www.wsws.org/ru/2001/jun2001/luxe-j13.shtml
В лекции Прогресс и упадок — Некоторые проблемы современного марксизма (http://wsws.org/ru/2001/mai2001/mit-m19.shtml) Ф. Крайзель утверждает вслед за Р. Люксембург: «Проблема, поставленная, но оставшаяся без ответа во втором томе Капитала, — показать, как происходит накопление капитала в условиях беспредельного правления капитализма, — является неразрешимой», и: «расширение капиталистического производства ведется за счет поглощения докапиталистических и мелкобуржуазных сфер мирового хозяйства». С полгода назад я столкнулся с подобными утверждениями со ссылкой на ту же книгу. Под рукой Капитала не было, читал давно, но помнил основы вывода формул расширенного воспроизводства.
Капиталист вкладывает в производство деньги, на которые приобретает средства производства (СП) и рабочую силу (РС). В процессе труда он получает продукт. Стоимость его равна стоимости вложенного капитала (говорят: стоимость капитала переходит на стоимость продукта) с добавочкой — прибавочной стоимостью (ПС). Формула:
К=СП+РС => К'=К+ПС
К' — в виде произведенных товаров. Буржуй продаст их, купит СП' и РС', вложит снова и так до бесконечности. Называется такой цикл: простое воспроизводство.
Но капитал должен расти, иначе это не капитал. То есть буржуину на следующий цикл надо больше СП и РС. Их надо произвести за первый цикл.
Поэтому первое вложение капиталист делает в производство средств производства (псп) и производство предметов потребления (ппп). Предметы потребления — это то, что тратится на воспроизводство рабочей силы. Соответственно, две группы производств:
1 ппп К1=СП1+РС1 => К1'=К1+ПС1, причем ПС1=дРС1+дРС2, где д — добавка
2 псп К2=СП2+РС2 => К2'=К2+ПС2, причем ПС2=дСП1+дСП2
То есть капиталист распределяет прибавочную стоимость для последующего вложения. ПС1 — предметы потребления, разделенные на нужные для расширенного воспроизводства рабочей силы групп ппп и псп, ПС2 — средства производства. Следующее вложение:
1 ппп К1=СП1+дСП1+РС1+дРС1 => и так далее
2 псп К2=СП2+дСП2+РС2+дРС2 => и так далее
Но капитал не может увеличиваться так быстро, чтобы поглощать в следующем цикле всю прибавочную стоимость для расширения воспроизводства, — рынок ограничен. Необходимо изъятие части ПС из воспроизводства. Это происходит при производстве предметов роскоши (ппр). Тогда вложения и процесс труда выглядят так:
1 ппп К1=СП1+РС1 => К1'=К1+ПС1, распределяем для следующего цикла
ПС1=дРС1+дРС2+РС3'
2 псп К2=СП2+РС2 => К2'=К2+ПС2, распределяем
ПС2=дСП1+дСП2+СП3'
3 ппр К3=СП3+РС3 => К3'=К3+ПС3, где К3' — целиком предметы роскоши
Далее вкладываем в следующий цикл К1', К2' и К3''=СП3'+РС3'. Причем СП3' и РС3' могут составлять разную долю от ПС1 и ПС2, в зависимости от того, сколько мы хотим изъять из воспроизводства. Таким образом, мы сформулировали процесс расширенного воспроизводства капитала.
Непонятно, что не удовлетворило в этих формулах Розу Люксембург и Крайзеля? Зачем надо было привлекать докапиталистические формы? Да и размеры «расширения капиталистического производства» несравнимы с размерами поглощенных «докапиталистических и мелкобуржуазных сфер мирового хозяйства». Трудно сосчитать, во сколько раз больше произведено при капитализме, чем за всю докапиталистическую историю.
