НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский
Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

МСВС : МСВС/Р : Социальные вопросы

Версия для распечатки

Молодежь и капиталистическая Россия

Владимир Волков
25 июля 2001 г.

Огромный социальный упадок, который происходит в России на протяжении всей ее постсоветской истории, самым жестоким образом ударяет по жизненному положению и социальной защищенности большинства населения. За исключением очень узкого слоя частных собственников и чиновников, все остальные слои населения — рабочие, служащие, интеллигенция, студенты, пенсионеры, жители села — вынуждены бороться за выживание и в буквальном смысле слова беспокоиться о хлебе насущном.

В продолжение десяти последних лет Россия превратилась в страну с одной из самых высоких в мире степенью социального неравенства. Согласно данным Human Development Report за 2000 год, Россия находится на первом месте в мире по коэффициенту отношения среднего дохода 20% наиболее обеспеченных граждан к среднему доходу 20% наименее обеспеченных граждан. Он составляет в России 14,53. Для сравнения: этот же показатель для США равен 8,91; для Германии — 5,76; для Японии — 4,31.

В то же самое время Россия находится на одном из первых мест по бедности среди стран Европы. Средний доход 20% наименее обеспеченных российских граждан составляет $ 881, в то время как, например, в Эстонии он равен $ 1.191, в Польше — $ 2.186, в Чехии — $ 4.426, во Франции —$ 5.359, в Нидерландах — $ 7.109.

Даже самые убежденные антикоммунисты вынуждены сегодня признавать, что жизнь десятков миллионов людей за последние годы резко ухудшилась. Так, Александр Ципко, бывший комсомольский идеолог и один из скандально известных публицистов времен «перестройки», пишет в Литературной Газете : «Трудно, оставаясь в ладах с совестью и элементарным нравственным чувством и пребывая в здравом уме, не признать, что, по крайней мере, на сегодняшний день наша антикоммунистическая революция забрала у народа реальных благ намного больше, чем дала, что она была революцией меньшинства за счет большинства, во имя собственных корыстных интересов».

«Наша антисоветская революция вызвала огромное разрушение общественной жизни... ненавистный нам коммунистический режим был более гуманным строем, чем тот, который при нашей помощи был создан на его обломках».

Старшее поколение и молодежь

В наиболее яркой форме социальный упадок в постсоветской России проявляет себя в том положении, в котором оказались престарелые люди. Те, кто всю свою жизнь много и тяжко трудились потеряли в результате «шоковой терапии» и инфляции все свои сбережения. Их пенсии — особенно после финансового коллапса августа 1998 г. — оказались на уровне, едва обеспечивающем им минимальные физиологические потребности.

Сравнительно меньшее внимание привлекает к себе положение молодежи. Такое впечатление складывается, по крайней мере, из того, что говорят, пишут и показывают масс-медиа. Предполагается как бы само собой разумеющимся, что молодые люди более адаптированы к новым рыночным условиям, что они в состоянии получить современное образование и благодаря «своему труду» занять достойное место в обществе. Реальная картина, конечно, выглядит намного менее радужной. Один из наиболее кричащих и удручающих фактов современной российской действительности как раз состоит в том, что большая часть молодежи лишена возможности — сейчас и в ближайшем обозримом будущем — получить качественное образование и устроиться на работу со сколько-нибудь приемлемой зарплатой.

При этом по сравнению с людьми старшего возраста в моральном отношении положение молодежи чем-то даже хуже. Пенсионер, проработавший всю свою жизнь, имеет, в конце концов, моральное право требовать от общества (и государства в том числе) уважения к своему сегодняшнему бедственному положению и достойного материального обеспечения. Что же касается юношей и девушек, только оканчивающих школу или вуз, то они еще не успели сделать ничего такого, что давало бы им сходное право требовать чего-то от общества. Оказавшиеся одни на один со стихией рыночного беспредела и социальной незащищенности, они вынуждены начинать свою жизнь в условиях в полном смысле слова дарвиновской борьбы за существование.

Есть еще один очень важный вопрос жизненных ожиданий. Современные российские пенсионеры относятся к тому поколению советских людей, которые пережили страшную катастрофу Второй Мировой войны, послевоенный голод и разруху, а также испили всю ту горькую чашу постоянных бытовых неудобств и потребительской скудости, которые были такой характерной чертой советской действительности. Значительная часть из них в первые послевоенные десятилетия пришла в город из нищих и бесперспективных деревень в поисках работы и «места под солнцем».

В городе они могли значительно улучшить свою жизнь. В 1950-е, 60-е и отчасти 70-е годы советская экономика переживала период бурного подъема: строились заводы, осваивались новые целинные земли и территории Сибири, развивались города, заметно повышался уровень жизни. Поколение, начавшее самостоятельную жизнь после войны с очень низкой «стартовой точки», на протяжении своей жизни наблюдало непрерывный прогресс в области социальных условий и заработка. Общим правилом было то, что человек, проработавший на советском предприятии или в государственном учреждении 20-30 лет, мог гарантированно рассчитывать на обладание средней по размерам и комфортности квартиры, получение сравнительно высокой заработной платы, а затем — относительно приемлемой для тогдашний условий пенсии.

