World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Северная Америка

Версия для распечатки

Всемирно-историческое значение политического кризиса в Соединенных Штатах

Бэрри Грей
31 мая 2001 г.

Нижеследующий текст представляет собой доклад, прочитанный членом редакционной коллегии МСВС Бэрри Греем 23 января 2001 г. во время международного мероприятия, организованного в Сиднее австралийской партией Социалистического Равенства (Socialist Equality Party). На английской странице МСВС этот доклад был опубликован 6 февраля 2001 г.

Введение

Прошедшее десятилетие было периодом острого политического кризиса внутри Соединенных Штатов. Он представлял собой довольно очевидную аномалию, которая в общем игнорировалась буржуазными комментаторами: совпадение победы Америки над своими противниками в «холодной войне», ее становления как «единственной мировой супердержавы» и получения ею выгод от беспрецедентного экономического подъема, с одной стороны, а с другой стороны, серии политических взрывов, которые поставили под вопрос жизнеспособность буржуазно-демократических институтов в США.

Как следует объяснять эти кажущиеся противоположными явления? Я думаю, будет справедливо сказать, что помимо Международного Комитета Четвертого Интернационала и Мирового Социалистического Веб Сайта никто не смог дать обоснованного ответа. Мы, со своей стороны, отслеживали и анализировали в течение целого десятилетия множащиеся социальные, политические и идеологические противоречия американского капитализма. Мы смогли, буквально с того момента, когда веб сайт начал ежедневно публиковать материалы в январе 1998 г., пройти политическое и интеллектуальное испытание на предмет того, как объяснить значение одного из самых причудливых эпизодов в истории XX века — скандала, связанного с делом Моники Левински и травлей Билла Клинтона, вскрыв при этом действие лежащих в его основе сил.

Американская политика прошедшего десятилетия напоминает плохо написанную мыльную оперу с составлением заговоров, столь невероятных, что, кажется, могли бы оторопеть даже привыкшие ко всему вершители судеб из мира масс-медиа. Объяснить эти события, быть способным сделать рациональным то, что определенно кажется — и некоторым образом является — иррациональным процессом, раскрыть его классовые основы, проследить его возникновение как исторического процесса, показать его политическое значение для рабочего класса и для социалистической революции — таков решающий вызов, брошенный марксистской теории.

Каким образом Международный Комитет оказался способным развить марксистский анализ этих событий и на его основе сформулировать независимую точку зрения и интересы рабочего класса? Здесь мы снова приходим к осознанию роли наследия троцкизма, и в особенности его концепции мировой социалистической революции и марксистской перспективы.

Бесспорно, что наша продолжительная работа над пониманием политического кризиса в США основывается и может развиваться, только опираясь на анализ мирового кризиса капитализма, выработанный МКЧИ после раскола с британской Рабочей Революционной партией (РРП) в 1985-86 гг.

Перспективный документ МКЧИ августа 1988 г. концентрировался на всеобщих, глобальных изменениях в мировой экономики, которые лежали в основе кризиса сталинистских режимов. Он вскрывал тот решающий факт, что крах этих режимов, непосредственно вызванный политикой национальной автаркии, был первоначальным выражением общего кризиса системы национальных государств — кризиса, который обострился вследствие глобализации капиталистического производства и обмена.

Этот глубокий анализ находился целиком в русле традиции метода марксистского анализа, высочайший образец которого дал Лев Троцкий. Этот анализ явился продуктом политической борьбы, которую вел МКЧИ за переориентацию движения на интернационалистические принципы марксизма против националистического оппортунизма, все более преобладавшего в руководстве РРП.

В последующих заявлениях и документах Международный Комитет и [троцкистское] движение в США углубили этот базовый анализ, подчеркнув, что крах сталинистских режимов означал крушение международного равновесия, которое возникло после Второй Мировой войны. Это, в свою очередь, предвещало наступление периода международной нестабильности, неизбежно влекущего за собой новый взрыв межимпериалистических столкновений и классовой борьбы внутри каждой капиталистической страны.

Такое теоретическое завоевание марксизма повысило чувствительность нашего движения к росту социальных и политических противоречий внутри США, центра мирового капитализма. Таким образом, в условиях кажущегося превосходства Америки, когда весь буржуазный мир (и большинство человечества) был ослеплен экономическими и военными успехами «дяди Сэма», МКЧИ осознавал более глубокие процессы экономического кризиса и политического упадка.

В отношении развития перспектив существует важный методологический вопрос, который я хотел бы затронуть. Дело в том, что правильно понимаемый интернационализм не есть протокольный набор фраз или формулировок, которые должны прилагаться к каждой статье или заявлению, рассматривающим политические или общественные события в какой-либо отдельной стране. Отношение между интернациональным и национальным, подобно всякой другой категории мышления, является диалектическим. Действительный интернационалистский и научный подход оказывается возможным и, можно сказать, находит свое самое конкретное выражение в способности движения глубоко анализировать исторические и общественные процессы, происходящие в данной стране или части мира.

Интернационализм никоим образом не является лицензией, освобождающей от изучения условий, существующих внутри США, Германии, Британии, Австралии, на Шри-Ланке или в любой другой стране. Напротив, исходя из опыта мировой экономики и мировой политики, марксизм оказывается способным прийти к более или менее всестороннему и правильному пониманию того, как интернациональные тенденции проявляют себя в уникальной и противоречивой форме в той или иной стране. Это позволяет обнаружить тенденции развития и выявить политические вопросы, поставленные перед рабочим классом данной страны, и таким путем конкретно определить интернациональный характер классовой борьбы и необходимость для рабочих всех стран основывать свою политику на интернациональной стратегии.

Не случайно Троцкий, который в большей степени, чем любой другой человек XX века, сделал мировую социалистическую революцию осью всей своей политической жизни, являлся также величайшим мастером политического анализа и прогноза для целого ряда отдельных стран. Следует только упомянуть работы Троцкого о Британии, Германии, Франции, Испании, Китае, США и, конечно, о России, чтобы установить связь между международными перспективами и развитием программы и стратегии рабочего класса в отдельных странах.

Проведем аналогию, может быть, грубую, с естественными науками: представим врача, который направляет свои усилия на лечение болезней сердца или легких, или кожи и т.п. Он может достичь результата в лечении только в той степени, в какой его диагнозы наполнены общим научным пониманием человеческого тела, включая мозг, сложного и часто противоречивого взаимоотношения его частей, а также отношения этих отдельных частей к целому.

В этой связи приходит на ум хорошо известный отрывок из работы В защиту марксизма. Троцкий пишет в разделе «Азбука материалистической диалектики»: «Основной порок вульгарного мышления в том, что оно хочет удовлетвориться неподвижными отпечатками действительности, которая есть вечное движение. Диалектическое мышление придает самим понятиям — при помощи дальнейших уточнений, поправок, конкретизации — ту содержательность и гибкость, я почти готов сказать, сочность, которая до некоторой степени приближает их к живым явлениям. Не капитализм вообще, а данный капитализм, на определенной стадии развития. Не рабочее государство вообще, а данное рабочее государство, в отсталой стране, в империалистическом окружении, и пр.» [1]

Помимо этих общих методологических соображений следует ясно заявить, что упадок демократии в Соединенных Штатах является мировым событием огромного значения. Оно сигнализирует о наступлении новой стадии в кризисе капитализма во всемирном масштабе. Этот факт вытекает из уникального положения американского капитализма и его особой роли в мировой капиталистической системе в XX столетии — вопроса, к которому я вернусь. Однако сначала я хотел бы обрисовать главные характерные черты текущего кризиса в Соединенных Штатах.

Выборы 2000 года и их последствия

Выборы 2000 года в Соединенных Штатах являются историческим водоразделом. Они знаменуют окончательный разрыв с формами и традициями американской демократии. Фразы вроде «Рубикон перейден» подходят для оценки значения принятого пятью голосами против четырех решения Верховного суда, которое отдало победу на выборах республиканскому кандидату Джорджу В. Бушу. Несмотря на попытки средств информации и политической элиты — либералов в не меньшей степени, чем консерваторов — оставить без внимания события ноября и декабря 2000 г. и «идти дальше», как будто бы не произошло ничего обладающего огромным значением, Америка изменилась принципиальным образом, и ничто не будет отныне таким же, как раньше, ни в Соединенных Штатах, ни в мире.

