World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : История : СССР

Версия для распечатки

И.М. Павлов: Записки оппозиционера. Воспоминания впечатления и встречи

Часть 2. Партизаны - Победа красных - Рабочий факультет - Партийно-комсомольские дискуссии в 1923 году

21 февраля 2001 г.

Ниже следует вторая часть воспоминаний оппозиционера 20-х гг. И.М. Павлова. Первая была опубликована МСВС 8 февраля этого года. Рукопись не была систематически разделена автором на определенные главы с подзаголовками. Это сделано американским историком Д. Керансом, обнаружившим текст воспоминаний в Гуверовском архиве Стэнфордского университета США. Нумерация текста по частям дополнительно введена нами для удобства публикации.

Партизаны

Партизанское движение возникло в результате белого террора, отрицания легитимности власти Деникина и нежелания вести военную службу в белой армии.

Сразу же после прихода в Новороссийск Добровольческой армии начались порки и расстрелы. В результате этого стали бежать в лес все лица, так или иначе скомпрометировавшие себя связью с советской властью и по тем или иным причинам не успевшие или не хотевшие отступить с красными. За несколько месяцев до прихода белых в Новороссийск была затоплена по приказу Ленина большая часть кораблей Черноморского военного флота. Многие военные моряки разъехались по домам. Некоторые еще не успели уехать, а часть их женилась и вообще осела в Новороссийске. Как только в город вошли белые, они стали расстреливать всех военных моряков (1). Спасаясь, морячки, задрав клеши, бежали группами и в одиночку в лес. Оружия в ту пору у населения было много. Образовались небольшие вооруженные группы людей в лесах вокруг города. Сначала они себя ничем не проявляли, а просто отсиживались. Затем, когда Деникин приступил к принудительной мобилизации населения в свою армию, многие рабочие предпочли уйти в лес. Таким образом на всем черноморском побережье образовались многочисленные отряды красно-зеленых партизан. Большевистская прослойка среди них была крайне невелика, но влияние большевиков было доминирующим. Для усиления своей руководящей роли в этом народном движении большевики забросили через фронт специально вышколенных инструкторов, командиров, комиссаров и партийных организаторов. Борясь за руководство и безраздельное влияние среди партизан, большевики не брезгали никакими средствами, не останавливались даже перед провокацией. Об одной такой провокации я расскажу подробно.

Летом 1919 года в восьми километрах от Новороссийска, в лесу, в районе Чугунной горы был целиком уничтожен отряд красно-зеленых партизан. Из 134 человек случайно остались в живых только трое. Отряд располагался на холме. Со стороны города он был защищен глубоким ущельем с отвесными скалистыми краями. С другой стороны примыкал вековой лес. Партизаны чувствовали себя здесь беспечно. Для охраны и днем и ночью выставлялся только один дозорный, который, взобравшись на дерево, где был устроен специальный настил, прислушиваясь, следил за единственной тропой, идущей из леса к лагерю. На рассвете 17 августа дремавший на дереве дозорный вдруг встрепенулся, открыл глаза и к ужасу своему увидел возле дерева, на котором он сидел, большой отряд белых. Рядом с офицером стоял, показывая рукой в направлении лагеря, партизан по имени Степка. Парализованный страхом дозорный, прижавшись к стволу дерева, притаился, надеясь остаться незамеченным. Но белые знали о присутствии дозорного на дереве и, чтобы не разбудить партизан, оставили его пока в покое. Бесшумно ворвались они в лагерь спящих партизан и, орудуя штыками и прикладами, уничтожили поголовно всех его обитателей. После этого несколько белых солдат вернулись к дереву и выстрелом прикончили дозорного. Убитых в лагере партизан белые сбросили с обрыва в ущелье, только дозорного, бездыханно лежавшего у дерева, поленились тянуть к обрыву и оставили на месте.

Несколько часов спустя в разгромленный лагерь вернулись из города двое партизан-разведчиков. К этому времени тяжело раненый дозорный, которого белые считали мертвым, пришел в себя и рассказал подробности катастрофы, упомянув о предательстве Степки и, не скрывая своей вины, умолял товарищей добить его как труса и прямого виновника гибели отряда. Разведчики не добили дозорного, а той же ночью отнесли его в рабочий поселок к семье, где он несколько дней спустя умер.

Степка был награжден белыми и отпущен домой. В тот же день, как только стемнело, он был вызван условным партизанским свистком и больше не вернулся. Утром люди, гнавшие на пастбище коз, обнаружили его труп. На груди убитого лежал придавленный камнем клочок бумаги, на котором было написано: "Такая участь постигнет каждого предателя".

