НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский
Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

Версия для распечатки

Кремль стремится предотвратить расследование обстоятельств, связанных с драмой заложников в Москве

Владимир Волков
30 ноября 2002 г.

Спустя более чем месяц после завершения драмы заложников в московском театральном центре на Дубровке, становится совершенно ясно, что правительство России стремится во что бы то ни стало воспрепятствовать какому-либо независимому публичному расследованию обстоятельств, связанных как с захватом более 750 человек группой вооруженных чеченцев, состоявшей из 40 или 50 человек, так и с операцией по «освобождению», в результате которой погибло около 130 заложников.

Варварски использовав отравляющий газ во время штурма на Дубровке правительство Путина перенесло в столицу страны ту политику безжалостных убийств, которую оно ежедневно проводит по отношению к массам простых жителей Чечни. Теперь эти методы уничтожения были применены не только против чеченских вооруженных захватчиков, но и против сотен заложников из числа граждан России и нескольких других государств.

Трагедия в Москве лишний раз подчеркивает политическое банкротство и глубоко реакционную перспективу использования террористических методов, к которым прибегают чеченские сепаратисты. Но предпринятые российским правительством смертоносные меры никак не могут быть оправданы действиями лиц, захвативших заложников.

Представители Кремля даже не попытались начать переговоры с захватчиками, хотя главное требование последних — прекращение военных действий в Чечне и вывод российской армии — вполне соответствует тому, что официально провозглашается линией Москвы в чеченском вопросе.

Более того, как стало известно в конце октября, один из участников группы М. Бараева разговаривал по мобильному телефону с бывшим вице-президентом Чечни Зелимханом Яндарбиевым и во время это разговора сообщил, что все заложники будут отпущены в субботу в 11 часов. Любые телефонные разговоры в тот момент прослушивались российскими спецслужбами и наверняка записывались. Правительство обязано ответить на вопрос: действительно ли этот разговор происходил? В какой точно момент времени он был сделан, и знало ли о нем кремлевское руководство?

Нежелание российского руководства отвечать на подобные вопросы демонстрирует с его стороны глубокое неуважение и презрение по отношению к собственным гражданам. Это высокомерное неуважение проявилось также и в постоянной лжи официальных лиц как на протяжении всех семидесяти с лишних часов, пока продолжался кризис с заложниками, таки после завершения этих драматических событий. Правительство Путина упорно продолжает скрывать многие важнейшие подробности происшедшего.

Прежде всего Кремль и послушные ему масс-медиа абсолютно не желают обсуждать вопрос о том, как стало возможным, что несколько десятков вооруженных людей могли спокойно перемещаться по улицам столицы и заготовить значительное количество боеприпасов без того, чтобы тем или иным образом не попасть в поле зрения правоохранительных органов, особенно пристрастно относящихся к любым «выходцам с Кавказа»?

Утром 26 октября, после завершения штурма, было объявлено, что он был спровоцирован чеченскими захватчиками, начавшими расстреливать заложников. В действительности из многочисленных свидетельств и фактов ясно, что с самого начала кремлевское руководство видело решение только в проведении штурма. Уже через три часа после того, как захват состоялся, спецотряд «Альфа» отправился проводить тренировки в здании ДК «Меридиан» в Москве, сходном с театральным центром на Дубровке. По словам Виктора Карпухина, бывшего командира группы «Альфа», который был вовлечен в подготовку операции, «все проходившие с бандитами переговоры были только прикрытием подготовки к захвату Дворца культуры подшипникового завода».

Другое обстоятельство связано с тем, что поначалу официальные представители Кремля вообще пытались отрицать сам факт использования газа и называли заведомо преуменьшенные цифры погибших: 10-20 человек. Как только масштабы жертв стали достоянием гласности, власти попытались списать все на «ошибки», допущенные во время «второй» части операции по спасению заложников, то есть фактические возложить ответственность на медиков и спасателей, проявивших незаурядное мужество и героизм, вытаскивая безжизненные тела людей из концертного зала и пытаясь оказать им самую необходимую помощь.