Политической элите хватило пяти недель после голосования 7 ноября, чтобы разрешить поставленные под сомнение результаты президентских выборов — событие, само по себе беспрецедентное в американской истории XX века. Окончательное решение было принято на открыто узкопартийной и антидемократической основе.

Республиканская партия, при общей поддержке средств информации, вела кампанию за своего кандидата — который проиграл общенародное голосование в национальном масштабе с разницей в более чем 500,000 голосов — провозглашенного победителем в ключевом штате Флорида (25 голосов выборщиков которого определяли победителя, получившего большинство голосов выборщиков в национальном масштабе) на основе официального преимущества в несколько сот голосов из 6 миллионов участвовавших в голосовании в данном штате. Это могло быть достигнуто только путем блокирования местных избирательных участков от проведения ручного пересчета бюллетеней, в которых при первоначальном машинном подсчете не был зарегистрирован перевес в пользу того или иного кандидата в президенты. Такой ручной пересчет предусматривается по избирательному закону Флориды, равно как и по избирательному закону любого другого штата. Такого рода пересчеты никоим образом не являются редкостью во время американских выборов. Республиканские кандидаты в ряде избирательных марафонов по всей стране запрашивали и получали такие пересчеты как нечто само собой разумеющееся.

В самом деле, в процессе голосования 7 ноября поступало множество сообщений об ошибках и мошенничестве во Флориде, в том числе относительно тысяч еврейских избирателей в Палм-Бич, которые из-за путаного бюллетеня ошибочно проголосовали за антисемита Пэта Бьюкенена, а также относительно афроамериканцев и американцев гаитянского происхождения, которым не дали принять участие в голосовании полицейские кордоны, или которым в противоречии с законом говорили, что они не зарегистрировались должным образом, чтобы принять участие в выборах.

Флорида управляется губернатором Джебом Бушем, братом республиканского президента. Госсекретарь штата Кэтрин Хэррис, которая использовала свое служебное положение для блокирования местных избирательных участков от проведения пересчета, являлась сопредседателем президентской избирательной кампании Джорджа В. Буша в этом штате. Законодательное собрание штата, в котором преобладают республиканцы, было заранее готово к тому, чтобы проигнорировать официальный подсчет, благоприятствующий кандидату от демократов Элу Гору, если бы такое случилось, и назначить свой собственный список выборщиков, голосующих за Буша.

Однако средства информации в общем рассматривали любое указание на политическую предвзятость или манипуляции со стороны властей Флориды как узкопартийную клевету. Стоит отметить, что в этом деле к ним присоединилась группа Джека Барнса, известная как Социалистическая Рабочая партия. После публикации серии выпусков Militant в ноябре и декабре, в которых ничего — буквально ничего — не говорилось о выборах и их последствиях, Барнс и компания опубликовали в номере Militant от 8 января статью, обвинившую кандидата от демократов Гора в попытке завладеть результатами выборов и охарактеризовавшую Катерин Хэррис как жертву подготовленной либералами «антиженской» атаки.

С того момента, как стало ясно, что результаты президентских выборов останутся спорными после 7 ноября, перед американской политической и корпоративной элитой был поставлен следующий вопрос. Какие соображения будут руководить ее усилиями по выходу из этого тупика? Будет ли она исходить из необходимости найти демократическое решение — т.е. решение, которое соответствует воле избирателей, лучшее из тех, которые можно выбрать — или оно будет исходить из других соображений?

Всего несколькими неделями ранее Вашингтон не только не поощрял, а напротив, помогал организовать управляемое из-за кулис народное восстание в Сербии, включавшее штурм правительственных зданий, во имя святости голосования. Однако когда американская правящая элита столкнулась с собственным избирательным кризисом, она с самого начала не проявила подобной озабоченности принципом народного суверенитета.

В ходе борьбы вокруг результатов голосования во Флориде Республиканская партия организовала нападение толпы на чиновников избирательной комиссии в округе Майами-Дейд, которое имело своей целью убедить их прекратить пересчет спорных бюллетеней. Республиканская партия обратилась непосредственно к военным США с призывом противодействовать пересчету, которого потребовали демократы и который был санкционирован Верховным судом Флориды.

В конечном счете, пять правых республиканских судей из состава Верховного суда США, которые составляли большинство не избираемого органа, стоящего на вершине капиталистического государства, решили исход выборов. Игнорируя позицию Верховного суда Флориды, они остановили пересчет голосов и тем самым скрыли результаты голосования. В качестве своего законного оправдания они ссылались на откровенно антидемократическое истолкование Конституции, которое идет вразрез с общей траекторией конституционной судебной практики, касающейся права голоса и сложившейся за предшествующие 130 лет. Верховный суд США большинством голосов постановил, что американский народ не имеет конституционного права голосовать за президента.

Со времени решения Верховного суда и трусливой речи Эла Гора об отказе от дальнейшей борьбы самым значительным политическим фактом стало отсутствие каких-либо серьезных попыток протеста со стороны либерального истеблишмента — включая Демократическую партию, профсоюзы АФТ-КПП, организации, борющиеся за гражданские права, ученых и прессу. За немногими отдельными и робкими исключениями, весь спектр официальной политики и официального общественного мнения быстро выровнял фронт, признав с хныканьем кражу результатов выборов.

Среди немногих статей, выказывающих некоторую степень осведомленности, была колонка, опубликованная две недели назад Робертом Куттнером, либеральным экономистом и комментатором. Порицая прострацию демократов перед фактом мошенничества на выборах и их отказ серьезно противодействовать крайне правому кабинету, собранному Бушем, Куттнер писал: «Это напоминает страну после бескровного государственного переворота. Ежедневная жизнь продолжается. Ручные средства информации издают успокоительные звуки. Ритуалы демократии соблюдаются. Вторая партия [out-party] беззубо изображает оппозицию».

Соединенные Штаты не превратились в диктатуру. Однако правящая элита этой страны встала на путь, который должен привести либо к авторитарному правлению фашистского типа, либо к социальной революции. Выборы 2000 года знаменуют начало революционного кризиса в мировом бастионе капитализма.

Кроме того, события последних 11 недель показали, что внутри буржуазного истеблишмента не существует значительных слоев, готовых выступить на защиту демократических прав, даже в той ограниченной форме, какую они неизбежно принимают в рамках буржуазной демократии. Когда в ноябре и начале декабря развертывалась борьба вокруг голосования во Флориде, встал следующий существенный политический вопрос: как далеко готова идти правящая элита в нарушении демократических норм? Как показала развязка, ответ был: очень, очень далеко! Фактически, дальше, чем мы могли предсказать.

Нельзя сказать, что эти события захватили врасплох партию Социалистического Равенства (ПСР) или Международный Комитет. Напротив, ПСР и наш международный орган Мировой Социалистический Веб Сайт (МСВС) в течение многих лет тщательно следили за признаками кризиса и упадка институтов буржуазной демократии в США. Можно указать на целый ряд статей и заявлений, опубликованных за последние пять лет, в которых анализировался растущий разрыв между политическим истеблишментом и народными массами, усиление политической борьбы внутри корпоративной и политической элиты и растущую склонность могущественных слоев правящего класса к методам заговора и переворота. На пике антиклинтоновского крестового похода в декабре 1998 года МСВС опубликовал заявление под предупреждающим заголовком: «Сползает ли Америка к гражданской войне?» [http://www.wsws.org/news/1998/dec1998/imp-d21.shtml].

В свете последних событий поучительно процитировать определенные отрывки из этого заявления. Оно начинается словами:

«После субботнего голосования по вопросу об импичменте президенту Биллу Клинтону вдруг стало ясно, что Соединенные Штаты бьются в тисках политического кризиса исторического масштаба. Даже средства информации — которые в течение года подавали замешательство в Вашингтоне так, как если бы оно было неким родом буйной шутки — начинают признавать: то, что происходит, является весьма серьезным и может иметь ужасные последствия».

«Самый поразительный аспект дебатов, которые предшествовали голосованию по вопросу об импичменте, была их язвительность и злобность. Чтобы найти исторический прецедент жесткости политического противоборства, следовало бы вернуться не просто к последнему импичменту президента в 1868 г., но еще дальше — к годам, которые привели к началу гражданской войны в 1861 г. После голосования член палаты представителей Ричард Гепхардт (Gephardt), лидер демократического меньшинства, предупредил, что политика в Соединенных Штатах подошла к уровню насилия».