Гибель партизанского отряда глубоко потрясла рабочие окраины. Не одна жена и мать горько оплакивали погибших. Немало детей осиротело. Вместе с другими и я сожалел погибших и возмущался предательством Степки. Только значительно позже я узнал, что несчастный Степка не был провокатором, а был исполнителем чужой преступной воли, а подлинными провокаторами были большевики. Об этом мне в 1928 году рассказал бывший начальник штаба партизанских отрядов на Черноморье, старый большевик Лука Ивницкий. Он и был вдохновителем и организатором этой чудовищной провокации. С циничной откровенностью поведал мне Ивницкий следующее:

- Отрядом командовал Мишка матрос. Кроме него в отряде было еще десятка полтора матросов. И Мишка и его матросы считали себя анархистами. К ним присосались несколько эсеров. Это ядро и руководило отрядом. Нужно сказать, что Мишка был лихой вояка и заботливый о людях командир. Поэтому он был популярен среди партизан и к нему в отряд люди шли охотно. Несколько раз мы пытались обломать его. Посылали к нему политкомов, пробовали организовать партийную группу в его отряде, но Мишка высмеивал, дискредитировал и просто издевался над политкомами. По мере роста его отряда он становился все заносчивее. Отряд его рос не столько за счет новичков, как главным образом за счет партизан, перебегавших к нему из наших других отрядов. Рост его личной популярности и состава отряда стал беспокоить нас, ведь это могло перерасти в новую махновщину. Чтобы отряд прибрать к рукам мы послали к Мишке нового комиссара и четырех партийцев. Среди последних был и Степка-разведчик. Через несколько дней матрос жестоко повздорил с комиссаром, набил ему морду и выгнал. Вслед за комиссаром ушли и партийцы. Что оставалось делать? Расформировать или разоружить отряд и его командира было не под силу нам. И шума из этого не хотелось делать. И решили мы взять хитростью. Сначала вызвали матроса в штаб. Он не явился, конечно. После этого мы предложили, чтобы отряд из своих людей выбрал комиссара и прислал его в штаб на инструктаж. Вскоре явился человечишко в очках, от которого за километр несло эсеровщиной, и объявил, что отряд выбрал его комиссаром. В прошлом, говорит, был учителем. Мы обласкали его, дали ему газет, брошюр и просили почаще являться в штаб. Затем выждали пару недель пока все успокоится. Обработали вместе с начальником разведки Степку. Внушили ему, что матрос - махновец, что он собирается напасть на наш штаб и вырезать всех большевиков, проинструктировали его и послали в белую контрразведку. Жалко было и людей и Степку, но что поделаешь - война. Кто, говоришь, Степку убил? Мы же, т.е. не я, а начальник разведки. Нельзя было оставлять свидетеля, а вдруг проболтается? - свои же разорвали бы нас в клочья.

Подчинив своей воле и руководству стихийно возникшее вооруженное сопротивление трудящихся белой армии, большевики использовали его для дезорганизации тыла белых. Уже к середине 1919 года партизанское движение вокруг Новороссийска выросло в силу, способную нарушать коммуникации белой армии, взрывать мосты, пускать под откос военные эшелоны и вести успешную борьбу с мелкими гарнизонами белой армии в ее глубоком тылу. В то время, как белые армии успешно наступали в пределах Воронежской, Тамбовской и Саратовской губерний, нацеливаясь на Москву, в тылу, за тысячу километров от фронта, издаваемая белыми Новороссийская газета с горечью констатировала: "Наша власть кончается на десятом километре от города" (цитирую по памяти).

На самом деле белая власть непрочно себя чувствовала и самом городе. Большевистские подпольные организации, опираясь на сочувствие и поддержку подавляющей массы рабочих, вели не только широкую пропаганду, но производили диверсии, саботаж, провокации, террористические акты и шпионско-разведывательную деятельность. Значение подрывной деятельности большевиков в Новороссийске было тем более важным, что через этот портовый город на Черном море из заграницы поступала основная масса оружия и боепитания для деникинских армий.

С наступлением военных неудач для деникинских армий на фронте деятельность партизанщины и большевистского подполья, направляемая из единого центра, усиливала дезорганизацию и хаос в тылу белых армий.

Нелегальные большевистские группы существовали на многих фабриках и заводах Новороссийска. Многие участники этих групп, так же как и партизаны, не были членами большевистской партии. Это были сочувствовавшие большевикам в их борьбе с белой реакцией.

Особенно влиятельными и активными были нелегальные группы на машиностроительном заводе "Судосталь", на цементном заводе и в железнодорожных и портовых мастерских. Железнодорожники приводили в негодность подвижной ж.-д. состав, устраивали аварии. Чтобы усилить на транспорте хаос, загоняли вагоны с срочными военными грузами не по назначению и в такие тупики, где их легко могли разграбить или уничтожить партизаны. Во время перевозки выгружаемой из пароходов артиллерии делали специально для этого приспособленными длинными и хорошо закаленными зубилами насечки и глубокие царапины в стволах орудий, благодаря чему при выстрелах снаряды разрывались в стволах, приводя в полную негодность орудия и поражая артиллеристов. Рабочие портовых ремонтных мастерских саботировали ремонт пароходов, портили машины и т.д. Рабочие завода "Судосталь", где ремонтировались бронемашины, танки и бронепоезда белой армии, затягивали ремонт, делали его недобросовестно и вредительски.

