НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский
Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

МСВС : МСВС/Р : Трибуна читателя : Мнения и комментарии

Версия для распечатки

Письмо в редакцию

Троцкий и Бернам - Комментарий к одной полемике

Михаил Воейков
22 марта 2001 г.

Нижеследующие заметки были получены редакцией МСВС от Михаила Воейкова, профессора института Экономики РАН РФ, который является также президентом Русского института Троцкого.

В мире троцковедов и историков, а также политических деятелей, которые называют себя троцкистами, хорошо известна полемика между Троцким и видным политическим деятелем США того времени Джеймсом Бернамом (Burnham). После войны Бернам стал широко известен как автор книги и теории "Революция управляющих". Полемика эта известна, но все-таки в чем там дело, известно плохо. Не беря на себя труд анализировать всю эту полемику в целом, хотелось бы остановиться на двух моментах.

Полемика эта была жесткой с обеих сторон. Хотя, наверное, Бернам старался быть более вежливым и лояльным. Надо сказать, что Троцкий довольно точно уловил корни и общий настрой мировоззрения Бернама как "мелкобуржуазные шатания" в сторону от марксизма. Это подтверждает, например, факт выхода Бернама из рабочей партии США вскоре после этой полемики. Но в данном случае я хочу говорить не об этом.

Любопытно, что Бернам, сильно обидевшийся на Троцкого, в то же самое время признает "excellent" стиль и литературное искусство Троцкого. Я просто не могу не привести это место, которое прекрасно характеризует силу литературного мастерства Троцкого, способного обезоруживать его оппонентов. Более того, в самом названии статьи Бернама "Наука и стиль" подчеркивается могущество литературного стиля Троцкого и сквозит намек на то, что стиль подминает науку. Вместо того, чтобы сконцентрировать свою волю и мысль на аргументах против письма Троцкого, которое "такое неверное, ужасно фальшивое", Бернам пишет: "Я замечаю себя остановившимся в очаровании от технического бесподобия созданной вами вербальной структуры, динамичной широты вашей риторики, жгучего выражения вашей неотразимой преданности социалистическому идеалу, неожиданных, шутливо ярких метафор, которыми блестит каждая страница" (1). И далее заключает: "Какая же это неприятная и неблагодарная обязанность подвергнуть эту блестящую структуру воздействию разлагающей кислоты из этих двух посредственных неромантических сосудов: логики и науки" (2). Это поразительное признание литературного мастерства Троцкого со стороны одного из наиболее ярых его оппонентов.

Справедливости ради надо сказать также и о том, что Бернам в некоторых вопросах был ближе к прагматике жизни, чем Троцкий. Вернее, был ближе не к научной истине, а к прагматическим запросам жизни. Например, Бернам пишет: "Вы говорите нам, что рабочие, пролетарии "выносят предрасположение к диалектическому мышлению". Где эти рабочие, товарищ Троцкий? Мне кажется, что вы выражаете весьма вредную рекламу диалектике. Рабочие, которых я и другие знают, являются людьми, находящимися на шахтах Kennecott Copper, на сталелитейных заводах US Steel, на кораблях торгового флота.... Эти рабочие, несмотря на все, что происходит вокруг... продолжают голосовать за демократов или республиканцев, продолжают верить в капитализм" (3). И действительно, многие рабочие США до сего дня верят в капитализм и голосуют в большинстве своем за кого угодно, только не за социалистов.

Но даже в этом вопросе, где хоть формально, с прагматической точки зрения, был прав Бернам, научная истина осталась все же за Троцким. Речь шла о диалектическом мышлении, и Троцкий доказывал, что рабочие им обладают изначально, более предрасположены к нему, что они быстрее поймут диалектические выводы, а не прагматические схемы Бернама и той оппозиции, которую он возглавлял в рабочей партии США. Суть глубинного спора между Троцким и Бернамом заключалась в необходимости научного метода анализа действительности, под которым Троцкий понимал диалектический материализм. Бернам же считал, что это все схоластические споры, не имеющие практического значения для конкретной политической работы в массах.