Докапиталистические формы [производства] исчезли. Как только к острову, где люди жили еще при первобытном строе, подплыл купеческий корабль, аборигены оказались включены в капиталистическую систему. Если капитализм расширяется за счет докапиталистических сфер, то логически следует, что, поглотив их, капитализм перестанет расширяться, то есть перестанет быть капитализмом. Неувязочка.
Предметы роскоши — не только золото и бриллианты. Это все, что не идет на потребление или производство, все лишнее. Производство роскоши выражается, к примеру, в смене моды, когда одежда становится не нужна намного ранее, чем изношена. Еще, к примеру, добираться до работы и обратно на собственном автомобиле, когда в остальное время он стоит на парковке — роскошь. Для общества выгоднее, если человек пользуется общественным транспортом. И так во всякой области можно увидеть, что есть достаточное для дела и излишнее. Стоимость упаковки часто сравнима со стоимостью товара. Первые по производству роскоши, конечно, США. Сейчас активно обсуждают строительство системы противоракетной обороны, которая обойдется в 500 миллиардов долларов. Эта система, почти полностью — излишество. Война — особая статья. Главное назначение войны сейчас — уничтожение прибавочной стоимости. Доля производимой роскоши все больше, и это служит лучшим доказательством справедливости формулы расширенного воспроизводства.
С уважением,
АК
23 мая 2001 г.
* * *
Уважаемый АК,
Темы, затронутые в лекциях о теоретических проблемах современного марксизма, которые мы с товарищами проводили январе этого года в Массачусетском Технологическом институте, неразрывно связаны со жгучей проблемой нашего времени: какие уроки мы должны извлечь из крушения первого рабочего государства и попыток построить социализм в ХХ веке?
Одна из лекций обращала внимание аудитории на книгу известной германо-русско-польской революционерки Розы Люксембург, в которой автор прослеживает проблему накопления капитала в историко-экономической литературе. Люксембург указывает на огромную сложность проблемы и затруднения Карла Маркса дать адекватный ответ на этот вопрос. Маркс бился над этим вопросом до конца своих дней и ушел из жизни, так и не закончив публикацию второго и третьего томов Капитала. Энгельс после смерти друга был вынужден кропотливо работать над оставшимися черновиками в течение нескольких лет, прежде чем опубликовать второй и третий тома. Так называемый «четвертый» том, или Теории прибавочной стоимости, заняли еще больше времени. Проблема, как видим, серьезная.
Я, вслед за Люксембург, пытался представить публике именно историческую постановку вопроса и указать на действительное развитие капитализма в ХХ веке. К сожалению, из всего выступления вы нашли нужным обратить внимание на мое повторение критики Розы Люксембург в отношении затруднений Карла Маркса в его исследовании. Вы выписываете одну из формул Маркса и спрашиваете: зачем ее оспаривать?
Осмелюсь предположить, что вы не прочли книгу Люксембург и не знакомы с историей этого спора в марксистском движении. Предлагаю вам восполнить пробел в знаниях самостоятельно.
Сейчас я лишь хочу обратить ваше внимание на то, что после выхода книги Люксембург в 1913 году на нее напали почти все ведущие публицисты германской и австрийской оциал-демократических партий (Отто Бауэр, Густав Экштейн и др.) за то, что она оспорила формулы «святого» Маркса. В своем ответе критикам, написанном в 1915 году из тюрьмы, Люксембург не обращается к формулам. По ее собственным словам, «проблема накопления является экономической и общественной; она не имеет ничего общего с математическими формулами, и ее можно объяснить и понять без них» ("The Accumulation of Capital - An Anti-Critique", Monthly Review, 1972, стр. 48). Она исследует эту проблему именно в историческом контексте развития капитализма и империализма. Такая постановка вопроса дает нам сегодня возможность лучше понять, например, вчерашнюю реструктуризацию аргентинских облигаций на мировом рынке, и что это означает для аргентинского или российского пролетариата.