Бронепоезд "Доброволец" ремонтировался несколько месяцев, а когда, наконец, под нажимом военных властей ремонт был закончен, в ту же ночь бронепоезд был взорван. Снова приступили к ремонту. Теперь днем и ночью на бронепоезде была охрана, - несмотря на это он был взорван вторично. На этот раз контрразведке удалось обнаружить и арестовать пятерых руководителей подполья на заводе. Арест их вызвал бурю негодования среди рабочих всего города. Делегация рабочих обратилась к губернатору с требованием об освобождении арестованных. После отказа, большевистское подполье призвало рабочих к всеобщей забастовке. Несмотря на близость фронта (он был уже около Краснодара), военное положение и явно политический характер требования, рабочие единодушно откликнулись на призыв большевиков. Жизнь города, переполненного белыми войсками, была целиком парализована всеобщей забастовкой, организованной большевиками.

В надежде спасти арестованных, делегация рабочих обратилась к командующему английской эскадрой, стоявшей в порту. Быть может, это и ускорило развязку. В тот же день белые расстреляли арестованных.

Всеобщая забастовка новороссийских рабочих (март 1920 г.), хотя и не достигла своей цели, свидетельствовала о влиянии большевиков. Она наглядно показала, с кем идут трудящиеся города. Это был заключительный аккорд борьбы новороссийских рабочих, две недели спустя в город вошли красные.

Белое движение не ослабило и не приблизило гибель большевизма, а объективно способствовало его укреплению и разрушению естественных и самых опасных врагов большевизма - массовых демократических партий трудящихся.

Победа красных

Гражданская война укрепила власть большевиков. За годы этой войны они успели создать свои партийную, военную и государственную организации. Очутившись между двух огней, истребляемые и белыми и красными, трагически погибли в огне Гражданской войны партии демократического социализма. Только благодаря этому большевизм смог удержаться у власти. Не будь гражданской войны, большевизм, не имея никаких конкретных экономических планов и государственного опыта, быстро дискредитировал бы себя и, при слабости в ту пору его партийно-государственной и военной организации, вероятно, был бы вскоре свергнут народными массами.

Но эти элементарные истины я понял значительно позже, а в апреле 1920 года с энтузиазмом встречал победоносную Красную армию и приветствовал все начинания советской власти и коммунистической партии.

Разбив вдребезги ящик, в котором почти год носил папиросы, через две недели после возвращения красных я пошел работать на машиностроительный завод "Судосталь". Еще через две недели, 4 мая 1920 года, вступил в комсомол.

Комсомол того времени был немногочисленной организацией и едва ли охватывал десять процентов всей молодежи. В комсомол шли преимущественно дети или младшие братья и сестры коммунистов или дети рабочих, сочувствующих коммунистам. Такой состав комсомола определял его идеологическую монолитность, жертвенность и высокую мораль членов. Долгое время комсомольские организации носили полувоенный характер. Члены комсомола были вооружены револьверами и винтовками. Проходили регулярные военные обучения и состояли в отрядах особого назначения, куда зачислялись и все коммунисты. Вместе с коммунистами они составляли самую прочную, а там где не было коммунистов, особенно в селах и станицах, и единственную политическую и военную опору местной советской власти (2).

В августе 1920 года, когда Кубани и Новороссийску угрожал Врангелевский десант и восставшее казачье население, вся наша комсомольская организация, в том числе и я, добровольно ушли на фронт. После демобилизации я еще несколько месяцев работал в заводе, затем по выбору работал в аппарате райкома и окружкома комсомола, а осенью 1922 года поступил на кубанский рабочий факультет. В 1923 году Коммунистическая партия праздновала двадцатипятилетний юбилей своего существования. На торжественном заседании Краснодарской городской партийной организации комсомол в качестве подарка передал в партию двенадцать своих лучших членов, в числе двенадцати был и я. Ввиду нашей активной работы в комсомоле, мы были приняты в партию, в нарушение партийного устава, без кандидатского стажа. Незадолго до этого мне исполнилось девятнадцать лет.

Вступая в партию, для себя я ничего не искал. Я не честолюбив и не корыстолюбив. Я искренне стремился служить своему народу, стремился защитить его от неправды, облегчить его беспросветно тяжелую жизнь. Я был глубоко убежден, что партия большевиков и является той единственной и всемогущей силой, которая способна и стремится разрешить эти задачи. Я не составлял исключения: в первые годы революции были сотни тысяч и миллионы людей, которые так же мыслили и действовали, как и я. И так мыслили не только лишенные серьезного образования рабочие, но и высоко интеллигентные, честные и жертвенные революционеры, которых немало было в большевистской партии.