Так, Бернам в полемике с Троцким возражал против необходимости использовать метод диалектической логики: "Товарищ Троцкий, у вас совершенно ложное понимание логики... Никто не нуждается в логике чтобы говорить внятно, или даже чтобы быть великим практическим ученым. На самом деле, лишь очень немногие знают логику, которая является весьма специальной, и в отсутствие эмпирический знаний, довольно ненужной сферой." (4). Действительно, нужно быть весьма самодовольным обывателем, мягко говоря, чтобы объявить целую науку "довольно ненужной сферой". Приведенное высказывание показывает, что Бернам просто не понял смысл мысли Троцкого. Ведь логически мыслить нужно всегда. Далеко не все люди умеют это делать. И "от природы", без всякого школьного образования, только достаточно умные и развитые люди могут логически связать разные явления и факты жизни и выразить все это в своей речи. Но это будет касаться только простых вещей и связей. Логически объяснять сложные политические и социальные конструкции можно только после определенного школьного обучения, где, кроме всего прочего, учат и логически мыслить. Бернам в простоте душевной думает, что научаются логически мыслить лишь те люди, которые тщательно изучили специальные труды по основам науки логики. Это глубокое заблуждение. Люди учатся логически мыслить посредством изучения многих других наук, например, через овладение математикой. Например, школьная геометрия важна не только как источник знаний о пространстве, но и как прекрасный образец логического мышления. Теоретическая логика воздействует на многие другие науки, в том числе и на математику, и через это воспитывает приемы логического мышления. То есть можно учиться логике и овладевать ее основами через обучение другим наукам или воспринимая ее путем общения с людьми, которые занимались специальным изучением теоретической логики. Это характерно для всякой науки и для всякой связи науки с практикой. Например, выдающееся художественное произведение становится фактом мировой культуры только после его литературоведческого анализа, в котором выясняется социальное значение этого художественного произведения. Конечно, не обязательно каждому человеку читать труды литературоведов, достаточно прилежно учиться в школе, где учитель литературы все должен подробно рассказать. А вот учитель литературы обязан изучать труды литературоведов. Или же можно почерпнуть подобные социальные оценки из чтения других книг и журналов, где в более популярном виде излагаются основные достижения литературоведческой науки по этому вопросу.

Троцкий в данном случае склоняется к мысли, что сознательный рабочий должен научиться сам разбираться в сложных вопросах общественного устройства, а не пробавляться прагматической схемой, которую ему по каждому поводу будут изготовлять партийные руководители.

Надо сказать, что в этой дискуссии между Троцким и Бернамом сказалось различие между европейским менталитетом Троцкого и буржуазно-американским менталитетом Бернама. Это так же достаточно интересный вопрос. Бернам исходил из американской системы менеджмента, которая гласит следующее: имеется менеджер (политический лидер), призванный вырабатывать партийную программу для "потребления" ее рядовыми членами партии. Эта программа (продукт, товар) должна быть конкретной и отвечать на конкретные вопросы текущего момента. Если условия изменяться, придет другой момент, то политический руководитель обязан изготовить новый товар (политическую схему или программу) для опять же конкретной ситуации и конкретного вопроса. Члены партии здесь выступают просто как потребители продукции политических лидеров, им совершенно не обязательно самостоятельно лезть в процесс изготовления товара, политического продукта.

