|
НА МСВС Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны Новости и комментарии Другие языки |
МСВС : МСВС/Р : Троцкизм
Доклад Д. Норта 1990 г. - К 50-й годовщине убийства Льва Троцкого5 октября 2000 г.Настоящий доклад, основные оценки которого полностью сохраняют свое значение и актуальность до сегодняшнего дня, был прочитан национальным секретарем Рабочей Лиги СШA (в настоящий момент - партия Социалистического Равенства) Дэвидом Нортом на торжественном собрании в Детройте 18 октября 1990 г. На русском языке доклад был впервые опубликован в Бюллетене Четвертого Интернационала, № 4, февраль 1991 г., с. 5-15. Ниже приводится заново отредактированный текст этого выступления. Несколько недель тому назад Sunday Telegraph, одна из наиболее реакционных газет британского правящего класса, напечатала пространную статью под названием "Не дайте Льву Троцкому спасти социализм". Тут же в качестве подзаголовка Telegraph поместила следующее объяснение: "50-я годовщина смерти Троцкого свидетельствует об умножении его сторонников. Джэнет Дэйли (автор) предупреждает об опасности возрождения этого культа". Британская буржуазия заслуженно известна своим глубоким политическим анализом. Исторический опыт более четырех сот лет придал замечательную чувствительность ее инстинктам. Когда вопрос стоит об ее основных классовых интересах, ее широко развернутые антенны-щупальцы почти безошибочны. По этой причине статья в Sunday Telegraph, этот политический анализ наиболее дальнозорких слоев буржуазии, имеет гораздо более глубокое значение, чем ежедневно повторяемые в капиталистической прессе восклицания, что "социализм погиб". Sunday Telegraph сознает свой долг сообщить своей буржуазной аудитории, что празднества по поводу гибели социализма могут быть преждевременными. Де, было бы ошибкой преуменьшать оставшиеся опасности марксизма: "Как критик капиталистического хозяйства", - допускает Sunday Telegraph, - он остается поразительно злободневным". Кроме того, Sunday Telegraph признает, что троцкизм остается "великим незапятнанным олицетворением марксизма". Поэтому мадам Дэйли настаивает, что необходимо опровергнуть именно троцкизм, "чтобы не проморгать настоящую опасность марксизма в болоте исторического замешательства". В рамках нескольких газетных столбцов мадам Дэйли берется за эту довольно тяжелую задачу, хотя ее опровержение вовсе не выходит особенно убедительным: она утверждает, что троцкизм не может победить, потому что социализм по своему существу несовместим с человеческим характером! Она учит нас, что запреты на частную собственность "противоречат человеческому инстинкту". С другой стороны, она убеждена, что признание голода, нищеты и войны полностью совпадает с самыми глубокими настроениями человечества. Заключения мадам Дэйли не настолько новы, чтоб вынудить нас на обстоятельный ответ этой первейшей из теоретиков Telegraph. Если это самое лучшее из всего оружия буржуазии, то мы твердо убеждены, что троцкизм переживет и эту последнюю атаку на свою политическую броню. Но политическое значение атаки Telegraph на троцкизм гораздо важнее ее интеллектуального наполнения. Самые сметливые представители буржуазии признают, что крушение сталинизма вовсе не является крушением марксизма. Наоборот, буржуазия сознает опасность того, что дискредитация сталинизма увеличит политический престиж настоящих марксистов-троцкистов, которые в течение десятилетий вели непримиримую борьбу против преступлений советской бюрократии, ее лакеев в Восточной Европе и сталинских партий всего мира против социализма и рабочего класса. Несомненно, что события последнего года - начиная с крушения режима Хонекера в ГДР - выражают монументальное оправдание смертельной борьбы Троцкого и Четвертого Интернационала против сталинизма. В своих собственных статьях и комментариях буржуазные авторитеты вновь и вновь повторяют, что никто не мог предвосхитить или предвидеть события в Восточной Европе, что никто не мог себе представить, что советское правительство откажется от социализма и начнет восстановление капитализма. Но на самом деле, все эти вещи, по крайней мере в общих чертах, были предвидены и предсказаны. Троцкий давно предупреждал, что если оно не окажется упреждено революционным движением советского и международного рабочего класса, то неминуемым последствием сталинских предательств будет крушение Советского Союза и восстановление капитализма. 