|
МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Россия
Версия для распечатки
Альянс Березовского с националистами и бесславная судьба русского либерализма
Владимир Волков
18 октября 2002 г.
Политический альянс, заключенный недавно опальным «олигархом» Борисом Березовским и русскими национал-шовинистами в лице главного редактора одиозно-черносотенной газеты Завтра Александром Прохановым (одним из партнеров лидера Компартии Г. Зюганова), является далеко не случайным и выражает собой историческую несовместимость русского либерализма с демократией.
Вопреки усилиям российских масс-медиа представить этот альянс как специфически индивидуальную затею бывшего «серого кардинала» Кремля, в действительности его действия идут параллельно с эволюцией Кремля, отражая общий сдвиг новой правящей российской элиты далеко направо.
Объятия Березовского с русскими националистами лишь в наиболее яркой форме демонстрируют тот факт, что ведущие политические силы «новой России» открыто повернули в сторону радикальной ликвидации всех формальных атрибутов демократии, провозглашенных после 1991 года, и все более тяготеют к использованию методов фашистского типа для подавления растущего недовольства рабочего класса и для защиты своих собственных интересов перед лицом усиливающегося нажима со стороны международного капитала.
В судьбе постсоветского режима в России Березовский играет особую роль. Он является не только одним из самых богатых людей, сколотивших свое состояние на криминальном разграблении государственной собственности. Он выступает также и как ведущий идеолог новейшего русского либерализма. Либерализм a la Березовский гласит, что во имя ничем не ограниченного накопления частных прибылей должны быть принесены в жертву интересы всех остальных граждан страны, включая не только их конституционные демократические права и уровень жизни, но даже и саму их жизнь. В этом — суть каннибальского евангелия от либерализма, проповедуемого Березовским, который нашел на этом пути естественных союзников в лице русских националистов — прямых последователей Сталина и кровавых русских царей.
Источник расхождений с Кремлем
Оппозиция Березовского Кремлю имеет конъюнктурный и вполне беспринципный характер. Она касается лишь весьма абстрактных деклараций и имеет в большей степени характер тактически-личный, нежели стратегический. Ничто более не опровергает претензии Березовского, чем реальный ход событий и его собственное место в них.
По словам журналиста Пола Хлебникова, Березовский «воплощал дух эпохи» 1990-х годов, в которой укрепление слоя новоявленных нуворишей шло рука об руку с ограблением и унижением большинства граждан и «ослаблением России» [1]. Березовский никогда не ставил под сомнение историческую правомерность упразднения СССР в 1991 году, проведения «шоковой терапии» Гайдара и приватизации экономики. Он был одним из активнейших моторов укрепления авторитарной президентской власти Б. Ельцина, характерными «демократическими» жестами которого были расстрел парламента осенью 1993 года и начало двух Чеченских войн — осенью 1994-го и 1999-го годов.
Березовский активно способствовал новому укреплению полицейско-репрессивного государственного аппарата и возрождению спецслужб. Он создал одну из мощнейших частных шпионских фирм — «Атолл», которая вела прослушивание разговоров в Кремле. В конце концов именно Березовскому принадлежит «заслуга» возведения на высший государственный пост России нынешнего президента В. Путина — выходца из спецслужб, который накануне своего въезда в Кремль возглавлял бывший КГБ.
Березовский сделался критиком и оппонентом Кремля только после того, как утратил свое прежнее влияние и был оттеснен в сторону. Было бы, однако, крайней наивностью полагать, что упадок влияния пары олигархов, вроде Гусинского и Березовского, означал коренное изменение в характере новой власти и ее отношений с крупным капиталом. В действительности произошло лишь, так сказать, упорядочивание этих отношений, что было заложено в самой внутренней логике формирования постсоветского капиталистического режима.
В начале 1990-х годов этот режим крайне нуждался в укреплении своей собственной социальной базы. Для этого в спешном порядке создавался класс крупнейших частных владельцев, которым за бесценок отдали страну на разграбление. Но когда этот процесс в целом завершился, приоритет получила задача защиты новых частных владений от справедливого гнева масс внутри страны и уничтожающей конкуренции глобального капитала извне. Понадобилось выстроить новую жесткую «вертикаль власти», которая была бы в состоянии выполнять роль спасительного «зонтика».
Объективная логика «укрепления государства» повелительно требовала возрождения бюрократии и обуздания той необъятной власти, которую сконцентрировала слишком узкая группа «бизнесменов». Инстинктивный рефлекс режима, транслировавший совокупную волю новой правящей элиты в целом, привел к некоторому ущемлению «прав» нескольких ведущих собственников. В итоге режим консолидировался ценой «обиды» пары фигур, остальные же остались вполне довольны и удовлетворены.
