|
МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Россия
Версия для распечатки
Глобализация и задачи возрождения социалистической культуры в России
Владимир Волков
21 декабря 2002 г.
Нижеследующий материал представляет собой текст доклада, с которым выступил Владимир Волков, член международной редакции МСВС , на собрании теоретического семинара левых сил Петербурга, состоявшимся в петербургском Доме Плеханова 18 декабря.
Мы живем сейчас в период, когда, спустя 11 лет после распада Советского Союза, бывший советский рабочий класс утратил практически все свои социальные завоевания, исторически выросшие из Октябрьской революции 1917 года. Будущее современной России целиком связано с необходимостью совершения нового политического и социально-экономического переворота в общественных отношениях, мыслимого и жизнеспособного только в рамках общей борьбы мирового пролетариата за свою социальную эмансипацию от ига глобального капиталистического рабства.
Глубокий духовный переворот должен предшествовать этому. Лишь тогда международный и российский рабочий класс будет в состоянии совершить свою великую историческую миссию реорганизации всей мировой экономики под контролем и в интересах самых широких трудящихся масс и построения общества социального равенства.
Этот предварительный духовный переворот тождественен усвоению основ социалистической культуры в самом широком смысле слова. Квинтэссенцией же социалистической культуры в период, предшествующий завоеванию пролетариатом государственной власти, является политическое самосознание. Таким образом задача формирования и возрождения социалистической культуры в данный момент тождественна для нас с выработкой правильной политической перспективы.
В этом состоит значение постановки вопроса о глобализации на данном собрании. Как показал уже обширный и горький опыт последнего времени, невозможно сколько-нибудь эффективно бороться за сохранение даже имеющегося уровня жизни и прав трудящихся в каждой стране без того, чтобы не развивать формы международного сопротивления глобально организованному капиталу.
После 1991 года рабочее движение бывшего Советского Союза страдало одним очень большим недостатком, выросшим из долговременного влияния сталинизма, а именно: общие закономерности общественного и политического развития России настолько отличны от того, что присуще Западу, что резервируют для России некий особый путь, что Россия — естественный центр мирового рабочего движения. С этим была связана уверенность в особых революционных традициях русского рабочего класса, дающих ему преимущества перед лицом его классовых собратьев по всему миру и обязывающих их выступать в большей степени лишь в качестве младших партнеров бывшего советского пролетариата в борьбе за социализм.
Не отрицая существование исторической почвы под этим представлением и признавая, что был определенный период, когда русский рабочий класс действительно выдвинулся в авангард мировой революции, — следует сказать, что в целом этот взгляд фундаментальным образом деформировал саму суть интернациональной перспективы. Только по мере преодоления подобных националистических представлений рабочее движение России может снова найти путь к возрождению традиций подлинно интернациональной борьбы, высшим проявлением которых стал Октябрь 1917 года.
Антиглобалистское движение
Распад СССР привел к кризису и упадку прежних, существовавших в послевоенный период массовых рабочих организаций. Причина этого была в конечном итоге связана с их глубокой укорененностью в национальных условиях и зависимостью от национального государства.
С конца 1999 года, после протестов в Сиэтле, появилась новая форма антикапиталистической борьбы — антиглобалистское движение. Его особенность в том, что оно апеллирует не к какому-то отдельному правительству, но обращается непосредственно к ведущим международным институтам мирового капитализма.
Это стихийное движение протеста находилось, однако, до сих пор под преобладающим влиянием организаций, пытающихся тянуть назад, то есть стремящихся возродить формы контроля над глобальным движением капитала по примеру того, как этот контроль осуществлялся в послевоенное время. Конечной инстанцией здесь всегда оказывается опять-таки национальное государство. Вопрос поэтому состоит в том, в каком направлении дальше будет развиваться то сложное и противоречивое явление, каким выступает сегодняшнее антиглобалистское движение, и сможет ли оно взять курс на другие ориентиры.
Исходным пунктом для формирования любой жизнеспособной политической перспективы является выяснение того, что собой представляет эпоха, в которой мы живем, каково ее основное экономическое содержание? Следует определить, что представляет собой главный враг современности — глобально организованный капитал, социальным представителем и носителем которого выступает мировая финансовая олигархия, опирающаяся на транснациональные корпорации.
Является ли глобализация просто идеологической кампанией правящих классов, или это объективный процесс? И если это объективный процесс, то обладает ли он каким-либо прогрессивным содержанием, которое может и должно стать основой борьбы за международный социализм?