63 года назад, незадолго до своего изгнания из компартии, Троцкий, глядя Сталину в глаза, описывал его как "могильщика российской революции". Поэтому троцкистское движение вовсе не является новичком в борьбе против сталинизма. В тридцатые годы, когда сталинизм был достаточно престижен среди мелкобуржуазной интеллигенции и имел преобладающую силу в основных университетах, Троцкий назвал гротескной ложью заявление, что сталинистский режим внутри Советского Союза представляет собой осуществление социализма. В то время многие известные интеллигенты, навестив Советский Союз, возвращались в Европу и Америку и пели хвалебные оды Сталину. Знаменитые фабианские реформисты, Сидней и Беатрис Веббы, не смущаясь, описывали советскую конституцию как "самую демократическую в мире". Влиятельные органы либерального и даже радикального уклона, вроде The Nation и New Republic, которые, впрочем, ничуть не поумнели со временем, в полный голос защищали Московские процессы, являвшиеся инсценировкой для убийства фактически всех представителей того поколения марксистов, которое подготовило и осуществило Октябрьскую революцию, а также сотен тысяч рядовых коммунистов, которые рассматривались сталинским режимом в качестве потенциальных противников привилегированной бюрократии. С места своей ссылки в Койоакане в Мексике Троцкий презрительно называл этих "радикальных туристов" "проповедниками полуправды" и "подхалимами советской олигархии". В отличие от их снисходительных, в розовом цвете описаний СССР, Троцкий без смущения обнажал реальное лицо советской жизни. Позвольте мне процитировать несколько отрывков из его монументального анализа Советского Союза, Преданной революции. До сегодняшнего дня не написано ничего, что было бы так же чувственно правдивым или злободневным, как описание Троцким условий жизни в СССР при сталинизме. В одном разделе Троцкий отметил особенно страшные последствия нищеты в СССР: "Из тех же случайных газетных заметок, из эпизодов уголовной хроники читатель может узнать о существовании в СССР проституции, т.е. предельной деградации женщины в интересах мужчины, который способен платить. Осенью прошлого года Известия неожиданно сообщила, например, об аресте в Москве "до 1000 женщин, тайно торгующих собою на улицах пролетарской столицы". Среди арестованных оказались: 177 работниц, 92 служащих, 5 студенток и т.д. Что гнало их на тротуар? Недостаточный заработок, нужда, необходимость "подработать на платье, на туфли". Тщетно пытались бы мы узнать хоть приблизительные размеры социального зла. Целомудренная бюрократия приказывает статистике молчать. Но именно вынужденное молчание безошибочно свидетельствует о многочисленности "класса" советских проституток. Здесь дело, по самому существу своему, не может идти об "остатках прошлого": проститутки рекрутируются из молодых поколений. Ни одному разумному человеку не придет, разумеется, в голову ставить эту язву, столь же старую, как цивилизация, в особую вину советскому режиму. Но непростительно, при наличии проституции, говорить о торжестве социализма" (1). В другом отрывке Троцкий обратил внимание на противоречие между сталинистским мифом о социальном равенстве и фактом глубочайшей пропасти между статусом привилегированной элиты и массами советских рабочих и крестьян: "Квалификация, заработок, должность, количество ромбов на военном мундире приобретают все большее значение, ибо с этим связаны вопросы о туфлях, о шубе, о квартире, о ванной, и - предел всех мечтаний - об автомобиле. Одна лишь борьба за комнату в Москве соединяет и разводит не малое число пар" (2). Троцкий обрисовал нетерпимое угнетение советской молодежи бюрократией: "Школа и общественная жизнь учащихся насквозь проникнуты формализмом и лицемерием. Дети научились проводить бесчисленные удушливо скучные собрания, с неизбежным почетным президиумом, со славословием в честь дорогих вождей и заранее размеченными благонравными прениями, в которых, совершенно