Далее в заявлении говорится: «Кризис в Вашингтоне вырастает из взаимодействия сложных политических, социальных и экономических процессов. Буржуазная демократия рушится под тяжестью накопленных и во все большей степени неразрешимых противоречий. Экономические и технологические процессы, связанные с глобализацией мировой экономики, подрывают социальные условия и классовые отношения, от которых долгое время зависела стабильность в Америке».

«Самыми значительными аспектами этой эрозии являются пролетаризация огромных слоев американского общества, упадок численности и экономического влияния традиционного среднего класса и рост социального неравенства, отраженный в ошеломляющей диспропорции в распределении как богатства, так и доходов. Соединенные Штаты являются обществом наибольшего неравенства из числа ведущих промышленных государств, в котором существует намного больший разрыв между финансовой элитой и остальным населением, чем 25 или даже 50 лет назад...»

«Беспрецедентная степень социального неравенства порождает в обществе ужасную напряженность. Существует огромная пропасть между богатыми и рабочими массами. Эти два полюса едва ли связаны средним классом. Промежуточные слои, которые когда-то служили социальным буфером и которые составляют основную опору поддержки буржуазной демократии, не могут больше играть этой роли...»

«Сила правых республиканцев состоит в следующем: они представляют, более последовательно и жестоко, чем любая другая политическая фракция буржуазии, требования американской финансовой элиты. Правый радикал знает, чего он хочет, и готов грубо обходиться с общественным мнением, чтобы добиться своего. Республиканцы не играют по нормальным конституционным правилам, а демократы заламывают руки как беспомощные и пассивные наблюдатели».

«Если республиканцы выражают жестокость классовых отношений в Америке, то их буржуазные оппоненты из Демократической партии, напротив, олицетворяют слабохарактерный и деморализованный либерализм, чья сглаженная перспектива реформ полностью отброшена правящим классом в сторону».

С того самого момента, как стало ясно, что выборы 2000 г. зашли в тупик, ПСР и МСВС разъясняли, что кризис, возникший в итоге голосования 7 ноября, является продолжением и кульминацией того распада демократических институтов, эпицентром которого стали антиклинтоновский скандал и попытка импичмента президента конца 1998 - начала 1999 годов. Тем не менее мы не могли предвидеть вплоть до дня выборов, что эти процессы приобретут столь острую и определенную форму, какую они приняли во время выборов 2000 г. Когда события совершают такой неожиданно взрывной поворот, они показывают, что противоречия, развивающиеся в обществе, достигли точки огромной напряженности. Такие критические пункты в истории представляют собой момент разрыва постепенности — превращение количественных изменений в качественный скачок — и возникновение новой действительности из старых форм.

Пришедшая к власти администрация Буша служит в завершенной форме примером кризиса буржуазного правления в Соединенных Штатах. Сам Буш является политическим и интеллектуальным ничтожеством, которое выражает собой характерные черты общественного слоя, обязанного своим экономическим успехом и социальным положением спекулятивному буму последних двух десятилетий — буму, который основывался на грубом наступлении на рабочий класс и на потрясающем росте коррупции и паразитизма. Невежественный, близорукий и жадный, этот слой укрепил те части корпоративной и финансовой элиты, которые требовали уничтожения всех ограничений для накопления частного богатства и извлечения прибыли.

Правительство Буша является комбинацией мультимиллионеров из прежних республиканских администраций, представителей корпоративной Америки и ультраправых идеологов, которые представляют фашистское крыло Республиканской партии: правые христиане, оружейное лобби, военные, связанные с силами, которые средствами террора проповедуют превосходство белой расы. Это чрезвычайно неустойчивая администрация, в высшей степени нечувствительная к социальным противоречиям, которые накапливаются в момент ее правления.

Если бы кто-нибудь задался целью собрать гипотетическое правительство, которое олицетворяло бы собой крайне узкую социальную базу политической жизни и пропасть, которая отделяет его о масс, то он вряд ли смог сделать это лучше, чем Буш и его менторы при подборе членов своей администрации.

Буш и его политический дворецкий вице-президент Ричард Чейни (оба они являются нефтяными мультимиллионерами) приступили к реализации программы в интересах своего бизнеса, как если бы они получили подавляющую народную поддержку. Они решились навязать огромные налоговые сокращения для богатых, которые являлись стержнем предвыборной кампании Буша. Их кандидат на пост главы министерства юстиции является представителем христианских фундаменталистов, который вел кампанию за принятие конституционной поправки, запрещающей аборты, а также открыто выступает против школьной десегрегации. Их кандидат на пост главы министерства внутренних дел больше всего склонен к защите прав собственности, а их кандидат на пост главы министерства здравоохранения и социального обеспечения сделал себе имя на стремлении к ликвидации социальных пособий и подрыве общественного образования путем выдачи частных школьных ваучеров.

Нынешняя администрация балансирует между корпоративной Америкой и растерянными элементами среднего класса, которые составляют действующую «основу» Республиканской партии. В той степени, в какой ее экономическая политика, особенно в условиях развивающейся рецессии, связана с разочарованием ее сторонников из среднего класса, она вынуждена держать своих фашистских приверженцев в возбужденном состоянии, занимаясь провокациями разных сортов как внутри страны, так и за границей. Отсюда требование Wall Street Journal, обращенное к независимому прокурору Роберту Рэю (Ray), предъявить обвинение Клинтону за его отношения с Моникой Левински после окончания срока его президентства.

Эта траектория связана с провоцированием огромных сдвигов. Настроение широких масс находится совершенно не в ладу с вероисповеданием алчности и общественными отношениями, которые вдохновляют пришедшее к власти правительство. Выборы 7 ноября обнаружили глубокий общественный раскол при наличии широких слоев трудящихся, движущихся в направлении, которое противоположно рецептам неограниченной свободы предпринимательства, проводимым в жизнь в течение последних двух десятилетий.

Итоги общенародного голосования были чрезвычайно близкими, однако если объединить голоса Гора с голосами кандидата от партии «Зеленых» Ральфа Нейдера, то преимущество, полученное этими кандидатами, представляющими — в общих чертах, а также принимая в расчет крайне узкие рамки американской политической жизни — либеральную или «левую» ориентацию, составило бы около 3,5 миллиона голосов, или около 3,5% от числа голосовавших. Более того, голоса Гора концентрировались в крупных городских и промышленных центрах Северо-Востока, Среднего Запада и Западного побережья. Гор получил большинство голосов рабочего класса и подавляющее большинство голосов, поданных самыми угнетенными слоями рабочих — чернокожими, испано-язычными и иммигрантами — которые оказывались в необычайно большом количестве во многих городах.

Голоса Буша концентрировались более в сельских и, вообще говоря, отсталых частях страны, таких как Юг и верхний Средний Запад. Сама карта выборов представляет картину нации, которая сильнейшим образом расколота.

Основная социальная поляризация отражается во всех политических институтах страны. Численный перевес республиканского большинства в Палате представителей является одним из самых незначительных в истории этой законодательной ветви власти. Сенат разделен 50 на 50. Верховный суд расколот в отношении 5 к 4 между крайне правым большинством и более умеренным меньшинством.

В то время как со стороны рабочего класса не было большого выражения поддержки робкой и вялой кампании Гора, существовало, особенно среди самых угнетенных слоев населения, выражение далеко идущей оппозиции Бушу и республиканцам. Несмотря на многочисленные попытки Гора заверить правящую элиту, что он является приверженцем «малого правительства» и бюджетного консерватизма, кандидат от Демократической партии совершал различные точечные попытки представить себя в качестве адвоката «народа против сильных» и защитника «рабочих семей» против «большой нефти», фармацевтических компаний, страховых монополий, «большого табака» и других отраслей большого бизнеса. Он критиковал налоговую программу Буша как выгодный прибыток для богатых.

В рамках контролируемых корпорациями средств информации и двухпартийной системы, которая исключает всякое прямое или открытое выражение стремлений рабочего класса, выборы, по необходимости в искаженной форме, имели характер референдума о распределении национального богатства. И значительное большинство тех, кто голосовал — при этом почти половина имеющих право голоса не пришла на избирательные участки — показало свою оппозицию возрастающей концентрации богатства в руках финансовой олигархии.