В этой связи мне хотелось бы процитировать слова Владимира Воробьева, сопредседателя Межрегионального Объединения рабочих профсоюзов «Защита труда», участвовавшего в составе российской делегации в Европейском Социальном Форуме во Флоренции в ноябре этого года. В своем в целом боевом и интересном выступлении, справедливо подчеркивая, что «антикапиталистическая борьба немыслима без антиимпериалистической борьбы» и призывая «налаживать и развивать интернациональную классовую солидарность трудящихся масс», он сказал следующее:
«Глобализация не несет прогресса большинству человечества, потому что в реальности это — политика неоколониализма и реколонизации, которую осуществляет самое мощное в мире империалистическое государство США вместе с империалистами Западной Европы и с помощью продажных национальных элит зависимых от империализма стран» (курсив добавлен).
Этот рабочий лидер, конечно, главным образом воспроизводит представления, имеющие хождение среди различных левых радикалов. Тем важнее понять смысл его позиции. По существу, В. Воробьев считает глобализацию прежде всего политическим, а не экономическим процессом (именно в таком духе К. Каутский в начале XX века говорил об империализме — сравнительно новом тогда явлении). На этом пути он попросту отождествляет глобализацию с нынешней агрессивной политикой правительств ведущих стран Запада, связанной с новым всплеском империалистских и неоколониальных претензий.
Что глобализация не является одной лишь выдумкой и что она является частью современной нам объективной реальности, — с этим, пожалуй, уже никто не спорит. Вопрос, следовательно, в том, считать ли ее экономическим мифом или нет. В этом смысле интересно обратиться к дискуссиям о природе глобализации, которые велись в международном левом движении в продолжение 1990-х годов. Возьмем в качестве примера позиции, которые защищала Лига Спартакистов. (Мы используем эту организацию не потому, что она имеет особое влияние или высказывала какие-либо оригинальные идеи. Скорее, речь идет о том, что спартакисты выразили некие весьма характерные представления, присущие в той или иной мере многим другим организациям, считающим себя социалистическими или заявляющими о том, что они представляют интересы рабочего класса).
Экономическое содержание глобализации
В серии статей под заглавием Глобальная экономика и рабочий реформизм: Как Дэвид Норт обнимает Карла Каутского спартакисты попытались выдвинуть несколько положений, направленных против анализа глобализации, развитого Международным Комитетом Четвертого Интернационала. В 1998 году МК ответил на эту критику обстоятельным заявлением, озаглавленным Глобализация и международный рабочий класс: Марксистский анализ.
В высшей степени примечательным является то, что революционный марксизм начал употреблять понятие «глобальный» применительно к современной стадии развития капитала еще до того, как это слово вошло в повседневный обиход политиков и средств массовой информации капиталистического мира. Так, в перспективном документе, выпущенном МКЧИ в августе 1988 года под заглавием Мировой кризис капитализма и задачи Четвертого Интернационала, говорилось:
«Технологические нововведения, связанные с открытием и усовершенствованием микросхем, произвели революционные преобразования в сети коммуникаций, которые в свою очередь ускорили процесс глобальной экономической интеграции. Но эти экономические и технологические новшества не открыли новые горизонты перед капитализмом, а, напротив, подняли до небывалой высоты фундаментальные противоречия между мировым хозяйством и капиталистической системой национальных государств, между социальным производством и частной собственностью.
Феномен громадных транснациональных корпораций и глобализация производства, тесно связаны с другим, глубоко революционным фактором: потеря Соединенными Штатами их глобальной экономической гегемонии в ее сравнительном и абсолютном исчислении» (раздел «Объективные причины нового революционного кризиса» — см. Бюллетень Четвертого Интернационала, учредительный выпуск, 1988, с. 44).
В дальнейшем этот анализ был существенно развит и углублен. Спартакисты противопоставили ему утверждение, согласно которому глобализация не представляет собой какого-либо качественного изменения в структуре мирового капитализма, что национальное государство остается в силе, а глобализация — не более чем миф.
В соответствие с центральным тезисом спартакистов интернационализация капитала является «едва ли чем-то новым», а мировая экономика была более «глобализированной» в период, предшествовавший Первой мировой войне. Только в начале 1970-х годов доля мировой торговли по отношению к глобальному производству снова достигла уровня 1914 года.