Рабочий факультет

Как известно, интеллигенция и учащаяся молодежь высшей и средней школы в массе своей встретили враждебно "пролетарскую революцию" в октябре 1917 года. В первые дни и месяцы власти большевиков интеллигенция и квалифицированные служащие министерств, банков и других органов государственного аппарата не признавали и бойкотировали распоряжения "самозванной власти", организовали стачки и открытый саботаж. Большевики ответили репрессиями, арестами, увольнениями, лишением продовольственных пайков и травлей "буржуазной" интеллигенции. В результате наиболее непримиримая и активная часть интеллигенции, по преимуществу молодежь, ушла в белое движение, чтобы с оружием в руках бороться против большевиков. Другая, более значительная часть интеллигенции, чтобы не умереть с голоду, вынуждена была, затаив недоверие и ненависть к большевикам, идти на сотрудничество с ними.

Пользуясь услугами этой интеллигенции, большевики, до основания разрушив старую государственную машину, отдавали себе отчет в том, что создание и укрепление государственного аппарата "пролетарской диктатуры" возможно лишь при наличии достаточных кадров собственной "пролетарской" интеллигенции. Поэтому сразу же после окончания гражданской войны, большевики приступили к коренному преобразованию средней и высшей школы. Не только менялись программы и методы обучения, но радикально изменялся и социальный состав, сначала учащихся, а затем и учащих. Учитывая огромную тягу трудящейся молодежи к серьезному образованию, коммунистическая партия широко открыла для нее двери средней и высшей школы. Чтобы завоевать в кратчайший срок высшую школу и ускорить выпуск своих "красных" специалистов, партия по всей стране организовала широкую сеть специальных средних школ и курсов по подготовке в высшие учебные заведения с предельно короткими сроками обучения.

Наиболее распространенной формой такой чрезвычайной средней школы был рабочий факультет. Рабочие факультеты (рабфаки), как правило, создавались при институтах и университетах с целью облегчения использования как лабораторий, так и педагогического персонала их для подготовки рабфаковцев. В рабфаки принимались преимущественно рабочие не моложе восемнадцати лет. Срок обучения на дневных рабфаках был трехгодичным. На вечерних, где обучение происходило без отрыва от производства - четыре года. Учащиеся рабфаков обеспечивались государством общежитием, бесплатным проездом по железной дороге во время каникул и небольшой стипендией, на которую человек мог существовать. Чтобы привлечь лучшие педагогические силы в рабфаки и заинтересовать их в работе, государство установило более высокую денежную и натуральную оплату их труда.

Отношения учащихся и педагогов на рабфаках, как правило, были дружественные и деловые. Правда, вначале педагоги, имея перед собой необычную аудиторию, где нередко учащийся был по возрасту старше педагога, чувствовали себя неловко, а иные и просто трусили, особенно в провинции, где рабфаковцы в первые годы постоянно носили при себе огнестрельное оружие. Неловкость эта была в процессе учебы быстро изжита, так как учащиеся не только не посягали на права педагогов, а сплошь и рядом поощряли их к более жесткой оценке академических успехов и к повышению требований.

Учеба на рабфаках все годы проходила в напряженной и деловой атмосфере. Всякий отстающий в учебе, по требованию большинства слушателей академической группы, беспощадно исключался. На второй год в одном и том же классе никто не оставлялся. Этой привилегией пользовались только больные и старые большевики, которые не всегда могли угнаться за молодежью.

Трудящаяся молодежь, заполнявшая аудитории рабочих факультетов, училась охотно и успешно, будучи уверенной, что для нее наконец открыты двери высшей школы, куда всякий окончивший рабфак принимался без вступительных экзаменов и автоматически зачислялся на государственную стипендию.

Рабочий факультет в Краснодаре был организован в 1921 году при Кубанском Педагогическом институте. На рабфаке было пятьсот человек учащихся. В мое время две трети всех учащихся составляли коммунисты и комсомольцы. Наряду с молодежью значительный процент учащихся составляли люди среднего и даже пожилого возраста.

Краснодар (до революции Екатеринодар) не только столица Кубани, но также и студенческий город. Помимо многочисленных военных школ и всякого рода курсов, в городе были Педагогический, Медицинский, Сельскохозяйственный институты и более десяти различных техникумов. Многочисленное студенчество этих школ составляли жители Кубанской области, по преимуществу казачья молодежь, а также люди, оставшиеся на Кубани после разгрома деникинских армий. Среди студенчества немало было участников белого движения и выходцев из ранее привилегированных и зажиточных слоев населения. Естественно, что оппозиционное настроение этого студенчества носили открыто антикоммунистический и антисоветский характер. Настроения эти разделяла и нередко проповедовала даже с кафедры и старая профессура. Не питая никаких иллюзий по части идеологических устремлений этих будущих специалистов и не решаясь закрыть высшие школы, превратившиеся в антисоветские очаги, большевики ограничивали голодным пределом материальное содержание профессуры и вовсе отказывали в материальной помощи студенчеству.