Были и другие безошибочные проявления оппозиции правым республиканцам. Возмущение по поводу заговора, связанного с импичментом, выразилось в победе с большим преимуществом Хиллари Клинтон в кампании за место сенатора от штата Нью-Йорк. Должностные лица из стана республиканцев, которые играли заметную роль в процессе импичмента, потерпели поражение во Флориде и Калифорнии.

Несмотря на неустанные усилия средств информации очернить Клинтона в связи с делом Моники Левински, сохраняется возмущение по поводу наступления на демократические права в эпизоде с импичментом. В опросе общественного мнения, проведенном после выборов, Билл Клинтон вместе с римским папой назван самым уважаемым человеком среди американцев, а Хиллари Клинтон с большим отрывом победила в категории «самая уважаемая женщина». Хотя такие опросы отражают политические иллюзии, они также регистрируют и определенное настроение протеста.

Наступление на демократические права, которое достигло кульминации в украденных выборах, будет продолжать оказывать свое влияние на рабочий класс. Не будет забыто то, что спорный результат во Флориде был достигнут в штате, где десятки тысяч бюллетеней, главным образом в демократических избирательных округах с большим количеством чернокожих и других меньшинств, были по той или иной причине отвергнуты.

Одним из моментов, прояснившихся в ходе кризиса выборов 2000 г., является вопрос о механизмах, посредством которых избирательный процесс обесценивает участие в выборах рабочего класса и дает непропорциональный вес голосам более богатых слоев населения. Случилось так, что самые старые, самые неточные и самые плохие из установленных машин для голосования находятся в центрах рабочего класса, гарантируя, что голосов, поданных рабочими, будет отбраковано намного больше, чем голосов, поданных теми, кто «лучше» их.

Флорида является также — в качестве одного из самых южных штатов бывшей Конфедерации — штатом не только с историей рабства в девятнадцатом веке, но и с историей негритянского апартеида в XX веке. Многие тысячи избирателей во Флориде еще живо помнят, что произошло с первым пионером избирательного права для чернокожих во Флориде Гарри Т. Муром. Он и его жена погибли после того, как их дом был подорван динамитом в 1951 г.

Наследие этой борьбы за демократические права — в значительной степени сконцентрированных вокруг права голосовать и учитывать каждый поданный голос — глубоко врезалось в народное сознание. В условиях, возникающих в Соединенных Штатах сегодня, оно имеет глубоко революционное содержание.

Более того, вопросы демократических прав будут приобретать все в большей степени социальное и классовое значение, когда они соединятся с вопросами занятости, заработной платы, условий труда, социальных пособий и экономического неравенства в условиях углубляющегося кризиса. Уже есть признаки того, что длящееся последнюю четверть века корпоративное дерегулирование, освященное светской религией «рынка», достигло вершины и начало падать. Одним из заметных примером этого является крах системы снабжения электричеством и природным газом в Калифорнии.

На фоне экономического и социального кризиса и по мере ухудшения положения будут быстро утрачены иллюзии по поводу капиталистического рынка, — в то время, когда все политические институты американского буржуазного правления имеют плохую репутацию. Конгресс США дискредитировал себя еще до выборов 2000 г. в результате импичмента, проводившегося в стиле «охоты на ведьм». Сегодня зловоние мошенничества на выборах разливается над постом президента, а претензии Верховного суда на надклассовую и надпартийную беспристрастность разбиты вдребезги.

Сам факт того, что тупик, в который зашли выборы, в конечном счете был разрешен высшим судом, выявляет ожесточенность противоречий, раздирающих политическую систему. Мы писали и говорили о параллелях между решением суда от 12 декабря 2000 г. и печально известным решением по делу Дреда Скота в 1857 г. В то время законодательная и исполнительная ветви власти федерального правительства оказались неспособными разрешить вопрос о рабстве, потому что размежевание между Севером и Югом стало слишком сильным. Они во все большей степени апеллировали к Верховному суду в урегулировании этого конфликта. Когда Верховный суд сделал это, приняв решение в пользу рабовладения, он дискредитировал себя в глазах поколений тем, что подтолкнул страну на путь гражданской войны. Подобным образом высший суд США в своем постановлении в декабре прошлого года разрешил яростный конфликт между различными фракциями правящего класса в пользу самых реакционных слоев, воспользовавшись этим кризисом как возможностью нанести удар по демократическим правам.

Тот отчаянный способ, с каким господствующие слои правящей элиты подорвали доверие к своим собственным учреждениям, является феноменом, который стоит обдумать. На свой манер он свидетельствует о повороте к новым методам правления. Законность все меньше значит для правящей элиты, которая движется к диктатуре.

В статье под заголовком «Правые республиканцы готовятся к насилию» [http://www.wsws.org/articles/2000/nov2000/elec-n24.shtml] МСВС сделал замечание по поводу передовой статьи Wall Street Journal, которая носила провокационное название «Щепетильный республиканец?» Передовая из Journal призывала республиканцев отказаться от всех конституционных ограничений для подавления тех, кто оспаривает результаты голосования во Флориде, и взять контроль над Белым домом в свои руки. Она требовала, среди прочего, чтобы Законодательное собрание Флориды, где преобладают республиканцы, проигнорировало решение Верховного суда штата и назначило своих собственных выборщиков президента. Она советовала лагерю Буша, какие крайние меры для достижения поста президента были бы «наилучшей подготовкой для того, что может лежать впереди», и заканчивала на угрожающей ноте: «В природе губернатора Буша натягивать бархатную перчатку, однако он добьется намного большего успеха, если он и его партия смогут показать, что под ней находится нечто стальное».

МСВС прокомментировал эти угрозы следующим образом: «Если кампания республиканцев, которая ведется для занятия Белого дома, начинает походить на тайную операцию, сродни тем, которые проводятся ЦРУ против либеральных и левых противников империализма США в Латинской Америке — например, в Чили — то за этим должно последовать серьезное рассмотрение варианта решения, предложенного Пиночетом».

Те слои правящего класса, к которым обращается Wall Street Journal, могут, однако, очень легко сделать опасную ошибку, ложно принимая дряблую оппозицию либералов и демократов за оппозицию, которую они встретят в лице рабочего класса. Нужно только поставить вопрос: если удалить из идеологического арсенала американского правящего класса его традиционное знамя народного суверенитета, обеспечиваемое посредством урны для голосования, что останется в качестве средства примирения масс с существующим положением?

Распад буржуазной демократии в США не является преимущественно американским вопросом. Он наиболее выпукло выражает кризис мирового капитализма. В самое ближайшее время правящие классы во всем мире должны столкнуться с правительством, которое будет склонно в еще большей степени, чем его предшественники, к следованию курсом одностороннего принятия решений и милитаризма. Может ли любой серьезный наблюдатель сомневаться в том, что нестабильный режим, который пришел к власти на основе беззакония и провокации, будет использовать подобные методы против своих международных конкурентов — в отношении друзей так же, как и в отношении врагов?

Администрация Буша обязалась выйти из договора по противоракетной обороне (ПРО) и создать систему противоракетной обороны — курс, который немедленно дестабилизирует международные отношения и подстегнет гонку вооружений. В настоящее время она рыщет по миру — от Колумбии и Венесуэлы до Ирака — в поисках возможной цели для военного нападения.

Чем глубже экономический и политический кризис американского империализма, тем больше он стремится перенести основную тяжесть этого кризиса на своих европейских и азиатских конкурентов. Эта аксиома XX века будет использоваться с еще большей силой в двадцать первом столетии.

Чтобы более глубоко рассмотреть глобальное значение политического кризиса в Соединенных Штатах в новом веке, необходимо заново оценить историческую роль американского капитализма в прошлом веке.

Американский капитализм и мировая социалистическая революция

В рассмотрении судьбы социалистической революции в XX веке троцкистское движение всегда, необходимо и правильно, делает упор на субъективном факторе, т.е. на предательствах сталинизма и социал-демократии и кризисе революционного руководства. В таких монументальных работах, как Уроки Октября и Стратегия и тактика в империалистическую эпоху, Троцкий подчеркивал решающую роль руководства, перспективы, стратегии и тактики в современном мире, указывая, что в течение дней или даже часов, при определенных условиях, возникает водораздел между революцией и контрреволюцией, а значит, и определяется ход мировых событий на целый период.