Не забудем еще и то, что западные предприниматели, активно инвестировавшие на российский финансовый рынок в 1990-е годы, оказались обманутыми в ходе «дефолта» августа 1998 года. Они требовали «справедливости», «наказания» наиболее дискредитировавших себя русских олигархов и установления более равных правил доступа к сырьевым ресурсам страны. В совокупности этих обстоятельств и состоит прежде всего «феномен Путина», равно как и источник недовольства Березовского вместе с его насквозь лицемерным пафосом разоблачения авторитаризма.
Роль русского национализма в 1990-е годы
Согласно новейшей либеральной философии истории, основная борьба в России 1990-х годов развертывалась между силами «демократии» и «коммунизма». За этими ярлыками скрывались, однако, различные фракции бывшей сталинистской бюрократии и новых частных собственников, по-разному видевших скорость и ход капиталистических реформ и желавших урвать себе побольше. Обе эти стороны одинаково презирали народ и были безразличны к защите его демократических прав и свобод.
Реальная политика постсоветского режима всегда складывалась как векторная сумма их общих усилий, при этом русский национализм играл роль громоотвода действительных настроений недовольства среди массы рядовых граждан.
Еще при Горбачеве первая политическая партия, официально зарегистрированная и признанная государством, была партией ультранационалистического демагога В. Жириновского. Затем была создана Компартия Г. Зюганова, цель которой состояла в канализации массовых протестов против режима в относительно безопасное русло стаинско-брежневской ностальгии.
В 1996 году в рамках предвыборной президентской кампании олигархами во главе с Березовским был «раскручен» генерал А. Лебедь, выступавший на платформе либерал-национализма в качестве альтернативы Зюганову. Спустя несколько лет «Лебедем № 2» стал Путин, который, при всех позднейших особенностях, в политическом смысле стал вполне определенным продолжателем этой линии на соединение либерализма с национализмом.
Что касается специфически Березовского, то его интриги с русским национализмом были отмечены, например, поддержкой скандального журналиста А. Невзорова, автора ряда шовинистических телефильмов и программ. А бывший главный редактор Независимой газеты В. Третьяков — одно время выступавший в качестве медиума Березовского — еще в конце 1999 года заявил, что «Сталин — это наше все». Подавая Сталина в качестве «одного из величайших политиков мира в XX веке», Третьяков прославлял его как «квинтэссенцию русского реформаторства» и призывал «не ругать Сталина» [2].
Эту свою многолетнюю связь с русским национализмом Березовский не отвергает и сегодня. В интервью газете Завтра он сообщает: «Не могу сказать, что в 96-м году я был категорическим противником прихода к власти Зюганова. Я видел слабость Ельцина, слабость реформаторов в целом, которые были уже неспособны противостоять напору "левых". Они уже, по существу, проиграли в 96-м битву за власть».
В сентябре этого года, во время телефонного выступления из Лондона во время съезда партии «Либеральная Россия», Березовский сочувственно отзывался о скинхедах, говоря: «Молодые люди хотят взять реванш... Тут тоже есть абсолютно естественная реакция менталитета на потери. И мы тоже должны не уходить от ответа на этот вопрос, не говорить о том, что это плохо...»
Либерализм против демократии
Тяга русского либерализма как идеологического и политического выражения интересов капиталистических частных собственников к союзу с националистами и фашиствующими черносотенцами ни в коей мере не является ни новейшим феноменом, ни случайным колебанием в настроениях отдельных лиц. По существу, вся история русского либерализма, за исключением его младенческого периода, предшествовавшего эпохе 1905 года, строится на этой основе.
Историческая запоздалость российского капитализма обусловила то, что русская буржуазия была слишком слабой, чтобы совершить свою собственную революцию против самодержавия и крепостничества. Связанный с ее развитием рост пролетариата сделал для русской буржуазии невозможным развитие социально-политических задач либерализма в рамках общенациональной борьбы за демократию.
Анализ этого положения лежал в основе тех международных революционных перспектив, которые были развиты в начале XX столетия Лениным и в особенности Троцким, став основой Октябрьской революции 1917 года. Ленин и Троцкий писали, что демократические задачи в России не могут быть решены под руководством буржуазии, которая неизбежно встанет на сторону царизма против народного восстания рабочих и крестьянских масс. Только рабочий класс в союзе с крестьянством может выполнить задачу свержения самодержавия, говорили они, а гарантией успешности этого переворота может быть лишь революция европейского пролетариата.
Этот прогноз полностью подтвердился уже событиями первой русской революции 1905-1907 годов. Подведением ее идеологических итогов со стороны буржуазии стало появление сборника Вехи, ясно обозначившего разрыв русского либерализма с демократией. Назвав Вехи «энциклопедией либерального ренегатства», Ленин писал о том, что это — «сплошной поток реакционных помоев, вылитых на демократию».
Подчеркивая «полнейший разрыв русского кадетизма и русского либерализма вообще с русским освободительным движением», Ленин говорил, что «под прикрытием криков против демократической "интеллигенции"... война кадетов ведется на деле против демократического движения масс ».