Среди этого враждебного моря учащейся молодежи в Краснодаре наш рабфак являлся прочной опорой советской власти и обычно выступал как организованная сила, когда нужно было поддержать коммунистических ораторов и их предложения на открытых городских собраниях и диспутах по политическим, религиозным и научным вопросам. Рабфаковцы организованно заполняли зал городского театра, когда необходимо было встретить бурными овациями или, наоборот, освистать совершающих турнэ по стране сменовеховцев, знатных иностранцев, златоуста "живой церкви" епископа Введенского и т.д.

Рабфаковцы - коммунисты и комсомольцы - играли заметную роль также и в жизни партийно-комсомольских организаций города. Они использовались на фабриках, в школах и учреждениях как пропагандисты, докладчики, руководители политкружков, школ по ликвидации неграмотности, как политруки среди допризывников и т.д.

За время своего существования Кубанский рабфак подготовил для поступления в высшие школы страны несколько тысяч своих слушателей. В стенах Кубанского рабфака воспитывались: нынешний министр цветных металлов Ломако, его заместитель Глек, заведующий протокольным отделом министерства иностранных дел СССР Д. Мишустин, член Верховного Суда СССР Сауленко, профессор Московского Университета Студенкин и т.д.

Партийно-комсомольские дискуссии в 1923 году

Трехлетнее пребывание в комсомоле и активная работа в его рядах идеологически подготовили меня для вступления в коммунистическую партию. За эти годы я перечитал множество пропагандистских брошюр и газет. Слушал доклады, лекции и беседы. Речи большевиков в то время звучали искренне и убедительно. Со всей юношеской пылкостью и неискушенной доверчивостью воспринимал я учения большевизма как самую законченную, передовую, глубокую и мудрую, гуманную и единственно правильную науку о построении человеческого общества на основе братства, правды и справедливости. В это время моя вера, убеждения и преданность коммунизму достигали наибольшей силы, они граничили с фанатизмом. Я готов был принести на алтарь коммунизму любую жертву. И если бы тогда кто-либо, даже из самых влиятельных и близких мне людей, сказал бы, что не пройдет и десяти лет, как мои убеждения и преданность развеются точно дым, я не поверил бы и с негодованием назвал бы его лжецом.

Ко времени вступления в партию я не был настолько ослеплен, чтобы наряду с положительными сторонами не видеть и недостатков в советской действительности. Работая в райкоме, а затем в окружном комитете комсомола я изъездил и исходил почти весь Черноморский округ, организуя, инструктируя и укрепляя комсомольские ячейки в селах и станицах. Я видел, как непримиримо враждебно относится сельское и особенно казачье население к советской власти. Видел, как непрочна и зачастую бессильна новая власть в селах. Видел непрекращающееся вооруженное сопротивление населения. Знал о красных карательных отрядах, передвигающихся от станицы к станице. Знал о произволе местных властей. И вместе с тем я всеми силами поддерживал и готов был поддерживать эту власть, будучи уверенным, что сопротивление советской власти оказывают и подстрекают к этому несознательные и отсталые слои населения, реакционеры и угнетатели народа, не желающие примириться с новым порядком. Как непреложную истину я принимал указание Ленина, что диктатура пролетариата является такой формой государственной власти, которая беспощадно подавляет эксплуататорские классы и обеспечивает широчайшую демократию для трудящихся. Все недостатки и пороки молодой советской власти я объяснял прежде всего ее молодостью, интригами врагов, недостатком опыта и культуры ее строителей на местах.

Еще до вступления в ее ряды, я знал также о некоторых пороках и в рядах партии. Знал о склоках, групповщине, о борьбе за влияние и власть на местах. Видел, как после гражданской войны чиновный элемент: бывшие конторщики, счетоводы, телеграфисты и т.д., не имея настоящей культуры, но достаточно грамотные, чтобы написать протокол, быстро оттесняли от руководства малограмотных партизан, героев гражданской войны, рабочих. Видел бюрократизм и самодурство, но был уверен, что все эти болезни являются болезнями роста и присущи главным образом периферии, и что партия и рабочий класс найдут в себе силы и преодолеют все эти недостатки.