При столкновении с подобными аргументами, основанными на произвольном выдергивании отдельных элементов реальности из их действительного исторического контекста, невольно возникает вопрос: неужели компьютерные технологии и другие новейшие научно-технические нововведения — факт которых сегодня невозможно отрицать, ничего качественно не изменили в структуре мирового капитализма?
Здесь следует прежде всего подчеркнуть, что капитализм всегда был мировой экономической системой. Однако из этого никак не следует, что процесс глобализации выступает просто как некое количественное приращение уже существующей международной деятельности капиталистических фирм, банков и финансовых рынков. В действительности глобализация ведет к вполне определенным качественным изменениям в структуре мирового капиталистического производства — к его принципиальной реорганизации.
В прошлом производственные процессы осуществлялись главным образом в рамках конкретной национальной экономики. Международная торговля состояла из импорта сырья и продовольствия из различных районов мира и экспорта готовых товаров. Однако в рамках этой системы международного обмена производственный процесс как таковой протекал внутри определенных национальных границ.
Капитал, разъяснял Маркс, существует в трех формах: товарный капитал (товары, производимые капиталистическими предприятиями), денежный капитал и производительный капитал (машины и сырье).
Главной целью существования капитала является его самовозрастание, которое осуществляется путем извлечения прибавочной стоимости из рабочего класса в процессе труда. Для того, чтобы процесс труда мог совершиться, капитал вынужден претерпевать изменения. Круговорот форм капитала в процессе аккумуляции прибавочной стоимости, как известно, таков: деньги — товар (появление прибавочной стоимости из-за неоплаченного труда рабочего) — деньги.
Применительно к прежним периодам истории капитализма можно говорить о глобализации капитала в товарной форме (посредством расширения международной торговли) — примерно во второй половине XIX века, а затем о глобализации капитала в денежной форме (посредством роста международных капиталовложений и финансов) — на рубеже XIX(XX веков. Однако капитал в производительной форме (машины и сырье, соединенные с трудом рабочего класса в процессе производства с целью получения прибыли) оставался по-прежнему связанным с национальным государством.
Именно этого сегодня больше нет. Капитал в производительной форме стал глобализованным. Возникло новое международное разделение труда, которое характеризуется разобщенностью производственных процессов и их размещением в различных частях мира.
Основа этого — появление дешевого транспорта, новейших технологий и коммуникаций.
Вместе с тем возник новый тип интернационально организованной капиталистической фирмы. В отличие от прежних мультинациональных корпораций, зарубежные филиалы которой производили почти исключительно для продажи на национальных рынках стран своего базирования, структуры новейших транснациональных компаний производят непосредственно на мировой рынок — вне зависимости от тех стран, в которых располагаются их подразделения.
Таким образом, глобализация стала результатом колоссального роста производительных сил. Другим ее последствием стала пролетаризация населения всего Земного шара. Если еще три десятилетия назад обширные регионы мира были связаны с существованием разнообразных докапиталистических укладов со значительной долей традиционного крестьянства или ремесленников в структуре населения, то за последнее время все эти уклады были фундаментально подорваны глобальной экспансией капитала. Бывшие крестьяне и ремесленники устремились в города — в тщетной надежде найти там работу. Но историческое загнивание капитализма проявляет себя, кроме всего прочего, в том, что он не способен обеспечить экономическое развитие отсталых регионов и дать работу тем, кто в ней остро нуждается.
Вовлекая хозяйство стран «третьего мира» в оборот мирового рынка, капитализм не предоставляет населению этих регионов возможности воспользоваться теми благами и достижениями, которые были накоплены прежним капиталистическим развитием. В итоге растет число люмпенизированных, лишенных твердой социальной почвы слоев. У этих людей нет иной надежды и объективной возможности улучшить свое положение в данных общественных условиях, кроме как пытаться найти работу, то есть продать свою рабочую силу. Численность безработных в «третьем мире» особенно высока, но все они при этом являются пролетариями — «резервной армией капитала».
В то же время глобальный капитализм, разрушая прежнее положение и относительное единство «среднего класса» на Западе, лишь малую часть его поднимает в более процветающие слои «высшего среднего класса». Массовые же его слои — квалифицированные рабочие, мелкие предприниматели, образованные специалисты и др. — чувствуют себя все более в положении, сходном с тем, в каком находятся большая часть трудящихся. Они тоже пролетаризуются, — независимо от того, готовы ли они психологически признать этот экономический факт или нет.