Конечно, роль сталинизма в прекращении развития мировой социалистической революции после Русской революции оказалась решающей. Троцкий был обязан выявить ошибки, а позднее и преступления клики Сталина, прояснить их политические и, в конечном счете, социальные корни, а также выработать перспективу, стратегическую и тактическую ориентацию для рабочего класса с тем, чтобы преодолеть препятствия, возведенные на его пути как капитализмом, так и бюрократическими агентами капитализма в рабочем движении.

Мы ничего не отбрасываем из огромного теоретического и политического наследия, оставленного Троцким своему и будущему поколениям. В центре этого наследия стояла защита пролетарского интернационализма против сталинизма и всех иных форм национального оппортунизма. Это наследие остается необходимой основой современного рабочего движения.

Но, как отмечали все великие марксисты, отношение между объективным и субъективным в истории является в высшей степени сложным и диалектическим. В конечном счете, субъективный фактор может оказывать влияние на исторический процесс лишь постольку, поскольку он выражает в сознательной форме объективно прогрессивные тенденции социального и исторического развития. В эпоху капиталистического упадка и социалистической революции объективно революционная роль рабочего класса может реализоваться только в том случае, если этот класс, или, по меньшей мере, его самые передовые слои, станет сознательным по отношению к своей революционной роли и исторической необходимости, воплощенной в этой роли.

В революционной политике партия рабочего класса должна всегда основывать свою линию и тактику на научной оценке объективного хода развития событий и действительных противоречий мировой экономики и политики. Вот как Троцкий суммировал отношение между объективными и субъективными факторами в своей знаменитой речи 1924 года, опубликованной в то время под названием «Предпосылки пролетарской революции», а позднее изданной Четвертым Интернационалом под заголовком «К вопросу о перспективах мирового развития»:

«Мы анализируем условия развития, как они складываются за нашей спиною и независимо от нашей воли, для того, чтобы, поняв их, воздействовать на них нашей активной волей, т.е. волей организованного класса».

«Эти две стороны в нашем марксистском подходе к истории теснейшим неразрывнейшим образом связаны между собой... Все искусство революционной политики состоит в правильном сочетании объективного учета и субъективного воздействия. И в этом состоит сущность ленинской школы» [2].

Помня об этом отношении при рассмотрении общей неудачи социалистической революции в XX веке, следует задать вопрос: какая объективная сила (или силы) обеспечила в конечном итоге капитализму и его агентам в рабочем движении средства для противостояния неоднократным революционным наступлениям рабочего класса?

Мы утверждаем, что эта сила — американский капитализм. Возникновение американского капитализма как господствующей экономической силы в начале прошлого столетия и его еще большая гегемония после Второй Мировой войны — господство намного большее, чем прежнее доминирование британского империализма — поддерживалась колоссальными ресурсами, находившимися в распоряжении Уолл-Стрит и Вашингтона. Это давало капитализму США возможность играть уникальную роль: он являлся оплотом против мировой социалистической революции. Если XX век был прежде всего веком Октября и всплеска мировой социалистической революции, то он мог бы также с некоторым основанием называться — и здесь мы должны отдать должное старому реакционеру Генри Льюсу (Luce) — «американским столетием» («American century»). Однако затем следовало бы добавить, что события конца этого века означали также, что и «американское столетие» уже позади, равно как и то, что крушение американской стабильности должно означать кризис мировой капиталистической системы беспрецедентных размеров.

Как вполне понимали великие марксисты — Ленин, Троцкий, Люксембург — начало мировой войны в 1914 году было хищническим выражением противоречия между капиталистическими отношениями собственности и системой национальных государств, с одной стороны, и развитием производительных сил, с другой. Это означало, что в историческом смысле капитализм утратил свою прогрессивную роль, и началась эпоха войн и революций. Эта перспектива полностью подтвердилась Октябрьской революцией.

Однако, мировой капитализм полностью не израсходовал свои внутренние ресурсы. Как выяснилось, процесс низвержения буржуазного правления оказался более длительным, противоречивым, сложным и трагическим, чем мог предвидеть любой из великих марксистских революционеров. В конечном счете выживание капитализма должно было оказаться связанным с дееспособностью в течение большей части прошлого столетия его самого мощного оплота — Соединенных Штатов.

Последняя треть девятнадцатого века являлась прежде всего периодом консолидации системы национальных государств Европы и возникновения европейского империализма, с его системой колониальных владений в Африке и Азии. В то же время это был период возникновения социалистического рабочего класса как международной силы. Катастрофа Первой Мировой войны явилась выражением кризиса мирового капитализма, но более непосредственным образом она означала крушение европейского капитализма.

Это событие, как и Русская революция, которая выросла из него, совпало с мировым взлетом Соединенных Штатов в качестве восходящей — а, в действительности, и самой могущественной —промышленной и финансовой державы. США заявили о притязании на мировое господство посредством вступления в войну в апреле 1917 года. Они вступили в войну через несколько недель после начала Февральской революции в России. Таким образом, в тот самый момент, когда Америка приняла роль арбитра судьбы Европы, она одновременно взяла на себя работу по руководству лагерем международной контрреволюции.

Из всех лидеров Октябрьской революции Троцкий наиболее ясно и твердо осознавал огромное значение выхода на мировую арену Соединенных Штатов. Его оценка этого факта была внутренне связана с глубоким пониманием и защитой международных перспектив.

Для Троцкого новая роль Соединенных Штатов, в особенности новое отношение между США и Европой, имела решающее значение после поражения Германской революции в октябре 1923 года. Здесь снова видно сложное и диалектическое взаимодействие субъективного и объективного факторов. Капитуляция германской партии, в огромной мере вследствие ошибочного руководства эпигонов, стоявших тогда во главе русской партии, резко изменила расстановку политических и классовых сил в Европе и в международном масштабе, давая европейскому капитализму новый срок жизни и отбрасывая назад рабочий класс. Это поражение помогло Соединенным Штатам использовать свои огромные ресурсы — как экономические, так и политические — для стабилизации, хотя и временной, европейского капитализма. Они добились этого, как объяснял Троцкий, не только посредством ссуд и кредитов, но, что не менее важно, путем создания условий для оживления европейской социал-демократии. Они делали это ради собственной выгоды и за счет своих европейских конкурентов.

Разрешите мне процитировать несколько следующих отрывков из речи Троцкого 1924 г., где он охарактеризовал международную роль Соединенных Штатов:

«Товарищи, кто теперь хочет или пытается рассуждать о судьбах Европы или мирового пролетариата без учета силы и значения Соединенных Штатов Северной Америки, тот, в известном смысле, пишет счет без хозяина. Ибо — поймем это твердо! — хозяином капиталистического человечества является Нью-Йорк и Вашингтон как его правительственное отделение» [3].

«Нет более принципиального и заклятого врага большевизма, как американский капитализм. Юз (Hughes) [госсекретарь США в 1921-1925 гг.], его политика, это не случайная причуда, это не каприз, это есть выражение воли наиболее концентрированного капитала, который сейчас вступает в эпоху открытой борьбы за свое мировое самодержавие. Он наталкивается на нас уже потому, что через Тихий океан ведут пути к Китаю и Сибири. Мысль о колонизации Сибири есть одна из самых увлекательных мыслей американского империализма. Но там стоит страж. У нас — монополия внешней торговли. У нас социалистические основы хозяйственной политики. Это есть первое препятствие к самовластию и самодержавию американского капитала... Империалистский американизм везде и всюду, в Европе и в Азии, сталкивается с революционным большевизмом. Это, товарищи, два начала новой истории» [4].

Суммируя новое соотношение сил в мире, Троцкий продолжил характеристику политики американского капитализма по отношению к Европе известной фразой: «Он хочет капиталистическую Европу посадить на паек» [5].

В качестве существенного компонента притязаний американского капитализма на глобальное доминирование выступала ее идеологическая и политическая роль в коррумпировании рабочего движения как в Европе, так и в Америке, посредством поощрения роста национальной реформистской бюрократии и рекламы имиджа того, что Троцкий называл «пацифистский реформизм».