Троцкий, как европейский мыслитель, особенно в русском "транскрипции", считал, что главное как раз другое. Надо сделать так, чтобы каждый член партии мог самостоятельно размышлять и прийти к выводам, которые, в принципе, руководители партии могли бы выработать и самостоятельно. То есть он понимал партию не как собрание людей, которые просто верят или доверяют своим руководителям, а как союз совместно думающих и совместно вырабатывающих общую программу людей. Такая общая работа гарантировала бы принятие более правильных решений, исключала бы самовластие руководителей, интеллектуально растила бы всю партийную массу и вообще отвечала бы сущности социализма как сотворчеству самих людей. Потому-то Троцкий так любил всяческие дискуссии, где вырабатывалась общая линия поведения, в том числе по самым конкретным и самым важным вопросам, в то время как партийные бюрократы всегда визжали, что Троцкий "навязывает" партии бессмысленные дискуссии. И надо сказать, что такая позиция Троцкого гораздо ближе к идее социализма. Ибо социализм - это не готовый продукт, сотворенный кем-то умным и просвещенным, а процесс совместного творчества многих и многих людей.

Любопытно остановиться еще на одном вопросе. Бернам пишет: "Наука и факты, за которые я ратую, являются анонимными, безличными. Они не являются монопольной собственностью какого-то одного человека, группы или класса, а общим достоянием всего человечества; для них все люди равны. Факты, которые сообщает нам наука, верны для Сталина так же, как и для Троцкого, для Моргана, как и для Кэннона, для Рузвельта, как и для Браудера. Естественно, психологические и социальные интересы (включая и явные классовые интересы) людей могут послужить препятствием, могут даже увести от познания или признания этих фактов; но сами факты основаны лишь на вещественных доказательствах, доступных каждому человеку" (5). На первый взгляд, кажется, что здесь все правильно. Факт есть факт - чего ж тут спорить. Но это только на первый взгляд. Когда мы видим дерево, поваленное бурей, то для всех людей это есть очевидный и совершенно бесспорный факт, что буря свалила дерево. Но если брать факт не как момент природы, которую изучает естествознание, а факт с его социальной стороны, то дело предстает не так просто. Дерево, поваленное бурей, факт природы, естественной науки. Но уничтожение того же дерева человеком - это уже социальный факт. А социальные факты невозможны без социальной оценки. И тут начинаются проблемы. Кто спилил, зачем и т.д. Для владельца леса будет кражей, если дерево спилил чужой человек. Но для спилившего дерево человека это будет означать, что у него теперь есть дрова для домашнего очага. Для лесничего, в том случае, если дерево было больным, это будет означать оздоровление леса. Для любителя природы уничтожение дерева - это нарушение экологического равновесия, если дерево было последним. И так далее. Если факт рубки дерева оценивать в социальном смысле, то мы должны встать на какую-то точку зрения. Выбор ее зависит от множества причин: нашей политической ориентации, уровня культуры, эстетического развития и др. Поэтому факт без социальной оценки это еще не факт для общества, общество такой факт просто не воспримет. В глухой тайге гибнет от бури множество деревьев, но это никакого социального значения не имеет. Ибо это не затрагивает ничьих экономических интересов и, следовательно, не нуждается в социальной оценке. Если совершается бесконтрольная и массовая вырубка леса и кто-то на этом наживается в ущерб местному населению, то такой факт вызывает чрезвычайный общественный интерес и получает резкую социальную оценку. С точки зрения лесного вырубщика и спекулянта - положительную. С точки зрения населения - отрицательную. И что же здесь может сделать наука, понимаемая по Бернаму? Ничего, ибо нет нейтральной социальной науки.

В этом общественная наука существенно отличается от наук о природе. (Хотя, в конечном итоге, и науки о природе также не обладают некоей абсолютно независимой от социальной точки зрения "объективностью" - ред.). В общественной науке принцип социальной оценки фактов и событий является основополагающим. Убрать этот принцип - и от науки ничего не останется. Так и сделал в данном случае Бернам, ликвидировав социальную науку. Поэтому, наверное, у Троцкого он обнаружил только "стиль".

Примечания:

1. Л. Троцкий, В защиту марксизма. Iskra Research, Cambridge, с. 233.
2. Там же, с. 234.
3. Там же, с. 239.
4. Там же, с. 238.
5. Там же, с. 246.