Вот что писал по поводу книги Капитал и этого диспута известный социал-демократический историк и биограф Маркса Франц Меринг: «Огромная литература об этом классическом произведении отличается скорее своим объемом, чем содержанием, причем это следует сказать не только о противниках. Ближе всего к прообразу по обширности сведений, блеску языка, логической ясности исследования, независимости умственной работы, развивающей дальше идеи Капитала, подходит труд: Роза Люксембург, Накопление капитала. Та манера, с которой эта книга была раскритикована в пух и прах так называемыми австромарксистами (Экштейн, Гильфердинг и т.д.), является шедевром марксистского поповства» (Ф. Меринг, Карл Маркс. Москва, Политиздат, 1990, стр. 510).
Ваше возражение, будто два противоречивых социальных режима не могут существовать одновременно, вообще нелепо. Вы выражаетесь, к сожалению, еще вульгарнее: «Как только к острову, где люди жили еще при первобытном строе, подплыл купеческий корабль, аборигены оказались включены в капиталистическую систему».
Между тем вся история человечества дает нам примеры существования рядом разных и противоборствующих экономических и социальных режимов. В этих случаях происходит борьба двух систем производства и ценностей, борьба двух культур. Чтобы не углубляться в древнюю историю, укажу на недавний режим в Советском Союзе. Производство являлось общественным, но распределение происходило по капиталистическим нормам: привилегии для бюрократии в ущерб самым обездоленным слоям пролетариата и политическим врагам сталинистов (я имею в виду рабов ГУЛАГа). Даже внутри «социалистического» производства буржуазные критерии рынка пролезали во все щели плохо планируемого хозяйства.
А что мы имеем теперь, когда капитализм реставрирован — в той степени, в какой это было в данный момент возможно — в России и в других республиках бывшего СССР? Мы видим, что при господстве законов мирового рынка все еще сохраняются многие остатки бывшего пролетарского режима: пенсии и другие социальные уступки массам, убыточно низкие цены на горючее и электричество, бесплатные или субсидированные услуги, частично еще оставшиеся от старого режима.
Ваши рассуждения о продуктах роскоши как решение проблемы воспроизводства или накопления капитала не имеют ничего общего с марксизмом, а являются продуктом примитивного народничества. Во-первых, как определить, что является необходимым продуктом или услугой, а что предметом роскоши? Ответ зависит от технического и культурного уровня общества. Во-вторых, попытки капитализма разрешить проблему перепроизводства и кризиса сбыта ведут к углублению и расширению противоречий, лишь откладывают будущий кризис и делают его еще громадней. Производство предметов роскоши является мизерным и недостаточным — с точки зрения капиталистов — ответом на эту проблему. Подобная мера является к тому же обоюдоострой: ведь для увеличения производства предметов роскоши для буржуазии нужно принизить производство товаров ширпотреба для пролетариата.
Более действенными мерами буржуазия считает расширение международных кредитов, но и здесь сегодняшнее решение превращается в завтрашнюю проблему. Поскольку пример аргентинских облигаций столь свеж и ярок, укажу на него. Мировая буржуазия прекрасно понимает, что Аргентина никогда не сможет выплатить свои долги. И все же аргентинскому правительству удалось обменять вскоре истекающие боны на более долговременные, под больший процент, и таким образом отдалить свой «Судный день», а также выручить на некоторое время американские банки, которым грозила катастрофа в случае неплатежей.
В-третьих, основная проблема капитализма, с точки зрения пролетариата, заключается не в том, что небольшая часть населения наслаждается предметами роскоши, а в том, что для поддержания этого неравенства капиталистический класс охраняет систему, которая ведет к периодическим кризисам перепроизводства, к стагнации в большинстве стран нашей планеты, к войнам, к экологической катастрофе и к возможной гибели нашей цивилизации.
Проблема кончается для вас там, где она начинается для марксиста: как понять происходящие противоречивые явления капитализма? Готовые формулы не могут быть ответом, книги Маркса нужно читать аналитически и критически.
С уважением,
Феликс Крайзель
5 июня 2001 г.