«Американский империализм — говорил он, — по существу беспощадно грубый, хищнический, в полном смысле слова злодейский, благодаря специальным условиям Америки имеет возможность прикрываться тогой пацифизма» [6].

Европейская социал-демократия сразу после поражения Германской революции стала апостолом американизма. Она смогла, на некоторое время, поставить себя в оппозицию европейской буржуазии путем поддержки взглядов Вудро Вильсона.

В той же речи Троцкий разъяснял не имеющую исторических параллелей продажность рабочего движения США, объясняя это политическое явление, в конечном счете, огромными материальными ресурсами, которые находились в распоряжении американской буржуазии:

«Как стало возможным осуществить на практике сегодня, во второй четверти двадцатого века, стандартное примиренчество, после империалистической бойни, в которой участвовали США, и после великих опытов рабочих всех стран? Ответ на этот вопрос следует искать в силе американского капитала, с которой ничто в прошлом не может сравниться...

Именно эта сила дает возможность американским капиталистам следовать старой практике британской буржуазии: откармливать рабочую аристократию, чтобы держать пролетариат в цепях. Они придали этой практике такую степень совершенства, какую британская буржуазия даже и не смела предполагать».

Ахиллесовой пятой американского империализма, как продолжал разъяснять Троцкий, было то, что его восхождение к господству произошло в период общего кризиса мирового капитализма, равно как и то, что капитализм США во время своей экспансии испытывал на себе все противоречия приходившей в упадок системы.

В этой речи содержатся зачатки анализа некоторых самых фундаментальных движущих сил социалистической революции в XX веке. Особенно важным в свете последних событий является замечание о том, что способность американского империализма представлять себя в качестве силы мира и демократии, вводить в заблуждение и дезориентировать рабочий класс, подчиняя его реакционной профсоюзной бюрократии, зависела от огромных экономических ресурсов Америки и ее положения мирового гегемона.

Глубокая внутренняя связь между концепцией Троцкого об интернациональном характере социалистической революции, сконцентрированной в его утверждении первенства международной программы и стратегии, и его оценкой всемирно-исторической роли американского капитализма ясно проявилась в важнейшей работе 1929 года Критика программы Коммунистического Интернационала. Вслед за заслуженно известной вводной частью, в которой Троцкий формулирует принцип социалистического интернационализма в качестве краеугольного камня перспективы, стратегии и тактики — противопоставляя его сталинской национально-социалистической догме «социализма в одной стране» — он немедленно переходит к вопросу о новой всемирной роли американского империализма. Он пишет:

«Совершенно осталась без оценки новая роль Америки в Европе со времени капитуляции германской компартии и поражения германского пролетариата в 1923 г. Совершенно не выяснено, что полоса «стабилизации», «нормализации» и «пацификации» Европы, в том числе «возрождения социал-демократии», развернулась в тесной материальной и идейной зависимости от первых шагов американской интервенции в европейские дела» [7].

Эта неспособность проанализировать значение новой всемирной роли США, разъясняет Троцкий, помешала авторам проекта учесть, с одной стороны, временную рестабилизацию европейского капитализма под политической эгидой реформизма и, с другой стороны, огромное усиление межевропейских конфликтов и классовых сражений как в Европе, так и в Америке, которые должны неизбежно вырастать под давлением американского империализма.

Сила американского капитализма велика, объяснял Троцкий, но еще сильнее противоречия мирового капитализма, которые нашли концентрированное выражение внутри самих Соединенных Штатов. Крах американского капитализма в 1929-1931 годах подтвердил этот анализ, однако субъективный фактор опять не смог сыграть свою роль. Революционное руководство, которому уже в огромной степени нанес удар триумф сталинской клики в Советском Союзе, вновь оказалось неготовым встретить вызов нового периода кризиса и революционного противоборства.

Ценой, которую международный рабочий класс, а в действительности и все человечество, заплатили за вырождение советского режима, был триумф фашизма в Европе и кровавая бойня Второй Мировой войны. Целью настоящего доклада не является проведение детального анализа классовой борьбы, протекавшей в прошлом веке. Достаточно сказать, что в послевоенный период американский капитализм установил на пепелище Европы и Азии гегемонию, намного превзошедшую то господство, которого он достиг после первой мировой резни.

Американский капитализм существенным образом перестроил мировой капитализм и был вынужден нести на свои плечах еще более непосредственно, чем раньше, защиту — экономическую, политическую и военную — системы прибыли во всем мире. Наше движение справедливо критиковало данное паблоистскими ревизионистами определение послевоенной реальности как конфликта между двумя сверхдержавами — США и Советским Союзом. В лагере тех, кто отказался от принципов троцкизма, это определение выражало приспособление к поверхностным явлениям «холодной войны», которое стало теоретической основой приспособления и капитуляции перед сталинизмом.

Тем не менее в основе этой точки зрения был элемент правды, элемент, который был отделен паблоистами от своих исторических корней, представлен совершенно односторонним образом и таким образом фальсифицирован. Но, несомненно, превращение Соединенных Штатов в мирового жандарма империализма, бастион антикоммунизма и лидера так называемого «свободного мира» отражало его исключительную и объективную роль оплота мировой контрреволюции.

Выполнение такой роли было непосильной ношей для любого капиталистического национального государства, и к 1960-м годам стали появляться симптомы углубляющегося кризиса в США. Можно сослаться на множество признаков: убийство Кеннеди в 1963 г., яростные схватки, связанные с борьбой чернокожих за гражданские права, столкновения в гетто по всей стране, рост боевых сражений по поводу трудовых отношений. Обострение общественных битв было связано с усиливающимися противоречиями американского капитализма на мировой арене.

Крушение Бреттон-Вудской системы в 1971 году явилось поворотным пунктом, отразившим фундаментальные изменения в мировом положении Америки. Ослабление американской гегемонии нашло два дальнейших конвульсивных выражения в том десятилетии: крах администрации Никсона и поражение Соединенных Штатов во Вьетнаме.

Как мы объяснили в нашем документе об интернациональных перспективах 1988 года, мировой капитализм смог пережить волну кризисов и революционных подъемов, которая обрушилась на него с 1968 по 1975 годы, главным образом благодаря услугам паблоистского ликвидаторства. Однако Соединенные Штаты никогда не могли восстановить положение безраздельного мирового доминирования, которым они пользовались по меньшей мере в течение десятилетия или около того после Второй Мировой войны. Ослабление их мирового положение нашло выражение в повороте правящего класса к политике классовой войны внутри самих США. Способность администрации Рейгана и последующих администраций осуществить резкое перераспределение богатства от трудящихся масс к самым привилегированным социальным слоям и поставить американский капитализм на рельсы экономической войны в глобальной погоне за рынками и источниками дешевого труда полностью зависело от услуг рабской профсоюзной бюрократии.

Порывая с прошлой политикой социальных реформ и относительного классового компромисса, американский капитализм отвечал не только на ослабление своего международного положения, но также и на требования, вытекавшие из глубоких изменений в мировой экономике, которые стали известными как глобализация.

Те же самые процессы, как мы объясняли, прозвучали погребальным звоном для автаркических режимов сталинистских бюрократий, и крах Советского Союза дал американскому капитализму кратковременный прилив оптимизма и экономического роста.

Однако явные успехи американского капитализма последних двух десятилетий, как внутри страны, так и за границей, дались огромной ценой. Они поистине являются пирровой победой. Американский правящий класс систематически подрывал политические и идеологические основы своего правления, создавал политическую систему, до абсурда отчужденную от широких масс населения, и опирался на все более узкую и нестабильную социальную основу. События, произошедшие в связи с выборами 2000 года, являются кульминацией длительного процесса социальной поляризации и политического упадка.

Ослабление мирового положения американского капитализма и кризис демократии США

Общим местом всех разновидностей ревизионизма является исключение ими всякой возможности серьезного кризиса американского империализма. Эта характерная политическая особенность возвращает нас к истокам паблоизма, который в большей или меньшей степени списывал со счетов перспективу социального кризиса в США, принимавшего революционные масштабы, и отправлял американский рабочий класс, а не сталинизм или социал-демократию на свалку истории.