При этом утверждалось, что «первая часть» штурма театрального центра была проведена «блестяще» и «профессионально». Между тем можно ли назвать «успешным» хладнокровное убийство спящих людей, как поступили по крайне мере с большей частью чеченских женщин-камикадзе? Даже сам бой с остатками вооруженных чеченцев был заведомо неравен: можно ли сравнивать вооруженных до зубов спецназовцев со всеми новейшими средствами нападения и защиты с боевиками, многим из которых едва минуло 20-25 лет и преимущество которых было, пожалуй, только в их готовности умереть?

До сих пор окружен тайной вопрос о природе того газа, который был использован при штурме. Только через пять дней, 31 октября, министерство здравоохранения сообщило, что был использован препарат, являющийся производным от фентанила — опиата, в 100 раз более мощного, чем морфин. Однако существуют многочисленные обоснованные предположения, что в действительности был применен один из боевых газов нервно-паралитического действия, подпадающий под международную конвенцию о запрещении его использования.

Предположения такого рода были высказаны еженедельником Версия в номере, вышедшем в начале ноября, после чего редакция издания подверглась обыску правоохранительных органов и изъятию электронных материалов и сервера с макетом номера. По мнению Версии, в ходе штурма было применено «заведомо летальное средство» — фосфороорганическое боевое отравляющее вещество, которое было рассчитано «не на то, чтобы вывести противника из строя, а на то, чтобы убивать». Одним из веществ этой группы является зоман, дающий смертельную дозу уже при концентрации в 3 миллилитра на кубометр воздуха. При этом само отравление поддается легкому лечению в том случае, если антидот применяется сравнительно быстро.

Согласно точке зрения, изложенной в Версии, доктор Леонид Рошаль, который несколько раз заходил внутрь театрального центра, убедил чеченских захватчиков дать заложникам антидепрессанты, под видом которых в действительности было передано вещество П-10М, применяемое для профилактики отравления фосфороорганическими отравляющими веществами. Однако доктор Рошаль смог передать этот препарат, который действует в течение суток и значительно снижает риск поражения, лишь части заложников, в результате чего число жертв оказалось столь значительным.

Не меньше вопросов возникает также относительно того, почему заряды, заложенные чеченскими захватчиками в здании театрального центра, не были взорваны, равно как и стены, которые, как сообщалось, тоже были обложены взрывчаткой? Имеются многочисленные сообщения очевидцев о том, что у членов группы М. Бараева было время произвести взрыв.

Так, одна из бывших заложниц, Ольга Хухрина, сказала репортерам: «Слава богу, они нас не взорвали. Видимо, никакие они не камикадзе. Потому что если бы они хотели это сделать — они бы так и сделали. Времени нажать на кнопку у них бы хватило. Я, например, отключилась секунд через 15-20 после того, как пошел газ».

Единственным объяснением подобного развития событий может быть то, что бомбы были не настоящие и их нельзя было взорвать. Во всяком случае кремлевские официальные лица не представили ни одного сколько-нибудь убедительного объяснения, признав при этом, что по крайней мере у большинства из 18 женщин с «поясами шахидов», убитых в ходе штурма, была не настоящая взрывчатка, а муляжи.

В середине ноября российское правительство провело специальную пресс-конференцию, на которой журналистам был показан арсенал вооружений, изъятых из театрального центра на Дубровке, включая и заряд, который находился в середине зала. Однако он был показан только на фотоснимках, что ни мало не проясняет вопрос о том, была ли там в действительности взрывчатка или нет.

В первом же заявлении, сделанном В. Путиным после захвата заложников, российский президент заявил, что события в Москве стали результатом «слабости государства», которой «воспользовались террористы». Поддержанный в этих оценках и в своих жестоких действиях американской администрацией Буша, Путин призвал к еще большему «укреплению государства».

Российский парламент немедленно принял поправку в бюджет на 2003 год, предоставляющую силовым ведомствам дополнительные 3 млрд руб. Также парламент принял поправки в закон о средствах массовой информации, усиливающие наказание за любую информацию, которая может быть расценена правительством как «служащая пропаганде или оправданию терроризма и экстремизма». При этом понятие «экстремизм» по новому закону можно трактовать настолько широко, что открывается практически неограниченная возможность со стороны государства преследовать непокорные или более критически-настроенные СМИ.

После решения парламента группа руководителей ведущих СМИ обратилась к президенту с просьбой наложить вето на новый закон. Путин пошел им навстречу, однако с тем условием, что СМИ сами введут для себя «добровольные» ограничения, устраивающие Кремль.