Что же касается последних 15 лет, то в этот период начался и стал все сильнее развиваться прямо противоположный процесс, связанный как с социальным распадом, так и с частичной деиндустриализацией. Если брать общее состояние сегодняшней российской экономики, учитывая те условия и тенденции, которые господствуют в современном глобализированном капиталистическом хозяйстве, то нет никаких оснований рассчитывать на то, что негативные тенденции последнего времени сменятся на перемены к лучшему.

Даже официальная кремлевская пропаганда не обещает сейчас, спустя 10 лет после распада СССР, какого-либо существенного улучшения в положении миллионов простых людей в продолжение ближайших двух-трех десятилетий, то есть жизни целого поколения. В этом смысле жизненные перспективы сегодняшних молодых граждан России выглядят безрадостно, как никогда прежде в послевоенный период. Они в массе своей не только отрезаны от возможности достичь современного уровня потребления — между тем настойчиво навязываемого рекламой, — но и лишены той атмосферы относительной солидарности и чувства коллективной общности, которые, при всех своих особенностях и недостатках, были необходимым атрибутом жизни большинства советских людей.

Эта шокирующая социальная реальность до сих пор была по большей части скрыта надеждами на обновление начала 1990-х годов, а также социальными переменами, подлинный смысл которых не был поначалу вполне ясен общественному сознанию. Финансовый крах августа 1998 года подвел черту под этим первоначальным периодом эйфории. Теперь последствия десяти лет проведения политики капиталистических реформ дают свои первые, по-настоящему горькие и шокирующие плоды.

Положение молодежи

Вот лишь две-три характерные черты современной российской жизни.

* В стране с населением в 145 млн человек около двух миллионов бездомных детей.

* В занятие проституцией в России в настоящий момент втянуто не менее 270 тысяч девушек. (Эти цифры были названы на состоявшемся в Саратове в конце прошлого года «круглом столе» под названием «Правовые, социальные и нравственные проблемы проституции»).

Согласно собранным в Саратове данным, основной возраст проституток 18-25 лет. Большинство их из сельской местности. По этническому составу преобладают русские, есть также казашки, татарки, грузинки, азербайджанки. 5% — замужем, 7% имеют детей. Высшее образование имеют 6%, среднее — 50% (Сегодня, 3.01.2001).

* По данным Департамента занятости только 20 % выпускников вузов работают по профессии. Для Петербурга, например, эта цифра еще ниже и составляет 15 %.

Студенческая петербургская газета Gaudeamus кратко формулирует эту важную особенность следующим образом: «рынок труда и сфера образования имеют не так много точек соприкосновения».

Известно, что в продолжение 1990-х годов наиболее популярными специальностями в сфере получения образования были юристы, менеджеры и экономисты. В результате образовалось колоссальное перепроизводство подобного рода специалистов. «Ныне юриспруденция и экономика — говорит Gaudeamus, — занесены в так называемый «черный список» наименее востребованных профессий. В том же списке фигурируют менеджмент, бухгалтерский учет, финансы и аудит». По существу, это означает, что значительная часть нынешней молодежи никогда не будет работать по этим специальностям.

«В то же время, — продолжает Gaudeamus, — с каждым годом растет спрос на специалистов в текстильной, строительной, пищевой отраслях. Более востребованы профессии инженерно-технического плана».

Следует помнить, однако, что «рост» этот обеспечивается, с одной стороны, огромной степенью экономического падения 90-х годов, когда даже малейшее оживление промышленности означает увеличение потребности в рабочей силе. С другой же стороны, это связано с тем, что происходит быстрое старение прежних промышленных кадров, автоматически подогревающее спрос на молодежь с инженерно-техническим образованием.

Но в любом случае, это никак не означает ни существенного расширения рынка труда, ни повышения уровня оплаты. Черепашьи улучшения в некоторых секторах трудового рынка не могут решить проблему занятости молодежи в целом, предоставить ей возможность более-менее «нормальным образом» устроиться в жизни. Всем своим общественным положением она объективно толкается в сторону роста недовольства и обострения потребности в коренных «переменах».

Можно добавить также и то, что в начале 90-х годов было сравнительно легко открыть новую «фирму». Приблизительно на середину 90-х годов пришелся пик числа частных предприятий. С тех пор, однако, их количество неуклонно падает, и нет никаких оснований рассчитывать, что эта тенденция изменится. Скорее, наоборот, чем дальше тем сильнее будет происходить концентрация собственности в немногих руках и упадок мелкого частного предпринимательства и малого фермерства.

Таким образом, и по части «самостоятельного дела» современная российская молодежь находится в самом бесперспективном положении.