Оба этих условия — невиданный прогресс производительных сил и пролетаризация подавляющей части населения мира — создают объективную основу для социалистической революции.
Исходя из этого анализа, следует различать в глобализации две стороны: объективно-прогрессивное развитие производительных сил и социальные последствия глобализации, вырастающие из доминирования в данных общественных условиях форм частного присвоения коллективно созданных богатств.
Понимая этот двойственный характер процесса глобализации, подкапывающий сами основы буржуазного общества, мы не осуждаем поэтому глобализацию производства как таковую, не отрицаем ее значения и не требуем, чтобы она контролировалась и регулировалась капиталистическим национальным государством.
Здесь уместно вспомнить классическую традицию марксизма. В речи, посвященной свободной торговле и прочитанной в 1848 году, Карл Маркс объяснял, что он за свободную торговлю, потому что система свободной торговли разрушает старый порядок: «Она разрушает старые национальности и доводит антагонизм между пролетариатом и буржуазией до крайней степени. Словом, система свободной торговли ускоряет социальную революцию». Именно в этом духе следует рассматривать глобализацию производства. Она является могущественным подтверждением программы, за которую мы боремся: объединение международного рабочего класса в борьбе за мировую социалистическую революцию.
Национальное государство и профсоюзы
Среди важнейших последствий глобализации — упадок национального государства, сопровождающийся изменением его роли, а также упадок профсоюзов.
Исторически национальное государство не явилось неким прямым проявлением этнической общности или простым военно-политическим образованием. Оно выросло в качестве политического выражения определенной стадии в развитии производительных сил. Национальное государство складывалось в ходе исторического процесса, в рамках которого буржуазия стремилась выработать государственно-правовые механизмы для защиты прав частной собственности, базирующейся на господстве рынка и товарно-денежных отношений.
Но уже к середине XIX века развитие производительных сил начало перерастать границы национальных государств. Вызванное этим обострение борьбы между ведущими капиталистическими державами за раздел и передел колоний и сфер влияния привело к складыванию империализма и, в конечном счете, к страшным катастрофам двух мировых войн в первой половине XX столетия.
Если до 1914 года существовала сравнительно широкая свобода торговли, основанная на фиксированном золотом стандарте, то в продолжение 1920-30-х годов, в момент временной передышки мировой капиталистической системы, возродить прежнюю стабильность не удалось. Британский фунт стерлингов уже не мог играть роль опоры мировой финансовой системы, а США еще не были готовы к новой для себя роли абсолютного гаранта мирового рынка, несмотря на усилия реорганизовать Европу.
Только после 1945 года мировой эквилибриум был восстановлен. Следует напомнить, однако, что это восстановление было достигнуто благодаря сочетанию факторов, в которых экономика играла важную, но не исключительную роль. Несмотря на то, что с окончанием Второй мировой войны США заняли бесспорно преобладающую роль во всей экономике Запада (около 75 %), доллар приобрел значение твердой универсальной валютной единицы и начался процесс активного переноса новых технологий из Америки в Европу (в частности, методов конвейерного производства), все же ключевое значение сыграло соглашение мирового империализма со сталинистской бюрократией в СССР. Последняя, выступая в качестве ударной силы контрреволюции, действующей изнутри мирового рабочего движения, и опираясь на государственные ресурсы Советского Союза, кровавым образом подавляла развитие революционной борьбы пролетариата по всему миру, чем оказала империализму неоценимую услугу.
Бреттон-Вудские соглашения 1944 года, формально конституировавшие послевоенную экономическую стабилизацию, наложили существенные ограничения на международное перемещение капиталов. Одновременно была возрождена роль национальных государств и национальных экономик. По существу, это была попытка остановить развитие тех самых экономических сил, которые привели к взрыву и катастрофе 1914 года.
Но сам экономический прогресс, который был обеспечен послевоенными соглашениями, породил свою собственную гибель. В начале 1970-х годов Бреттон-Вудская система распалась при активнейшем участии США, которые эти соглашения инициировали за четверть века до того. В 1971 году администрация президента Никсона отменила фиксированное золотое обеспечение доллара, а в 1973 году были введены плавающие обменные курсы валют по отношению к доллару.