как и у взрослых, говорится одно, а думается другое. Самые невинные кружки школьников, пытающихся создать оазисы в пустыне казенщины, вызывают свирепые репрессии. Через свою агентуру ГПУ вносит ужасающий разврат доносов и предательств в так называемую "социалистическую" школу. Более вдумчивые педагоги и детские писатели, несмотря на принудительный оптимизм, не могут подчас скрыть своего ужаса пред лицом этого мертвящего школьную среду принуждения, фальши и скуки... На каждое слово критики бюрократия отвечает тем, что выворачивает шейные позвонки. Все выдающееся и непокорное в рядах молодежи систематически уничтожается, подавляется или физически истребляется (3). В другом месте Троцкий описал унижение самого марксизма от рук бюрократии: "Несмотря на то, что формально марксизм является в СССР государственной доктриной, за последние 12 лет не появилось ни одного марксистского исследования - ни по экономике, ни по социологии, ни по истории, ни по философии, - которое заслуживало бы внимания и перевода на иностранные языки. Марксистская продукция не выходит за пределы схоластических компиляций, которые пересказывают одни и те же заранее одобренные мысли и перетасовывают старые цитаты, сообразно потребностям административной конъюнктуры. В миллионах экземпляров распространяются по государственным каналам никому не нужные книги и брошюры, сработанные при помощи клейстера, лести и других липких веществ. Марксисты, которые могли бы сказать что-либо ценное и самостоятельное, сидят под замком или вынуждены молчать. И это несмотря на то, что эволюция общественных форм выдвигает на каждом шагу грандиозные научные проблемы!" (4). Еще в одном отрывке Троцкий горячо осудил жестокое удушение бюрократией искусства и культуры: "Жизнь советского искусства - своеобразный мартиролог. После директивной статьи Правды против "формализма" начинается эпидемия унизительных покаяний писателей, художников, режиссеров и даже оперных певиц. Все наперерыв отрекаются от собственных прошлых грехов, - на всякий случай, - воздерживаясь, однако, от более точного определения формализма, чтоб не попасть впросак. В конце концов власть вынуждена новым приказом приостановить слишком обильный поток покаяний. Перестраиваются в несколько недель литературные оценки, переделываются учебники, переименовываются улицы и воздвигаются памятники в зависимости от похвального замечания Сталина о поэте Маяковском. Впечатления высоких посетителей от новой оперы немедленно превращаются в музыкальную директиву для композиторов. Секретарь комсомола говорит на совещании писателей: "указания товарища Сталина являются законом для всех", - и все аплодируют, хотя некоторые, вероятно, и сгорают со стыда. Как бы в довершение издевательства над литературой Сталин, который не умеет правильно построить русской фразы, объявлен классиком в области стиля. Есть нечто глубоко трагическое в этой византийщине и полицейщине, несмотря на непроизвольный комизм отдельных ее проявлений!" (5). Эти строки были написаны 54 года тому назад, в то время, я повторяю, когда Сталина широко расхваливали в литературе буржуазных и мелкобуржуазных дилетантов. Спустя более чем полвека после убийства Троцкого от руки сталинского агента, его осуждение преступлений бюрократии не потеряло своей силы и злободневности. Но политическое и моральное величие Троцкого заключается в том, что его оппозиция бюрократии всегда коренилась в революционной борьбе за социализм. Реакционная и преступная роль сталинской бюрократии, настаивал Троцкий, заключалась в том, что ее политика систематически подрывала устои рабочего государства, основанного в 1917 году; что она саботировала борьбу международного рабочего класса против капитализма и поэтому продлевала существование империалистического строя; что она дискредитировала освободительную перспективу марксизма и вносила скептицизм, апатию и деморализацию в ряды советского и мирового пролетариата. Сегодня особенно необходимо подчеркнуть революционные и пролетарские основы борьбы Троцкого против бюрократии. В настоящий момент в мире существует множество разновидностей антисталинизма, и большинство из них ничуть не прогрессивны. Существует "антисталинизм" международной буржуазии, которая традиционно сопротивлялась бюрократии не из-за ее преступлений против рабочего класса, а лишь из-за политических и экономических ограничений, которые в прошлом установил советский режим, - когда он еще защищал антикапиталистические основания, заложенные в Октябре 1917 года. Есть еще "антисталинизм" Солженицына, который стоит за упразднение СССР и реставрацию монархии. Есть "антисталинизм" старых сталинцев, вроде Бориса Ельцина, не говоря уже о самом Горбачеве, которые долгие годы занимали ведущие позиции внутри бюрократии. Но все эти формы "антисталинизма" предлагают заменить правление бюрократии правлением новой буржуазии в союзе с мировым империализмом. Их цель - не столько ликвидация бюрократического тоталитаризма, сколько - национализированных имущественных отношений, основанных Октябрем. Для Горбачева, Ельцина и их союзников среди самых привилегированных слоев интеллигенции "антисталинизм" означает лишь реставрацию капитализма. Нет совершенно никаких причин доверять демократическим претензиям подобного "антисталинизма"; социальные последствия их экономической программы будут настолько катастрофичными для десятков миллионов советских рабочих, что эта программа не может быть навязана без самых жестоких мер диктатуры. Троцкистское движение десятилетиями боролось против сталинизма. Мы специалисты в этом деле. Борьба началась в 1923 году с публикации Львом Троцким Нового курса; в этой книге он предупреждал, что тревожный рост бюрократии в государственном и партийном аппаратах угрожает партии большевиков. Со времени публикации этой книги, троцкистское движение вело свою антисталинисткую борьбу на основе социалистических принципов. Мы не просто "антисталинисты". Сам по себе "антисталинизм" не является жизнеспособной политической программой. Во-первых, нужно различить левый, настоящий антисталинизм от правого "антисталинизма", т.е. от реакционного антисталинизма. Эта дифференциация является основной предпосылкой для развития революционной работы в каждой стране. Борьба против сталинизма может продвинуть вперед интересы рабочего класса лишь тогда, когда она ведется как составная часть общей антикапиталистической и антиимпериалистической борьбы. Для борьбы против сталинизма так, чтобы продвинуть интересы рабочего класса, нужно понять - что это такое. Сталинизм - не просто система полицейско-государственного угнетения. Такая система - лишь одно из его многих обличий. Но она не является достаточным объяснением; она не объясняет исторические корни и социальные основы сталинизма. Политический феномен сталинизма появился в Советском Союзе как специфическая форма оппортунистической ревизии марксизма. За много лет до того, как он принял убийственный характер тоталитарного режима, сталинизм проявил себя в форме политической программы, утверждавшей - вопреки традиционной интернационалистской программе большевистской партии при Ленине - что, независимо от результатов борьбы международного пролетариата против капитализма, в Советском Союзе можно построить социализм. До 1924 года - когда была впервые выставлена программа "социализма в одной стране" - большевистская партия утверждала, что само выживание советского Союза как рабочего государства, не говоря уже о реализации социализма, зависит от победы социалистической революции в нескольких передовых капиталистических странах. Лишь после серии поражений европейского рабочего класса - прежде всего, поражения германского пролетариата в октябре 1923 года - пессимистические настроения охватили РКП(б) и привели к появлению националистской теории, утверждавшей, что, несмотря на хозяйственную отсталость, Советский Союз сможет осуществить социализм на основе своих собственных ресурсов. Эта теория нашла поддержку среди растущей бюрократии, которая все больше рассматривала Советский Союз не как бастион мирового социализма, а как национальную государственную основу, от которой зависят ее собственные материальные интересы и привилегии. Итак, в конечном итоге, сталинизм явился теоретическим и политическим выражением давления мирового империализма на изолированное и экономически отсталое