Это приняло, может быть, самую грубую форму в тезисах латиноамериканского паблоиста Посадоса, который утверждал, что единственным путем нанесения поражения американскому империализму может быть только превентивная ядерная война и полное уничтожение Соединенных Штатов.

Эта позиция подтверждалась различными группами бывших радикалов в политических кризисах последних лет. Общая линия на выборах 2000 года, занятая так называемыми «левыми» организациями — от партии «Зеленых» Ральфа Нейдера до относящихся к разным категориям маоистских, госкапиталистических и бывших троцкистских группировок — была суммирована Спартакистской лигой, которая охарактеризовала беспрецедентный конституционный кризис как «бурю в стакане воды».

В общей своей массе они заняли позицию «чума на оба ваших дома», отрицая как существование сколько-нибудь серьезных различий внутри правящей элиты, так и основных вопросов, связанных с подтасовкой результатов выборов, которыми должны интересоваться трудящиеся. Заявления Социалистической Рабочей партии, которые я цитировал ранее, были крайне правой вариацией на эту общую тему. СРП высказала в обнаженной форме политическую ориентацию, общую для всех этих политически нездоровых групп: отсутствие у них всякой действительной независимости от буржуазии и трусливое приспособление к самым правым силам в американской политической жизни.

С другой стороны, партия Социалистического Равенства и Международный Комитет основывали в теоретическом отношении свой анализ политического развития США на длительном исследовании кризиса американского капитализма и его углубляющихся социальных противоречий. Последние 30 лет, начиная с краха Бреттон-Вудской системы в 1971 году, показали ослабление мирового экономического и политического положения Соединенных Штатов. Этот общий упадок усиливается внутренним классовым антагонизмом и ускоряется кризисом американской демократии.

Существует явная взаимосвязь между упадком американской мировой гегемонии и разложением буржуазной демократии в США. В недавно опубликованной статье о Соединенных Штатах в 1900-1945 годах британский историк и биограф Джона Ф. Кеннеди Хью Броган (Brogan) сделал наблюдение, которое, в общем, довольно проницательно:

«Каким бы ни был кризис (Великая Депрессия 1929-1939 годов была наихудшим вызовом), Соединенные Штаты оставались либеральными и отвечали на каждый кризис до 1945 года и далее не отказом от конституции или какой-либо ее части, а расширением сферы ее действия. По меркам конца XX века Соединенные Штаты были в его начале в высшей степени несовершенной демократией: чернокожие граждане и самые бедные белые граждане в большинстве своем не могли голосовать на Юге, а женщины допускались на выборы только в четырех западных штатах. Существовали и другие недостатки, однако американцы верили, что лечением от болезней демократии является увеличение демократии».

Далее Броган ссылается на конституционные поправки, принятые в начале XX века, которые обеспечили введение прямых выборов сенаторов США и избирательного права для женщин, а также породили движение за право голоса для чернокожих на Юге, которое всерьез началось после Второй Мировой войны.

В качестве общей особенности в продолжение приблизительно одного века — с окончания Гражданской войны до начала 1970-х годов — споры о границах демократии, в конечном счете, разрешались посредством формального расширения политической демократии, прежде всего, путем расширения избирательного права. В самом деле, расширение избирательных прав снова и снова становится средством, посредством которого правящая элита приспосабливается к внутреннему кризису и давлению социальной оппозиции снизу.

Так называемые поправки к конституции периода Реконструкции — тринадцатая, четырнадцатая и пятнадцатая, утвержденные в 1865-1870-х годах — выражали революционно-демократический импульс Гражданской войны, отменяя рабство, давая гражданство бывшим рабам и всем людям, рожденным в США, запрещая штатам и федеральному правительству лишать любого человека надлежащего законного разбирательства или равной защиты законов, а также ограничивать избирательные права любого гражданина под предлогом расы, цвета кожи или прежнего рабского состояния.

Семнадцатая поправка, принятая в 1913 году, установила выборы сенаторов США прямым народным голосованием. (Ранее два сенатора от каждого штата избирались законодательными собраниями штатов). Это конституционное изменение являлось результатом растущего социального протеста против огромных трестов и их господства в конгрессе.

Девятнадцатая поправка, принятая в 1920 году, установила право голоса для женщин.

Двадцать третья поправка, принятая в 1961 году, давала гражданам, живущим в округе Колумбия, право на выборы президента.

Двадцать четвертая поправка, принятая в 1964 году, запрещала отрицать или ограничивать право участия в федеральных выборах под предлогом неуплаты любого избирательного налога или другого налога.

Двадцать шестая поправка, принятая в 1971 году, снижала возраст избирателей с 21 до 18 лет, — изменение, которое было вызвано массовым движением против Вьетнамской войны. Основным обоснованием принятия этой поправки было утверждение, что люди, достаточно взрослые, чтобы сражаться и умирать за «дядю Сэма», являются достаточно взрослыми для того, чтобы участвовать в выборах.

Таким образом, восемь из семнадцати поправок, введенных в действие после принятия «Билля о правах» (который состоит из первых десяти поправок к конституции США), осуществляли юридическое расширение политических прав и усиливали принцип народного суверенитета.

Вдобавок «Акт об избирательных правах» 1965 года объявил незаконными процедуры дискриминационной регистрации, которые эффективно использовались для лишения права голоса чернокожих на Юге. Он предоставил право федеральным наблюдателям брать на себя процедуру регистрации. В 1960 году в Миссисипи было зарегистрировано только 22,000 чернокожих избирателей. К концу 1965 года их было 175,000. «Акт о гражданских правах» 1970 года расширил и усилил положения «Акта об избирательных правах».

Однако после 1971 года тенденция к законодательному и конституционному расширению демократических прав вообще и избирательных прав в частности пришла по большей части к концу. (Самым явным исключением было решение Верховного суда США в 1973 году, которое легализовало аборты. Это, однако, стало в целом лишь последним вздохом демократических реформ, нежели начальным пунктом нового периода их расширения. Вслед за тем последовал ряд федеральных актов и законов штатов, сужающих способность женщин воспользоваться правом, подтвержденным в деле Рой (Roe) против Уэйда (Wade). Нынешний главный судья Уильям Ренквист был одним из двух судей Верховного суда, которые подали голос против в деле, имевшем значение поворотного пункта).

Последние 30 лет показали еще более четко выраженное разложение буржуазно-демократических институтов и сужение демократических прав. Внутри высших эшелонов правящей элиты и капиталистического государства ответ на социальные и политические противоречия все в большей мере принимал внепарламентские и заговорщические формы.

Каждые десять лет происходили крупные политические кризисы, знаменующие собой углубление процесса упадка. Семидесятые годы были десятилетием Уотергейта, который разоблачил обращение к открытому криминалу в Белом доме при Никсоне. Использование Никсоном бандитских методов осуществлялось в ответ на массовую народную оппозицию Вьетнамской войне, а также в качестве реакции на общественные беспорядки в городах и боевые выступления рабочих.

Восьмидесятые годы показали еще более далеко идущее применение незаконных и неконституционных методов в деле Иран-контрас. Правые военные и агенты спецслужб, действуя под прикрытием администрации Рейгана, функционировали как фактическое тайное правительство, собирая оружие и деньги для контрреволюционных вооруженных группировок и эскадронов смерти в Центральной Америке, пренебрегая при этом законом, который запрещал такую помощь.

В девяностые годы правые республиканцы использовали грязные методы провокаций и подрывных действий в попытке дестабилизировать и свалить администрацию Клинтона. В 1995-1996 гг. это приняло форму блокады федерального правительства, проводившейся республиканским Конгрессом. В последние годы этого десятилетия Республиканская партия достигла конечной точки при попытке политического переворота в форме импичмента и организации сенатского суда над Клинтоном.

Это десятилетие завершилось подтасовкой результатов президентских выборов, а новое десятилетие началось введением в должность президента на основе мошенничества и узурпации.

Масштабы преступности и незаконности возрастали от десятилетия к десятилетию, в то время как оппозиция таким методам внутри политического и информационного истеблишмента уменьшалась. Уотергейт завершился вынужденной отставкой Никсона, осуждением и заключением в тюрьму многих его высокопоставленных сообщников. В деле Иран-контрас Конгресс работал на сокрытие самых убийственных аспектов заговора, а Рейган остался безнаказанным, так же как и его главный подручный Оливер Норт. В случае попытки импичмента Клинтона средства информации действовали как фактическая пресс-служба заговорщиков, на выборах 2000 года они играли подобную же реакционную роль.