Правительство объявило также, что готовится новый законопроект о национальной безопасности, предусматривающий серьезные ограничения гражданских свобод и свободы прессы.

Сразу после событий на Дубровке по всей стране и особенно в Москве силовые структуры начали массовые преследования чеченцев и других выходцев с Кавказа. Их дома подверглись массовым обыскам, многие были задержаны или арестованы без предъявления каких-либо определенных обвинений. В самой Чечне была проведена новая серия кровавых «зачисток».

Одновременно была усилена истеричная пропагандистская кампания, которая, с одной стороны, навязывает идею о том, что «терроризм имеет национальность», и что все жители Чечни чуть ли не генетически предрасположены к бандитизму, а, с другой стороны, утверждает, что «общая беда» объединила российскую нацию вокруг власти, которая действовала правильно и «грамотно».

Едва ли, однако, раскол между народом и правящей элитой как относительно войны в Чечне, так и по поводу самих событий в Москве стал меньше. Хотя личный рейтинг Путина за последний месяц несколько вырос и его деятельность на посту главы государства, по данным ВЦИОМ, в настоящий момент одобряют 83% россиян, для 40% граждан он не является надежным гарантом демократии и политических свобод, а 74% жителей России квалифицируют деятельность Путина по «мирному урегулированию в Чечне» как катастрофическую неудачу.

Драматические события в Москве стали неизбежным следствием жестокой неоклониальной войны, которую российское руководство во главе с президентом В. Путиным ведет на Северном Кавказе на протяжении уже трех лет. Эта война, задуманная кремлевскими политтехнологами для того, чтобы обеспечить передачу власти от Ельцина в руки преданного новой олигархии «наследника», последовала вслед за предшествующим военным вторжением российской армии в Чечню в 1994-1996 годах, в результате которого была практически полностью разрушена вся инфраструктура республики, тысячи солдат и вооруженных чеченских сепаратистов были убиты, а сотни тысяч мирных жителей потеряли свой кров и были вынуждены превратиться в беженцев.

После 11 сентября российское правительство настойчиво пытается увязать конфликт на Северном Кавказе с крестовым походом против «международного терроризма», который был объявлен ведущими державами Запада во главе с американской администрацией Дж. Буша, и использовать это в качестве средства для усиления геополитического влияния России в стратегически важном и богатом нефтью регионе Прикаспия. Несмотря на эти усилия, война в Чечне все в большей степени рассматривается населением России как кровавая авантюра, которая ведется исключительно в корыстных интересах узкой политической, коммерческой и генеральской элиты ценой неуклонного снижения уровня жизни и наступления на демократические права и свободы большинства граждан.

Растущее массовое недовольство продолжением военных действий на Кавказе заставляет путинское руководство бояться того, что любое обсуждение этой темы будет крайне невыгодно правительству, превратившему войну в Чечне в один из главных инструментов обеспечения своей власти. Захват заложников спровоцировал в Кремле острейший кризис, из которого Путин и его окружение, верные всей своей предшествующей линии, видели выход только в беспощадном использовании силы, невзирая ни на какие последствия.

Презрительное и высокомерное отношение властей к бывшим заложникам, которых насильственно удерживали в больницах, а их родственникам препятствовали установить с ними связь, только усиливает ту реальную степень отчуждения, которая существует между правящей элитой и народом. Не случайно поэтому, что уже несколько семей, пострадавших в результате штурма на Дубровке, подали в один из районных судов Москвы многомиллионные иски на возмещение морального и материального ущерба.

Правительство Путина продолжает упорно называть «терактом» только ту часть событий в театральном центре, которая предшествовала штурму. Фактом, однако, остается то, что подавляющее большинство из 130 погибших, стали жертвой не чеченских захватчиков, а были убиты российскими спецслужбами, действовавшими по приказу Кремля.

Смотри также:
Газовая атака Путина в Москве — результат варварской российской войны в Чечне
(30 октября 2002 г.)

Насильственная развязка захвата заложников в московском музыкальном театре
( 29 октября 2002 г.)

Крупнейший захват заложников в Москве — прямой результат преступной войны Путина в Чечне
( 25 октября 2002 г.)