Когда началась осенью 1923 года внутрипартийная дискуссия, я воспринял это событие не как свидетельство о нарастании противоречий в стране и далеко идущих разногласий в руководстве партии, а как показатель силы партии и роста в связи с этим элементов внутрипартийной демократии, которая позволяет всем членам партии принять участие в обсуждении очередных задач, стоящих перед партией и страной. Вероятно, так же представляло задачи дискуссии и большинство членов партийных организаций Краснодара и Новороссийска. На дискуссионных собраниях была вполне деловая атмосфера. Никаких резких и оскорбительных личных выпадов, никаких истерических криков и взаимных обвинений в оппортунизме, предательстве, в левацких и кулацких уклонах и т.д.

Главными вопросами дискуссии, как известно, были вопросы, поставленные Л. Троцким о форсировании индустриализации страны и усилении нажима на кулацкую часть деревни. Сторонники Л. Троцкого в своих докладах и выступлениях доказывали, что победивший в Октябре пролетариат России, в условиях затянувшейся мировой революции не сможет долго удержать власть в отсталой стране с огромным преобладанием в ней крестьянства. Рано или поздно, но неизбежно, пролетариат придет в столкновение с мелкобуржуазной крестьянской стихией. Только форсированная индустриализация страны может расширить и укрепить позиции пролетариата и обеспечить ему победу в предстоящей борьбе.

Противники Троцкого, ссылаясь на Ленина, доказывали, что столкновение пролетариата с крестьянством вовсе не неизбежно. Опираясь на деревенскую бедноту и укрепляя союз с середняком, пролетариат может вести успешную борьбу с кулаком. Форсированная индустриализация возможна только за счет ограбления всех слоев деревни, а это наверняка приведет к нарушению смычки города с деревней и к гибели диктатуры пролетариата.

Обсуждение всех этих вопросов коммунистами и комсомольцами Кубано-Черноморской области было вполне свободно. Всякий, желавший высказать свое мнение, получал эту возможность. Поэтому и не было никакой надобности для выражения и защиты своих взглядов прибегать, как это имело место в последующие годы, к нелегальной фракционной деятельности. Всякий коммунист не только мог выступать на собрании своей ячейки или на общегородском собрании, но при желании он мог посетить и выступить на собрании любой парторганизации. Этой возможностью, например, широко пользовались студенты, возвращаясь во время зимних каникул на периферию.

Такая атмосфера терпимости к инакомыслящим и широкая свобода мнений в процессе дискуссии объяснялась тем обстоятельством, что в руководящих партийных органах Кубано-Черноморской области преобладали сторонники оппозиции. Оппозиционером был секретарь Краснодарского городского комитета партии, старый большевик Рудзит и большинство членов горкома. Поддерживал оппозицию и председатель областного Исполнительного комитета Толмачев. И хотя секретарь областного комитета партии Аболин был сторонником линии ЦК, завкультпропом обкома Ладохин и большинство членов бюро были активными оппозиционерами.

Преобладание оппозиционеров в руководящем партийном аппарате области естественно повлекло за собой и рост оппозиционных настроений среди рядовых коммунистов области. Непосредственно перед ХIII партийной конференцией (середина января 1924 г.) семьдесят процентов всех коммунистов Кубано-Черноморской области проголосовали за оппозицию.

Дискуссия не только не прекратилась после ХIII партийной конференции, но продолжалась с новой силой. Появились и новые мотивы в речах местных вожаков оппозиции: зажим партийного аппарата, бюрократизм, подмена демократического централизма бюрократическим централизмом и т.д. Поползли слухи о жестоких разногласиях, имевших место на ХIII партийной конференции, о платформе сорока шести старейших большевиков и т.д. Хотя официальные докладчики, и сторонники, и противники линии ЦК тщательно скрывали от рядовых коммунистов наличие и содержание этой платформы.

Только неожиданная смерть Ленина дала повод прекращению внутрипартийной дискуссии. Вслед за Сталиным и Зиновьевым, клявшимися на ХI съезде Советов (27 января 1924 г.) "как зеницу ока беречь единство партии", и руководители Кубано-Черноморской партийной организации призвали коммунистов "ответить на смерть Ленина сплоченностью и единством своих рядов".

Уставши от непривычных размышлений, политически незрелая масса рядовых коммунистов охотно проголосовала за "единство и сплоченность" партии и обратилась к своим повседневным делам, предоставив вождям партии решать, какие пути должна избрать русская революция.