В продолжение 1970-80-х годов эти процессы набирали силу. В итоге самым значительным проявлением растущего давления мирового рынка на национальные экономики и разрушения сложившихся в послевоенный период условий стал распад СССР. Его падение, однако, явилось не крахом социализма и коммунизма, как то было торжественно провозглашено политиками и идеологами капиталистического порядка. Распад Советского Союза в 1991 году стал прямым результатом краха реакционной попытки сталинизма создать изолированную от мирового хозяйства экономику. В более общем смысле падение СССР было проявлением упадка программ национального реформизма.
1991 год стал важной исторической вехой. Однако вопреки заявлениям о том, что отныне мир оказался на пороге нового периода процветания в рамках либеральной демократии и рыночной экономики, он обозначил вступление мирового капитализма в новую стадию своего исторического кризиса. В частности, падение СССР не привело к воссозданию нового эквилибриума на мировой арене. Как раз наоборот, нестабильность мирового сообщества с этого времени начала резко усиливаться, достигнув в момент нынешней подготовки американской войны против Ирака беспрецедентных после 1945 года пропорций.
Рука об руку с упадком роли национальных государств и крахом программ национал-реформизма развивался процесс вырождения профсоюзов. На почве глобализации они утратили объективную основу своей способности регулировать отношения между трудом и капиталом, которая реализовывалась путем оказания давления на национальное государство.
Вопреки утверждениям спартакистов о том, что программа профсоюзной борьбы остается полностью жизнеспособной, и что предательства профсоюзных бюрократий — это просто результат субъективных ошибок и слабостей существующего руководства, эти предательства в действительности имеют объективную основу и являются выражением определенных свойств мировой экономики и характера профсоюзов как таковых.
Профсоюзы оперируют в рамках данных экономических отношений труда и капитала. Независимо от степени их боевитости, они объединяют рабочих на основе особенного, а не универсального критерия: отрасли, профессии, места работы, — и борются за наиболее выгодные для рабочего условия продажи его рабочей силы. Не отрицая необходимости и важности борьбы за экономические права рабочих в данных условиях, надо все же сказать, что современная эпоха лишь с дополнительной степенью ясности подтверждает старый марксистский тезис о том, что единственным орудием для выполнения пролетариатом своей исторической миссии являются не профсоюзы, а политическая партия, опирающаяся на интернациональные революционные перспективы.
Что касается судьбы национального государства, то глобализация, подкапывая его с экономической точки зрения, все-таки не может упразднить его в целом, поскольку оно является необходимым элементом существования системы частных прибылей. Глобализация трансформирует роль национального государства, когда его политический и военный аппарат приобретает все более важную роль для организованных в мировом масштабе корпораций в их всемирной борьбе за рынки и прибыли. Эта борьба угрожает тем, что способна раньше или позже привести к новой империалистической войне, признаки которой множатся на наших глазах с потрясающей быстротой.
Глобализация и борьба за социализм
Интернациональные перспективы марксизма никогда не были формой простого сочувствия страданиям трудящихся масс в других странах или просто отвлеченным лозунгом моральной и политической солидарности. Интернационализм в марксистском смысле выступает как необходимое проявление определенного научного представления о мире.
Вот как сформулировал этот подход Троцкий в работе Перманентная революция :
«Марксизм исходит из мирового хозяйства, не как суммы национальных частей, а как могущественной самостоятельной реальности, которая создается международным разделением труда и мировым рынком, властно господствующими в нынешнюю эпоху над национальными рынками. Производительные силы капиталистического общества давно уже переросли национальные границы. Империалистическая война явилась одним из выражений этого факта» (Л. Троцкий, Перманентная революция, Iskra Research, Cambridge, 1995, с. 288).
В своем выступлении во Флоренции упомянутый выше рабочий лидер В. Воробьев критиковал «Аттак» и призывал «налаживать и развивать интернациональную классовую солидарность трудящихся масс». Эти усилия нельзя не поддержать. Однако при конкретизации этого бесспорно верного тезиса В. Воробьев не смог избежать влияния путаных и ведущих в тупик перспектив. Говоря о необходимости интернациональной борьбы, он пояснил, что «это прежде всего солидарность с национально-освободительной борьбой народов стран, угнетенных империализмом. Организованный рабочий класс должен возглавить и направить в единое русло эту борьбу, вырвав эти движения из-под контроля национальной буржуазии и реакционных религиозных группировок».