рабочее государство. Громадный политический и социальный вес бюрократии сам являлся продуктом отсталости советского общества. В условиях, где "всеобщая нужда" преобладала, где советская жизнь проходила под знаком постоянной борьбы за предметы первой необходимости, бюрократия занималась распределением этих жизненных ресурсов - это распределение, конечно, приняло неравный характер: лучшие и самые лакомые куски социального продукта отходили к самой бюрократии. Ужасные формы репрессий, которые стали все более характерны для сталинизма, органически выросли из социальных функций и политической программы бюрократии. Чем больше бюрократия сознавала свои интересы, тем свирепей она защищала их от критики марксисткой оппозиции внутри большевистской партии и от общего давления советских масс. В своей международной политике советская бюрократия стремилась не к свержению мирового империализма, а к дипломатическому и политическому примирению с ним. Иначе говоря, советская бюрократия последовательно подчиняла объективные интересы интернационального рабочего класса своим маневрам с мировым империализмом. Пакт Сталина-Гитлера в 1939 году был лишь наиболее гротескным примером ее реакционной роли в мировой политике. В своем анализе сталинского режима Троцкий определил советскую бюрократию как привилегированную касту. Он отверг аргументы, утверждающие, что бюрократия представляет новый класс эксплуататоров. Этот диспут вовсе не был спором о терминологии. Несмотря на все преступления и пороки, советская бюрократия не занимала исторически-определенного и необходимого места в производственных связях и формах собственности, порожденным в Октябре. Отношение бюрократии к национализированному имуществу являлось, по существу, отношением паразита к организму, в котором он живет. Хотя паразит не может прожить вне этого организма, национализированное имущество, созданное рабочим классом в 1917 году, конечно, может процветать и без бюрократии. Из этого анализа Троцкий и Четвертый Интернационал вывели программу политической революции. Историческая задача, стоящая перед советским рабочим классом, - защитить национализированные имущественные отношения, которые продолжают оставаться необходимой предпосылкой развития социализма, и в то же время уничтожить политическую гегемонию бюрократии и восстановить советскую демократию. Троцкий назвал эту революцию "политической" а не "социальной", так как она не включала свержение существующих отношений собственности. Но он предупреждал, что если советский рабочий класс не успеет ликвидировать бюрократический режим, то бюрократия неминуемо ликвидирует все, что еще осталось от рабочего государства и от первоначальных социальных завоеваний Октябрьской революции. Эти предупреждения сегодня подтверждаются мерами, которые проводит горбачевский режим. Как последовательно отмечал Международный Комитет в течение последних пяти лет, программа перестройки представляет собой не разрыв со сталинизмом, а, наоборот, осуществление его конечных последствий. Поставив Советский Союз на грань экономической катастрофы, самые могучие слои бюрократии пытаются спастись путем открытой сделки с империализмом на базе реставрации капитализма и раскола СССР на громадные "зоны свободного предпринимательства", открытые для колониального грабежа. Судьба Восточной Германии может служить предупреждением советскому рабочему классу. В октябре и ноябре 1989 года, когда восточногерманские сталинцы поняли, что они больше не могут спасти свой контроль над рабочим классом, они с мгновенной быстротой стали ликвидировать ГДР и передавать все ее ценности в руки западногерманской буржуазии. И в то время, когда тысячи бывших сталинских начальников делают сделки и обеспечивают свое будущее в роли управляющих и младших партнеров в приватизированных концернах, миллионы восточногерманских рабочих оказываются без работы и теряют все социальные завоевания прошлых десятилетий. Та же участь, но в еще больших масштабах, ожидает и советский рабочий класс. Советский пролетариат может избежать этой судьбы, лишь усвоив уроки истории и научившись основывать свою борьбу против сталинизма на революционной программе марксизма. Это - громадная политическая задача; но у советских масс нет другого способа защитить свои интересы против империализма и его сталинских агентов. Говоря об этом, мы не просто даем советы издалека. Наше движение тесно связано с подготовкой революционного движения рабочего класса против сталинизма. В Советском Союзе уже идет работа политического образования. Материалы Международного Комитета уже распространяются по всему СССР, и они имеют эффект. Конечно, везде полно замешательства. Но иначе и быть не могло; ведь бюрократия жестоко подавляла все выражения марксистской мысли. Но и спустя полвека после его смерти, идеи Троцкого начинают проникать в политическое сознание наиболее передовых рабочих и интеллигентов в Советском Союзе. Позвольте мне поделиться с вами небольшим отрывком из работы, написанной молодым советским интеллигентом, который имел возможность изучить публикации Международного Комитета Четвертого Интернационала на русском языке: "Передо мной - первые номера Бюллетеня Четвертого Интернационала на русском языке... 60 лет назад Каганович утверждал, что "испоганенное, разорванное в клочья рабочим классом, знамя троцкизма (какой блестящий оборот: "испоганенное... рабочим классом"!) более не является течением в международном социалистическом движении". Но - о, ирония истории! - вот они, чистые "клочки" троцкистского знамени, алые бюллетени с Серпом и Молотом, и - где он, Каганович? - испуганный старичок, доживающий свой век жалким сталинским пугалом среди опустошенного, не без его участия, всесоюзного огорода... Времена меняются - и новый Бюллетень тому порукой". Этот отрывок выражает процессы, подспудно проходящие в глубине. Капиталистическая пресса пытается представить ситуацию внутри Советского Союза, как будто там расширяется неотразимое и всеми поддерживаемое движение к капитализму. Она обычно игнорирует все, что противоречит этому официальному взгляду на события. Но реальность состоит не только из политики режима Горбачева, но также и чего-то гораздо более глубоко, из молекулярных процессов политического развития среди масс. Несмотря на уровень сегодняшней путаницы, советский рабочий класс еще не сказал своего последнего слова о судьбе Октябрьской революции. В этот момент термин "рынок" очень популярен в Советском Союзе. Но сам факт того, что он употребляется так широко означает, что его понимают в самом широком и противоречивом смысле. Для большинства рабочих, слово "рынок" означает объективный экономический механизм, который использует взаимодействие спроса и предложения для регулировки и ввода необходимых поправок в центральный план. Десятилетия бюрократического произвола и невежества привели к таким глубоким деформациям в советском хозяйстве, что каждодневные действия последнего приобрели черты иррационального характера: цены не имеют никакого отношения к реальной себестоимости, а рубль лишь притворяется деньгами. На этом фоне советские рабочие склонны принять "рынок", который аннулировал бы бессмысленный и разрушительный диктат дурацких бюрократических "плановщиков", совершенно безразличных к тому, какие последствия оказывают их решения на жизнь масс советских людей. Однако существует громадная разница между, с одной стороны, дополнительным использованием рыночных механизмов в рамках центрально-планируемого хозяйства, основанного на национализированной собственности в условиях политической власти рабочего класса, и, с другой стороны, капиталистическим рынком, основанным на частной собственности средств производства в условиях, где политическая власть находится в руках новой советской компрадорской буржуазии в союзе с империалистами. Первое значительно поможет рациональному развитию советского хозяйства во время более или менее длительного перехода к социализму. Второе, т.