В то время, как низы погрузились в ленивое благодушие, подогреваемое благодетельными лучами НЭПа, против которого, сами того не сознавая, они проголосовали, следуя за Троцким, на верхах закипала борьба вокруг ленинского наследства. Вытерев с лиц ленинский плевок, преподнесенный в его Завещании,и поглубже запрятав от партии этот убийственный документ, вожди "монолитной партии", горя жаждой властвования и глубоко презирая и Ленина, и партию, и особенно друг друга, лихорадочно вооружались для предстоящей борьбы. Двое из триумвирата, кичась своей близостью к Ленину, торопливо подбирали цитаты из его трудов, сделав их своим главным оружием. Занесенный октябрьскими ветрами в партию блистательный позер занялся "уроками Октября". Остальные, не чувствуя себя достаточно сильными ни в цитатах, ни в уроках Октября, решили, что проще всего использовать для борьбы с первыми примитивного, но покладистого и "симпатичного" грузина. А бесталанный и наименее культурный среди них кавказский примитив, проведший всю свою жизнь по тюрьмам и ссылкам среди уголовщины, и сам обладавший уже изрядной криминальной практикой, искусственно подогревая разногласия злобно точил нож против всех их, старательно гася в своих налитых кровью глазах пламя ненависти и злобы. В его ущербленном мозгу долгие годы вызревали планы реорганизации партии по образцу грандиозной разбойничьей шайки, где должны царить и разбойничьи нравы, дисциплина и беспрекословное подчинение "стальному атаману", место которого, этот физический и нравственный урод прочил, конечно, себе. "Коба", а затем "Сталин", - уже эти хвастливые клички наглядно свидетельствуют, что человек бесстыдно присвоивший их себе имеет болезненно развитое честолюбие и находится в плену криминальной романтики.

Весной 1924 года один за другим Краснодар посетили два наркома. Сначала приехал нарком внутренних дел Белобородов, организовавший в 1918 году расстрел последнего императора России Николая Второго и его семьи. На общегородском партийном собрании он сделал доклад на обычную в то время тему - "внутреннее и международное положение". Доклад не отличался ни глубиной, ни остротой, и не произвел заметного впечатления на слушателей. Видимо, целью приезда наркома было зондирование почвы и более откровенные разговоры в узком кругу оппозиционно настроенных руководящих работников Краснодара (3).

Пару месяцев спустя приехал нарком внутренней торговли Анастас Микоян. В ту пору он был среди наркомов самым молодым и по возрасту и по партийному стажу. Микоян также выступил с докладом на собрании городской партийной организации. Не в пример бесцветному Белобородову он произвел сильное впечатление на слушателей. Микоян, блестящий оратор, бесспорно умный, находчивый, хитрый, энергичный, прост в обращении с людьми, чем быстро завоевывает симпатии окружающих.

На собрании рядом со мной сидел пожилой, лет сорока пяти армянин Аванесов. Во время доклада Микояна Аванесов, несмотря на то, что я не был с ним знаком, все время толкал меня локтем в бок и наклонившись в мою сторону делал довольно резкие замечания по поводу доклада и докладчика. Когда объявили перерыв, проходивший недалеко Микоян увидел и подошел к Аванесову.

- Здравствуй старина, как живешь? - протягивая Аванесову руку и приветливо улыбаясь, сказал он. Аванесов ответил на приветствие, но без особого энтузиазма. Оба они говорили по-русски.

- Что ты здесь делаешь? - продолжал Микоян, - хочешь, я заберу тебя в Москву? ... Ну, если не хочешь уезжать, я могу поговорить в обкоме о тебе, ты достоин более ответственной работы, чем председатель Промартели.

- Ничего мне не надо, - запротестовал Аванесов.

- А ты не будь злопамятен Аванес, я давно уже забыл обо всем, помню только, что ты хороший и боевой парень. Заходи ко мне в гостиницу, выпьем, старину вспомним ...

Когда Микоян ушел, Аванесов рассказал мне следующую историю: в годы Гражданской войны в Азербайджане он командовал в районе Баку десятитысячным отрядом красных. Однажды в 1918 году к нему в отряд прибыл в качестве представителя большевистского центра в Азербайджане Анастас Микоян. Микоян был зеленый юноша. Ему в ту пору едва исполнилось восемнадцать лет. Несмотря на молодость, он пытался диктовать свою волю старому большевику и командиру отряда Аванесову. В первый же день произошло между ними столкновение. Аванесов обругал его мальчишкой, дал несколько пощечин и выгнал из отряда.

- Какой благодетель нашелся, заберет меня в Москву, - возмущался Аванесов. - Мы кровь проливали, а такие вот болтуны в наркомы выскочили. Погодите, мы до вас еще доберемся (4).

Позже, когда я уже учился в Московском Университете, несколько раз на наших студенческих собраниях выступал с докладами Микоян. В 1925 году в своем докладе Микоян подробно рассказал о ходе франко-советских переговоров по поводу признания советским правительством дореволюционных долгов французских граждан.

- Советскому правительству, - говорил Микоян, - нужны долгосрочные кредиты. Ради этого мы готовы пойти на частичное и условное признание прежних долгов. Признание, конечно, не будет означать готовность советского правительства выплатить эти долги. Признание будет означать только наше желание получить новые долгосрочные, не менее, чем на двадцать пять лет, кредиты, которые нам нужны для развития нашего народного хозяйства. Если нам удастся получить эти кредиты, то за двадцать пять лет бесспорно произойдет мировая революция, она освободит нас от выплаты не только старых, но и новых долгов.