«На пути к такой международной солидарности, — продолжил он, — лежит много трудностей, на которые нам нельзя закрывать глаза. Самая большая из них состоит в том, что в странах Северной Америки и Европы существует мощный слой "рабочей аристократии" и мелкой буржуазии, которые питаются "крошками" со стола капиталистов этих стран, т.е. наслаждаются привилегиями и уровнем жизни, несравнимыми с условиями существования основной массы трудящихся в мире. Поэтому интересы этих рабочих тесно переплетены с интересами своей буржуазии, которая сегодня, в условиях экономического кризиса, пытается поправить свое пошатнувшееся положение за счет расширения масштабов эксплуатации трудящихся стран Третьего мира и Восточной Европы. Это порождает социал-империализм, когда профсоюзная бюрократия Запада, паутина проправительственных "социальных движений" ставит дымовую завесу милитаристской шовинистической политике своих правящих классов. Наиболее ярко это проявилось в соучастии большинства населения почти всех стран Запада в бомбежках и расчленении Югославии, в молчаливом одобрении похода НАТО на Восток, в поддержке террористического курса США после 11 сентября 2001 года» (курсив везде добавлен).
Его лозунг поэтому — это «интернационал с народами угнетенных империализмом стран, от Аргентины до Палестины и Афганистана» во имя устранения «эксплуатации человека человеком, народа народом».
Нет смысла гадать, насколько В. Воробьев — активист, выдвинувшийся в ходе стихийной борьбы российского пролетариата — осознает, каково объективное содержание доводов, которыми он оперирует, и к каким политически выводам они ведут. Мы должны в любом случае отнестись к ним с полной степенью серьезности.
Прежде всего, выдвинутые им аргументы не новы. Они являются всего лишь повторением тех позиций, которые занимали многие леворадикальные тенденции в послевоенный период. Множество этих групп и тенденций утверждало, что рабочий класс Европы и Америки полностью «интегрировался» в буржуазное общество, что революция на Западе невозможна, что рабочий класс утратил свою революционность и что носителем этой революционности теперь являются студенчество, национально-освободительные движения «третьего мира» и другие непролетарские силы. Выводом из этого стала губительная ориентация на партизанские войны во главе крестьянских отрядов (герильи) или участие в рядах радикально-буржуазных антиколониальных движений. В Латинской Америке, например, эта ориентация привела к гибели целого поколения молодежи, а в целом она сыграла существенную роль в политическом разоружении международного рабочего класса перед лицом того кризиса, с которым мировой капитализм столкнулся на рубеже 1960-70-х годов.
Спартакисты до сих пор придерживаются подобного представления. Они продолжают утверждать, что мелкобуржуазные силы в бывших колониальных странах — это реальная революционная сила, а перспектива мобилизации рабочего класса на программе социалистического интернационализма является абстрактной и нереализуемой утопией.
С другой стороны, одним из главных вопросов, всегда разделявших революционеров от оппортунистов, служила оценка того, насколько возможна социалистическая революция в США — оплоте мирового империализма. Все оппортунисты начинали с сомнений в том, что революция в Америке является реалистической перспективой.
Но если признать, что такая революция невозможна, то каковы политические последствия этого? — Крайний пессимизм и деморализация.
Конечно, на протяжении последних двух-трех десятилетий США неуклонно утрачивают роль бесспорного экономического и политического лидера западного мира. Именно поэтому американская правящая элита вынуждена все активнее использовать методы агрессивного империалистического давления и военных авантюр. Тем не менее США продолжают оставаться неоспоримой военной супердержавой, а вместе с другими ведущими странами Запада образуют подавляющий костяк мировой экономики, финансов, технических ресурсов и т.д.
Если ведущие страны Запада — единый враг, в стане которого разногласия между отдельными государствами несущественны по сравнению с их общим противостоянием всему остальному миру и где правящие верхи неразрывны с трудящимися массами, то как можно его одолеть? В самом деле, если исходить из того, что рабочие Америки и Европы беспрекословно, заведомо и при всех обстоятельствах будут поддерживать свои правящие элиты, то какая же сила может быть в состоянии бороться со странами «золотого миллиарда»?
Такова, между прочим, позиция бен Ладена и националистических элит арабского мира. Совсем недавно было опубликовано письмо, авторство которого приписывается бен Ладену. В нем он говорит о том, что все американцы виновны в преступлениях американского империализма, потому что они голосовали за это правительство, платят ему налоги и т.д. Поэтому, говорит бен Ладен, мы будем мстить всем американцам без разбора, — просто потому, что они американцы.