За этой прогрессией виден политический организм, который стал все менее и менее способным бороться против антидемократических тенденций, наподобие больного человека, чья иммунная система больше не может отражать вирусы. Если распространить эту аналогию на выборы 2000 года, то можно сказать, что пациент умер.

Другие аспекты упадка американской демократии в течение этого периода включают в себя: очищение политического истеблишмента от известных либеральных конгрессменов и должностных лиц в семидесятые и восьмидесятые годы, пестование и легализацию крайне правых и фашистских элементов средствами информации и Республиканской партией (в том числе правых христиан, оружейное лобби, фанатичных противников абортов, группировок, выступавших против налогов и за автономию отдельных штатов [anti-tax and states' rights] и элементов военщины), поощрение демагогии законности и порядка и «прав жертв», ограничение гражданских свобод судами.

Наступление на демократические права всерьез началось с правительственной атаки на профсоюзную борьбу и право на забастовки. Десятилетие восьмидесятых, начавшееся разгромом забастовки профсоюза авиадиспетчеров PATCO, было периодом неослабевающих атак на права рабочих. Оно показало оживление методов классовой войны, которые исчезли с политической арены после Второй Мировой войны: использование штрейкбрехеров, профессиональных наемных бандитов и производственной вооруженной охраны, запретов профсоюзов и обложение их штрафами, инсценированных судебных процессов против профсоюзов, избиение и убийство пикетчиков.

В течение этого периода упадок политической системы и эрозия ее демократического содержания выражались в снижении участия избирателей в выборах, отражая сокращение народной основы обеих капиталистических партий. Кульминацией этого процесса на выборах 2000 г. является открытое нападение на основу американской демократии — право голоса, что еще совсем недавно было бы немыслимо.

Жестокость Америки во Вьетнамской войне и других военных конфликтах давно разбила пацифистские притязания Соединенных Штатов. Однако они еще владели одним огромным идеологическим козырем — своей способностью выставлять себя в качестве мировой цитадели демократии. Это была довольно жалкая претензия, тысячу раз изобличенная практическим функционированием американской двухпартийной системы. Тем не менее она сохраняла значительную долю своей действенности в отношении сбитых с толку рабочих и интеллигентов как внутри Соединенных Штатов, так и во всем мире.

Капитализм мог быть жестоким, он мог способствовать социальному неравенству, но все-таки народ имел право голосовать за своих представителей. Поскольку огромное большинство людей в мире ошибочно отождествляли сталинизм с социализмом, американская буржуазия могла противопоставлять свою демократию деспотическим методам советского режима.

Но выборы 2000 г. разрушили подобные претензии и таким образом лишили американский империализм его самого важного идеологического оружия в борьбе против социализма.

Социализм и защита демократических прав

Политические выводы, которые вытекают из этого анализа, имеют далеко идущие последствия, и необходимо проделать большую работу, чтобы осознать их значение для нашего движения. Несомненно, мы должны предвидеть массовую радикализацию и готовиться к периоду и возрождения интереса к социалистическим и революционным идеям.

Я хотел бы коснуться здесь одного важного программного вопроса — нашего общего отношения к демократическим проблемам и защите демократических прав. Просматривая прессу бывших радикалов из среднего класса, поражаешься отсутствием у них интереса к вопросу об избирательных правах, который столь остро поставлен в США. Их благодушие и презрение к таким вопросам отражают не чувства или интересы рабочего класса, а, напротив, общее безразличие либеральной буржуазии.

Среди трудящихся, особенно самых угнетенных слоев рабочего класса, право голоса является остро воспринимаемым вопросом, даже несмотря на то, что существует широко распространенное и оправданное презрение к политикам и официальным партиям. Отказ от какой-либо серьезной защиты этого права со стороны политического и информационного истеблишмента является отражением в политической проекции той экономической пропасти, которая отделяет богатую элиту от масс. В Соединенных Штатах существует огромный политический вакуум, который социалистическое движение должно стремиться заполнить.

Мы должны быть крайне восприимчивы и иметь активное, наступательное отношение ко всем вопросам демократических прав. Социалистическое движение должно выступить перед массами в качестве защитника демократических прав. Мы поступаем таким образом в интересах рабочего класса. Нашей воспитательной задачей является показ того, что только рабочий класс может обеспечить серьезное руководство в борьбе за защиту демократических прав, и что он может это делать только на основе программы, которая развивается не в рамках капиталистического общества и национального государства, а, напротив, с точки зрения объединенной и международной борьбы рабочего класса за социалистический мир. Поскольку рабочий класс выказывает приверженность демократическим правам и свою готовность бороться за их защиту, он будет привлекать к себе самые прогрессивные слои среднего класса и подрывать позиции крайне правых.

Именно с этой точки зрения Мировой Социалистический Веб Сайт стремится настойчиво и беспощадно разоблачать трусливость и бессилие либералов, демократов и их прислужников из рядов профсоюзной бюрократии. Наша задача состоит в том, чтобы обнажить социальные корни их прострации и показать, что, в конечном счете, они не могут играть иной роли, чем роль сообщников в ликвидации базовых [гражданских] прав. Существуют решающие вопросы политической ориентации, идеологии, истории и философии, которые следует рассмотреть и объяснить в связи с упадком либерализма. Однако в конце концов эти явления восходят к классовой структуре общества и самой природе капиталистической системы.

Нельзя сказать, что избирательное право исчерпывает вопрос о демократических правах. Для нас демократия имеет намного более богатое содержание и охватывает активное и демократическое участие производителей в решениях — политических, социальных, экономических, культурных — которые влияют на их жизнь. Тем не менее элементарное право масс на участие в выборах имеет прогрессивное значение, и не может быть продвижения к более широкому выражению демократии, а тем более к борьбе за социализм, если это право не защищается самым решительным образом.

Этот вопрос особенно важен в период, подобный нашему, когда социалистическое движение пострадало от огромных неудач, а преступления рабочей бюрократии привели к утрате социалистического сознания в широких массах трудящихся. В ближайший период борьба вокруг демократических вопросов будет становиться для многих тем направлением в политической эволюции, которое будет вести в сторону революционного социализма. Наше движение должно поддерживать эту эволюцию.

Этот подход явственно обнаружил глубокий отклик как в США, так и в международном масштабе. Те, кто прочитал переписку, опубликованную МСВС и касавшуюся освещения им политического кризиса в США — и это только часть почты, которую мы получили — не может не видеть, что наш анализ и полемика задевают чувствительную струну самых серьезных и политически сознательных слоев населения. МСВС все в большей степени рассматривается как оазис прогрессивной, демократической и социалистической мысли и политики и сборный пункт для тех, кто ищет перспектив борьбы.

Но поскольку этот подход к вопросам демократических прав становится все более решающим в период широко распространенной политической дезориентации и — следует добавить — перехода к новому рождению социалистического сознания, он коренится в природе эпохи и фундаментальных проблемах социалистической революции. Это подход действительно вытекает из теории перманентной революции Троцкого, которая является не просто программой для отсталых стран, а, напротив, выступает в качестве общей перспективы социалистической революции в империалистическую эпоху. Рабочий класс должен руководить защитой демократических прав не только в странах с запоздалым капиталистическим развитием, но и во всех странах. Если либеральная буржуазия показала свое банкротство в период фашистских побед 1920-1930-х годов, то сегодня ее бессилие проявляется в еще большей степени.

Социалистическое рабочее движение защищает демократические права трудящихся на основе программы мировой социалистической революции и борьбы за приход к власти рабочего класса. Это является перспективой, диктуемой возрастающим кризисом буржуазного правления в Соединенных Штатах.

Примечания:

1. Л.Д. Троцкий, В защиту марксизма, Iskra Research, Бостон, 1997, с. 86.
2. Л.Д. Троцкий, Европа и Америка, М.-Л., 1926, с. 5.
3. Там же, с. 15.
4. Там же, с. 38, 39.
5. Там же, с. 21.
6. Там же, с. 19.
7. Л.Д. Троцкий, Коммунистический Интернационал после Ленина, М., 1994, с. 68.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site