Влияние национализма

Неудивительно в таких условиях, если бы скрытые, по большей части, проблемы молодежи не находили бы себе какого-то выхода. Именно так и происходит, приобретая вначале по большей части разрушительные, антисоциальные и реакционные черты.

Рост агрессивности, алкоголизма, наркомании и преступности отмечается социологами в первую очередь. Политически это выражает себя в симпатиях к «крутым» деятелям националистического или даже фашистского толка. По некоторым данным именно Жириновский был в начале 90-х гг. одним из наиболее известных политиков среди школьников российской провинции.

В более оформленном виде подобные настроения среди части российской молодежи нашли свое отражение в фильмах, типа Брат-1 и Брат-2, где прошедший Чечню молодой герой беспощадно «мочит» своих врагов, где евреи и украинцы воспринимаются почти что как заклятые враги, а главным лейтмотивом служит националистический лозунг «надо жить в России, а не в Америке».

Поразительна на этом фоне слепота российских либералов. На протяжении всех 90-х гг. «молодые реформаторы» (такие, как А. Чубайс, Б. Немцов или И. Хакамада) неизменно утверждали, что молодое поколения является «их» естественным союзником. Другими словами, что молодежь — однозначно за рынок, а капиталистический Запад является для нее единственным образцом для подражания.

Именно на этом основывались, например, расчеты кампании «Голосуй или проиграешь!» 1996 года, когда в преддверии президентских выборов проельцински настроенные политические силы массированным напором пытались убедить молодое поколение и общественное мнение в целом, что вся молодежь поддерживает Ельцина и «его» капиталистические реформы.

Кампания эта лишь отчасти достигла своих результатов. При этом она внесла дополнительный вклад в общее разочарование молодежи «грязной» политикой и, скорее, еще сильнее толкнула молодых людей в сторону русского национализма, который ими, вслед за общими настроениями в обществе, по необходимости рассматривается в качестве единственного противовеса устрашающе растущим последствиям капиталистической реальности.

Именно на этот сдвиг обратил внимание Алексей Арбатов, либерал-яблочник и депутат Госдумы, сын высокопоставленного в прошлом советского специалиста-международника Георгия Арбатова. «... Колоссальные — по большей части неоправданные — издержки реформ 90-х годов отразились и на молодом поколении, — считает он. — Откат к антилиберальным ценностям и устремлениям, может быть, в большей мере характерен для молодых, чем для старшего поколения».

«Разница между ними состоит в том, — продолжает А. Арбатов, — что старшие говорят: давайте сделаем все как было, а молодые не хотят советской власти, но, основываясь на генетическом опыте многих поколений и собственном опыте 90-х годов, проявляют тягу к сильной власти, которая за них все решит. Плюс к тому, молодые люди, начавшие самостоятельно зарабатывать, очень остро переживают униженное состояние, в котором оказалась наша страна, — и в плане материального благополучия, и в плане того, как с нею считаются за рубежом. В качестве ответной реакции возникает: ладно, нас не любят, но пусть хотя бы боятся».

«Молодой бизнес является носителем в высшей степени националистических настроений» (НГ — Фигуры и лица, 28 июня 2001).

Последняя оговорка особенно примечательна. Она свидетельствует о том, что националистический сдвиг среди молодежи прежде всего и больше всего затронул тех, кто занимается самостоятельным бизнесом, значит, заведомо не так силен среди большинства. В целом же молодежные настроения очень нестабильны и могут быстро меняться; притом совсем не обязательно в сторону либерализма или его формального антипода — великорусского шовинизма.

Конечно, молодежь не оторвана от общества и воспринимает те общие настроения, которые в нем в данный момент доминируют. В этом смысле сдвиг в сторону русского национализма среди молодых был в определенной степени неизбежен. Вопрос в том, насколько он глубок и способен ли он принести с собой перемены к лучшему.

Весь опыт мировой истории, в частности, XX столетия, говорит о том, что ничего хорошего от националистической истерии ждать не приходятся. Как правило, национализм выступает в качестве средства для создания искусственной — навязываемой «сверху» пропагандой господствующих элит — консолидации народа перед лицом некоего «общего врага». Национализм связан с разжиганием наиболее реакционных и разрушительных инстинктов и ведет от одной страшной катастрофы к другой.

Последствия националистической истерии уже достаточно показали себя в кровавых последствиях бесчисленных региональных и этнических конфликтов как в бывшей Югославии, так и на территории бывших советских республик. Смертельный тупик национализма должен быть в полной мере осознан молодым поколением. Оно достойно того, чтобы найти выход из сегодняшнего общественного тупика, который не будет связан с подавлением одних в пользу других, а даст каждому члену общества равные возможности для развития и доступа к жизненным благам. Важно понимать при этом, что этот выход не совместим с капиталистической системой прибыли, подается ли она под либеральным или националистическим соусом.

Смотри также:
Реализация планов пенсионной реформы усилит нестабильность в российском обществе
(12 июля 2001 г. )