Сказать, что подобный взгляд крайне ограничен и слеп — значит сказать слишком мало. Он полностью игнорирует наличие и реальную степень классовых противоречий, раздирающих страны Запада, и потому крайне преувеличивает силу существующих в Европе и Америке капиталистических режимов. Шокированные своими глубоко пессимистическими выводами, люди, вроде бен Ладена, апеллируют к самым реакционным настроениям и прибегают к отчаянным, преступным методам массовых убийств мирных граждан, как это было 11 сентября.
Эта позиция ведет в тупик кровавых катастроф и ничем не лучше тех оправданий, которые делаются относительно преступлений империализма, совершаемых в интересах крупнейших транснациональных компаний.
Рабочее движение нуждается в собственной ориентации и политической независимости. Рассмотрим под этим углом зрения слова В. Воробьева о необходимости вырвать национально-освободительные движения в странах «третьего мира» «из-под контроля национальной буржуазии и реакционных религиозных группировок». О чем идет здесь речь? Если речь идет о построении революционного пролетарского движения, то тогда следовало бы говорить об этом прямо. Если же этого нет, тогда единственное, что может иметься в виду — это задача придания национально-освободительным движениям более радикальных и внешне «социалистических» форм. Очевидно, что перспектива блокирования с силами в «третьем мире», которые отвергают возможность объединения с рабочим классом Запада, означает союз не с пролетарскими интернационалистами (каков бы ни был непосредственный социальный состав тех или иных движений), а именно со слоями национальной буржуазии.
Силой внутренней логики эта позиция неизбежно толкает в объятия непролетарских сил в «третьем мире» как якобы более близких интересам угнетенных масс.
Таким образом, какова получается общая политическая программа? Для Запада это в лучшем случае поддержка «честных» боевых профсоюзных лидеров, а для «третьего мира» — поддержка «радикальных» слоев национальной буржуазии. В обоих случаях перспектива интернационального объединения рабочих всего мира фактически объявляется утопичной и нереализуемой.
Наконец, здесь есть еще один очень важный момент. Рабочий класс Запада представляет собой силу, которая порождена самым ходом развития новейшего капитализма. Эта сила прежде всего и главным образом связана с новейшими технологиями. В качестве трудового компонента процесса производства рабочий класс Америки и Европы является носителем знаний и навыков, необходимых для функционирования этого производства.
Перспектива «социалистической» борьбы всего «третьего мира» против «всего» Запада в качестве составного элемента должна неизбежно включать в себя задачу вырвать мировое производство не только из рук нынешнего капиталистического менеджмента и его хозяев, но и из рук самих занятых на этом производстве рабочих. Но уже одно это способно было бы привести к катастрофе. Отстранение американского и европейского рабочего класса от управления и контроля над производством было бы огромным, отчасти, вероятно, невосполнимым регрессом в развитии цивилизации.
Единственная жизнеспособная перспектива — это не «интернационал» против «всего» Запада, а борьба за объединение рабочего класса США и Европы с их классовыми братьями и сестрами в бывшем Советском Союзе, в Азии, Африке и Латинской Америке.
Если в прошлом еще существовала связь между страной проживания и доходом, то сегодня эта связь разрушается. Как сверхбогачи, находятся ли они в США, Азии или России, являются частью одного мира, так и все в большей степени существует единый мир труда, в котором именно принадлежность к определенному классу, а не национальность, определяет размер дохода и уровень жизни. Никогда ранее не существовало таких условий, которые были бы столь благоприятными для развития международного единства рабочего класса.
Выработка интернациональных перспектив и обретение рабочим классом своей политической независимости — две стороны одной медали. Стратегическая цель — реорганизация мирового хозяйства на демократических и социалистических основах в интересах абсолютного большинства и построение общества социального равенства. Чем в большей степени трудящиеся массы России будут приходить к пониманию справедливости и реалистичности этой программы, тем в большей степени можно будет говорить о возрождении социалистической культуры в бывшем Советском Союзе.
Мировой Социалистический Веб Сайт призван помочь им как можно более полным и коротким путем достичь этой степени политического и исторического самосознания.
К началу страницы
МСВС ждет Ваших комментариев: wswsru@gleichheit.de
© Copyright
1999-2008,
World Socialist Web Site |