Такое откровенное и циничное признание на широком студенческом собрании члена правительства Микояна меня удивило.

В личной жизни Анастас Микоян - веселый бражник и Дон-Жуан. Во время "ежовщины" на Воркуте я встретил жену расстрелянного наркома (5). Она мне рассказала, что вокруг Микояна группировались всегда несколько наркомов (ее муж, Чернов, Яковлев и другие). Собирались обычно на квартире то у одного, то у другого. Злословия, скабрезные анекдоты и, главным образом, французский коньяк составляли содержание этих частых товарищеских встреч. "Пьют, пьют, затем идут в ванную комнату, льют холодную воду на головы (изобретение Микояна), возвращаются в комнаты и снова пьют".

Нередко на загородных дачах устраивались египетские ночи (пирушки) с артистками.

Характерно, что многие из этих наркомов, собутыльников Микояна, были расстреляны в 1937-38 годах, а семьи их заключены в лагеря. Лукавый и льстивый Микоян поспешил отмежеваться от своих друзей и собутыльников.

И еще характерный штришок: в концлагере сидел со мной один из агентов по снабжению наркомата внутренней торговли, который возглавлялся Микояном. Осужден он был "за нарушение государственной дисциплины". Для обеспечения строившихся предприятий наркомата, отпускаемых по лимитам строительных материалов обычно не хватало. Чтобы пополнить недостающую часть стройматериалов, по примеру многих других организаций, наркомат вынужден был прибегать к черному рынку, т.е. к незаконному товарообмену и покупке по спекулятивным ценам. При этом Микоян, нарком и член Политбюро ЦК, обычно предупреждал своих агентов по снабжению:

- Делайте, что хотите, доставайте материалы, как сумеете. Можете расходовать натуральные фонды наркомата и его денежные средства, но делайте это так, чтобы вас не поймали. Поймают - меня не путайте, все равно я откажусь и вам же будет хуже.

Примечания:

1. У добровольцев с военморами были особые счеты. До и особенно после Октябрьского большевистского переворота, матросы жестоко расправлялись как со своими, так и с армейскими офицерами. Сотни офицеров были бесчеловечным образом замучены, убиты и утоплены военморами.

2. Позже, когда укрепилась советская власть и пребывание в комсомоле уже не было связано с риском и не требовало от членов жертв и даже сулило кое-какие привилегии и преимущества, в комсомол хлынули миллионы молодежи. Одни шли туда, чтобы развлечься и потанцевать, подыскать жениха или невесту, другие шли, чтобы по путевке комсомола проникнуть в высшую школу, третьи, обладая комсомольским билетом, надеялись продвинуться по службе и т.д. Вместе с количественным ростом комсомол терял качественное содержание. Современный комсомол, охватывающий почти всю молодежь Советского Союза, не составляет идеологического монолита. Он не является прочной и надежной опорой коммунистической диктатуры и при известных условиях может представлять даже серьезную опасность для нее.

3. По слухам, циркулировавшим среди заключенных Воркутинского лагеря, Белобородов в 1937 году находился в заключении в тюрьме Ростова-на-Дону, где под влиянием пыток сошел с ума и затем был расстрелян.

4. Уже в ту пору Аванесов был ярым и непримиримым оппозиционером. На партийных собраниях он бурно, хотя и не всегда толково, громил бюрократов и партаппаратчиков. Окончил он, как и многие его склада коммунисты, печально. В 1937 году, как рассказывали мне очевидцы, Аванесов был арестован Краснодарским НКВД. Когда его вели с допроса в свою камеру, он бросился бежать вверх по лестнице и успел выскочить на чердак, а затем на крышу трехэтажного здания Красноярского НКВД. Был день. Внимание прохожих и жителей соседних зданий было привлечено трубным голосом Аванесова:

- Мальчишка! Меня - старого большевика, орденоносца, по лицу бить, я тебе покажу. Фашисты, могильщики революции ... Товарищи... - и увидев бегущих к нему по крыше энкаведистов, Аванесов ринулся вниз головой наземь и разбился.

5. Имя этой женщины я не сообщаю, очень вероятно, что она еще жива.

Смотри также:
И.М. Павлов: Записки оппозиционера. Воспоминания впечатления и встречи - Предисловие американского историка Д. Керанса
(10 февраля 2001 г.)
И.М. Павлов: Записки оппозиционера. Воспоминания впечатления и встречи - Предисловие к публикации
( 10 февраля 2001 г.)
И.М. Павлов: Записки оппозиционера. Воспоминания впечатления и встречи - Часть 1. Детство и семья - 1917 год - Белая власть - Сопротивление
( 10 февраля 2001 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site