикрытия своего бонапартистского режима. Так случай вырвал Виктора Сержа из трагического списка жертв, растерзанных в ходе кровавых репрессий 30-х гг.

В 1936-ом году Серж выезжает за пределы СССР и поначалу примыкает к Троцкому. Однако затем обнаружившиеся разногласия делают невозможным их активное сотрудничество. Разногласия касались отношения к испанской ПОУМ, вопроса о подавлении большевиками Кронштадтского восстания 1921 г., а также принципов, на которых следует основывать Четвертый Интернационал.

Историк Вадим Роговин склонен трактовать эти разногласия в большей степени как недоразумение, вызванное тем, что Троцкого умышленно неверно информировали относительно взглядов Сержа. Троцкий "не сумел отнестись с достаточной объективностью к своему яркому и талантливому соратнику", - пишет он в шестом томе своего исторического исследования "Была ли альтернатива?" (2)

По мнению В. Роговина, "Троцкий критиковал своего былого друга и единомышленника за поступки, которых тот не совершал" (3). Между тем сама книга Роговина дает достаточно материала для того, чтобы увидеть: основа для разногласий действительно существовала. Сам автор говорит, что суждения Сержа, направленные в противовес Троцкому, "были во многом спорными" (4).

Как бы там ни было, но Серж фактически порывает с Троцким. Проведя некоторое время в Европе, он перебирается в Мексику, где затем и умирает в 1947 году, находясь в очень тяжелых материальных условиях.

В течение всех этих лет, с тех пор как он вынужден был отойти от самостоятельной активной политической деятельности в конце 20-х гг., Серж много и плодотворно писал. Его литературное наследие представляет собой ценнейший документ своей эпохи. Оно содержит в себе статьи, очерки, воспоминания, а также литературные произведения и книгу Жизнь и смерь Льва Троцкого, написанную им совместно с Натальей Седовой.

В своих романах Серж писал правду о положении в "стране победившего социализма". Не случайно поэтому, что сталинская бюрократия приложила все усилия к тому, чтобы он как можно дольше оставался неведом советскому читателю.

Публикуя в 1989-м году на своих страницах роман Виктора Сержа Дело Тулаева, журнал Урал впервые представил творческое наследие автора суду советского читателя. Вышедшая затем в Южно-Уральском издательстве и содержащая два наиболее значительных романа В. Сержа - Полночь века и Дело Тулаева - книга в еще большей степени сняла покров тайны с творчества автора, вычеркнутого когда-то из истории советской литературы. Через несколько лет тот же журнал Урал опубликовал и интереснейшие воспоминания Сержа о судьбе Русской революции 1917 года (5).

Сага о советском обществе сталинского времени

Роман Дело Тулаева написан в самом начале 1940-х гг. Главное его достоинство состоит в том, что в нем необыкновенно правдиво, ярко и обстоятельно описано советское общество 30-х гг.

Сюжет романа как нельзя более способствует этому. Молодой человек, у которого случайно оказывается пистолет, натыкается вечером на одной из улиц города на видного сталинского сановника, Тулаева, выходящего из служебной машины по частному делу. Молодой человек в это время находится в состоянии крайнего раздражения действительностью. В его голове мелькает неожиданная мысль, и он ее, неожиданно для себя, воплощает в жизнь. Он убивает Тулаева из пистолета и благополучно ускользает от преследования.

Убийство немедленно приобретает политическую окраску. В страхе перед новыми террористическими актами Сталин поднимает на ноги весь мощный аппарат тоталитарного государства. Ищут законспирированную политическую оппозицию. Готовят очередной политический процесс, на котором предполагается "разоблачить" ряд неугодных режиму деятелей. План, однако, срывается, и процесс в последний момент отменен.

Такое развитие сюжета позволяет автору охватить взглядом самые разные слои тогдашнего советского общества. Перед нами проходит целый ряд лиц. Здесь и мелкий конторский служащий, бухгалтер Ромашкин - советский аналог гоголевского Акакия Акакиевича, и профессор-гуманитарий, бывший "бухаринец" Рублев, и генерал Кондратьев - герой гражданской войны в Испании, и секретарь Курганского обкома ВКП(б) Макеев - типичный представитель провинциальной партийной элиты тех лет.

Благодаря этой галерее, Дело Тулаева вырастает до размеров широкого исторического полотна, которое с большой степенью художественной достоверности рисует срез советского общества в один из самых драматических и, пожалуй, наименее понятых до сих пор периодов его истории.

Едва ли найдешь что-либо подобное даже в лучших образцах официальной литературы сталинского "социалистического реализма". В этом исключительная историческая роль В. Сержа - романиста, сумевшего дать то, чего не найти в тысячах томов насквозь фальшивой "советской" литературы.

Кроме отдельных портретов, мы находим в романе также блестящие бытовые зарисовки. Вот девушка из деревни продает себя на московском бульваре за несколько рублей. Она приехала в столицу потому, что почти вся ее семья умерла от голода.

А вот случайная фраза, прозвучавшая в толпе на рынке: "Нет, вы вправду верите, что настанет день, когда не будет больше вшей? Когда наступит, значит, настоящий социализм, и каждому дадут и сахара, и масла? А, может быть, для общего счастья и вши тогда будут сладкие, надушенные, ласковые?"

При этом над всей этой сутолокой жизни, с ее неустроенностью, хаотичностью, причудливым сочетанием надежд, веры и страданий, витает облако страха, и какая-то неведомая сила с беспощадной жестокостью уничтожает тех, кто, казалось бы, неразрывно связан с новым обществом, неотделим от него. Квинтэссенцию этого иррационального положения можно увидеть в следующей фразе автора: "Когда среди ночи в коммунальной квартире раздавался звонок, жильцы говорили: "Это пришли за коммунистом", как сказали бы раньше: "Пришли за фабрикантом или за бывшим царским офицером"".

* * *

Роман Дело Тулаева был опубликован в тот момент, когда была сильна еще волна глубокого интереса к тем страницам советской истории, которые были так или иначе связаны с альтернативами сталинистскому перерождению. В этот период конца 80-х - начала 90-х годов были приоткрыты многие тайны, разоблачены многие фальсификации советской истории. Однако процесс этот оказался далеко не завершен. Место одних мифов заняли другие. Эйфория в отношении реформ Ельцина, а потом массовое разочарование в них, а также череда социальных и экономических катастроф, этнических и религиозных конфликтов, которая вспыхнула вслед за распадом СССР, - все это отодвинуло на задний план общественного сознания необходимость подлинного осмысления прошлого.

Вот почему начавшееся десятилетие назад возвращение советскому читателю Виктора Сержа так по-настоящему и не состоялось. Он остается пусть и не запрещенным, но по-прежнему не признанным авторитетом как неординарный писатель, глубокий наблюдатель и яркий политический деятель своей эпохи. "Возвращение" Виктора Сержа обязательно состоится, но только тогда, когда общество снова обретет оптимизм, веру в себя и готовность изменить положение вещей к лучшему.

Примечания:

1. В. Роговин, Власть и оппозиции, М., 1993, с. 264.
2. В. Роговин, Мировая революция и мировая война, М., 1998, с. 342.
3. Там же, с. 343.
4. Там же, с. 242.
5. В. Серж, От революции к тоталитаризму. Мемуары революционера. - Урал, 1997, № 3, 4, 7, 8-12.



© Copyright 1999 - 2000,
World Socialist Web Site!