е. капиталистический рынок, попросту означает полное уничтожение советского хозяйства, обнищание десятков миллионов советских граждан и резкое снижение социального и культурного уровня всех регионов, составляющих СССР. События в Восточной Европе уже обнажают настоящее значение капиталистического рынка: в каждой стране реставрация капитализма ведет к резкому снижению условий жизни и социального положения рабочего класса. Вовсе не случайно, что советская пресса так мало пишет о настоящем результате восстановления капиталистического рынка в Восточной Европе. Но, несмотря на все попытки, невозможно скрыть реалии капиталистической реставрации от советского рабочего класса. Во время учреждения Четвертого Интернационала Троцкий писал, что "не останется камня на камне" от сталинской бюрократии. 50 лет спустя это предсказание осуществляется. Задача Четвертого Интернационала заключается в том, чтобы на развалинах сталинизма обеспечить восстановление социализма, а не капиталистического варварства. Эта задача тяжела; но мы не начинаем с самого начала. Мы полагаемся, во-первых, на наследие Льва Троцкого, которое, в свою очередь, основывается на принципах, установленных и развитых основоположниками научного социализма. Кроме того, сам Международный Комитет является результатом длительной борьбы по защите программы троцкизма от повторных попыток пересмотреть и подорвать ее. Четвертый Интернационал не существовал как какой-то мавзолей Троцкого, сохраняющий его идеи в стерильной изоляции. Напротив, он продолжал развивать свою теорию и программу в ходе схваток по поводу всех сложных и противоречивых феноменов, имевших место в послевоенный период. Именно в этом заложено значение длительной борьбы, которое Международный Комитет, наше движение, вело против всех тенденций, которые возникли внутри Четвертого Интернационала за последние 40 лет и которые пытались изменить нашу основную программу. Был период по окончании Второй Мировой войны, когда сталинизм пользовался громадным престижем и когда многие впечатлительные люди говорили, что троцкизм преувеличивает контрреволюционный характер сталинизма, утверждая также, что сталинизм может играть прогрессивную роль. На этой основе и под покровительством Мишеля Пабло и Эрнеста Манделя выросли теории, утверждавшие, что троцкистское движение должно ликвидировать себя, растворившись в сталинистских партиях, что нужно постепенно толкать сталинцев влево, передоверяя таким путем реализацию социализма сталинистской бюрократии. Они указывали на события в Восточной Европе как на доказательство того, что сталинцы могут руководить социалистическими революциями; они утверждали, что государства, основанные по окончании Второй Мировой войны, несмотря на деформации и отсутствие рабочей демократии, являются прототипами таких социалистических государств, которые, верьте или нет, просуществуют несколько сот лет. Были люди, которые принимали это всерьез. Но теперь, всего 40 лет спустя, эта перспектива полностью сокрушена ходом исторического развития. Международный Комитет был организован в 1953 году для организации борьбы против этого коварного просталинистского ревизионизма. Именно благодаря этой борьбе Международного Комитета сегодня существует троцкистское движение, которое в состоянии выдвинуть программу для советского и международного рабочего класса. Эта борьба была обновлена в самом Международном Комитете, начиная с 1982 года, когда мы были вынуждены встать против тенденции внутри самого МК под руководством Джерри Хили и Клиффа Слотера, которые в течение нескольких лет развили политическую линию, поразительно похожую в своих методах и заключениях на линию Пабло и Манделя. Эта тенденция была решительно сокрушена внутри Международного Комитета; в результате этой борьбы наше движение оказалось значительно более сильным. Как и предвидел Троцкий, именно на основе этого долгого опыта политической борьбы мы и строим Международный Комитет в качестве мировой партии. Сегодня троцкизм получает беспрецедентную международную аудиторию. В течение многих десятилетий по причинам, от него не зависящим, троцкистское движение было вынуждено развивать свою теоретическую работу в условиях, где оно не могло политически влиять на широкие массы рабочего класса. Всего пару лет тому назад никто не мог бы себе представить, что работы Троцкого будут широко опубликованы в Советском Союзе. Но мы недавно узнали, что первая книга Троцкого, напечатанная впервые за более чем 60 лет, Сталинская школа фальсификации, была распродана полностью в количестве 200.000 экземпляров в течение всего нескольких недель. A в продолжение прошлого года Международный Комитет смог посетить СССР не менее трех раз и каждый раз говорить со все более широкими группами студентов, интеллигентов и рабочих. В некотором смысле, история Четвертого Интернационала до сих пор была его предысторией. Но теперь появились условия для утверждения за Четвертым Интернационалом авторитета мировой партии социалистической революции. Троцкий однажды сказал, что величайшее наслаждение человека состоит не в использовании существующего, а в подготовке к будущему. Будущее, за которое он отдал свою жизнь - это настоящее, в котором мы живем. Мы должны выполнить долг, стоящий перед нашим движением в Советском Союзе, в отсталых странах и, конечно, в центрах мирового империализма. Я хочу закончить следующим. Политический кризис внутри Соединенных Штатов, поворот американской буржуазии к войне выражает не силу империализма, а его глубокую слабость. Планы администрации Буша уничтожить сотни тысяч иракцев, чтобы обеспечить политические и экономические интересы империализма СШA, выражают страшную дегенерацию капиталистического общества. Но насилие, которое готовит против исторически угнетенных масс Ближнего Востока американская буржуазия, лишь показывает уровень насилия, к которому она готова прибегнуть против рабочего класса тут, у себя дома. Никогда не теряйте из виду, что интересы, которые буржуазия защищает в Персидском заливе, - это те же самые интересы, которые она защищает и здесь. Она употребляет такие же правила борьбы в схватке со своими внешними врагами, как и со своими внутренними классовыми врагами. Может показаться, что рабочее движение находится в состоянии глубокого кризиса, - это несомненно верно. Целая эпоха в истории рабочего движения подошла к концу. Товарищ Джин Бруст в своем докладе описала параллельные подъем и упадок сталинистской бюрократии и бюрократии КПП. В одной стране за другой рабочее движение кажется парализованным. Значение этого паралича не в том, что рабочий класс потерял свою революционную роль, а в том, что эти старые организации отжили свои исторические функции. Ни сталинистская бюрократия в СССР, ни реформистские бюрократии в Европе, в СШA или где бы то ни было, не могут дать рабочему классу какую-либо жизненную перспективу. Наоборот, если рассмотреть предательства сталинизма и предательства бюрократии здесь, в Соединенных Штатах, как исторический феномен, то они лишь служат подтверждением того, что старые формы рабочих организаций, основанные на оппортунизме и национализме, рухнули. Сегодня есть лишь одна жизненная форма организации рабочего класса - это интернациональная рабочая организация на основе революционной программы. Проблемы, стоящие перед рабочими в этой или любой другой стране, не имеют иного другого разрешения, кроме свержения капитализма. Капитализм ведет человечество к грани варварства; кроме рабочего класса, нет социальной силы, которая предотвратила бы это. Но рабочий класс должен организовать свои силы в мировом масштабе. Он должен выучить, наверное, самый важный урок российской революции и трагедии ее предательства: нельзя построить социализм в отдельной стране. Если необходимо перестроить мир, то для этого нужны международно-согласованные усилия рабочего класса. Социализм победит лишь тогда, когда рабочий класс объединится путем построения мировой партии, свергнет интернациональную буржуазию и начнет в международном масштабе согласовывать производительные силы всей планеты на научной основе. Эта наша перспектива. Мы не фантазеры. 1917 год доказал, что рабочий класс может взять власть. Мы не отказываемся ни от толики прогрессивного в этом опыте. Мы выросли на основе этого достижения, равно как и на основе тех теоретических уроков, которые были выведены теми, кто боролся за защиту завоеваний революции. И лишь постольку Международный Комитет Четвертого Интернационала может сегодня выступать перед рабочим классом с живой научной программой. Мы призываем тех из вас, кто не состоит членом Рабочей Лиги, начать эту борьбу и строить эту интернациональную партию. Примечания: 1.Что такое СССР и куда он идет?, Париж, 1989 г., стр. 177.
Смотри также:
|