«Либералы сочувствовали интеллигенции и тайком поддерживали иногда ее, — продолжал Ленин, — пока она оставалась только маленькой подпольной сектой, пока она не приобрела множества последователей... либерал сочувствовал демократии, пока демократия не приводила в движение настоящих масс... Либерал отвернулся от демократии, когда она втянула массы, начавшие осуществлять свои задачи, отстаивать свои интересы». В голы первой русской революции и сразу после нее «либеральная буржуазия решительно повернула от защиты прав народа к защите учреждений, направленных против народа» [3].
После 1917 года реакционность русского либерализма только выросла. Белые армии прямо опирались на казаков, черносотенцев и поддержку мирового империализма. Позднейшая белая эмиграция органически тяготела к фашизму, а многие ее идеологи и ведущие представители сотрудничали с режимами Гитлера и Муссолини.
Историк русского черносотенства Уильям Лакер (Walter Laqueur) писал:
«Фашизм оказал существенное влияние на русскую эмиграцию в конце 20-х — начале 30-х годов. Фашизм и германский национал-социализм представлялись самой бескомпромиссной антикоммунистической силой; они были динамичны и привлекали молодежь. Они обещали активные действия и быстрые результаты... Фашизм представлялся движением будущего, тогда как демократия явно была на пути на пресловутую свалку истории» [4].
Если часть белой эмиграции время от времени и обращала свой взгляд в сторону Советского Союза, то только потому, что сталинский режим напоминал им о величии русской национальной идеи и беспощадно уничтожал революционные традиции и их живых носителей. Символично, что к концу Второй мировой войны многолетний глава русских кадетов Павел Милюков открыто солидаризировался с режимом Сталина.
Если брать более позднее послевоенное время, то лидер антикоммунистического диссидентства А. Солженицын в 1970-80-е годы неизменно выступал проповедником авторитаризма как единственной формы существования постсоветского режима, одновременно делая антисемитские выпады и прославляя русских царей [5].
Эти антидемократические традиции русского либерализма еще более открыто выступили в момент крушения Советского Союза и в 1990-е годы. Режим Ельцина поощрял и культивировал любые националистические движения во всех бывших советских республиках, сделав русский национализм своей собственной опорой. Сегодняшний Кремль Путина целенаправленно реабилитирует сталинизм и поддерживает русских националистов «красного» и «белого» сортов. В этом смысле Путин и Березовский являются одновременно конкурентами и партнерами на одном поле. Они борются за влияние в среде русских черносотенцев, рассматривая их как единственный способ укрепить позиции нового капиталистического режима.
Эта особенность не является сегодня уникальной или исключительной чертой русского либерализма. Во всех ведущих капиталистических странах параллельно происходит сходный процесс разрушения демократических форм и методов правления, существовавших в послевоенное время. Особенно ярко это видно в США, где на фоне беспрецедентного роста социального неравенства администрация Буша опирается на крайне правые элементы Республиканской партии, связанные с христианскими фундаменталистами, расистами, правыми военными дружинами, борцами против абортов и иммигрантов, для проталкивания своей агрессивной антирабочей и империалистической повестки дня в интересах корпоративной элиты.
Мировой либерализм в целом пережил уже свой двадцать пятый час и стал несовместим с демократией. Тем более это верно для России. История последних десяти лет, как и вся история XX столетия, демонстрирует абсолютную несовместимость реализации задач русского либерализма с основами демократического правления. Единственной основой для возрождения демократии может быть только движение рабочего класса за свое социальное освобождение в рамках борьбы за международный социализм.
Примечания:
1. См.: П. Хлебников, Крестный отец Кремля Борис Березовский или История разграбления России, М., 2001, с. 9-15.
2. Независимая газета, 22 декабря 1999 г.
3. Ленин, О «Вехах». — ПСС, 5-е изд., т. 19, с. 168-173 (курсив в оригинале).
4. У. Лакер, Черная сотня. Происхождение русского фашизма, М., 1994, с. 119.
5. Симпатии А. Солженицына к авторитаризму хорошо демонстрирует его программная статья в сборнике Из-под глыб под названием «На возврате дыхания и сознания». Критикуя требование А. Сахарова о социалистической многопартийности, Солженицын критикует формы демократического представительства вообще и говорит, в частности, что «сегодня меньше, чем все минувшее столетие, приличествует нам видеть в западной парламентарной системе единственный выход для нашей страны. Тем более, что готовность России к такой системе, весьма низкая в 1917 году, могла за эти полвека только снизиться». Указывая на то, что люди «веками жили» в условиях «авторитарных государственных систем», он подчеркивает их «достоинства» «устойчивости, преемственности, независимости от политической трясучки». «И если Россия, — продолжает Солженицын, — веками привычно жила в авторитарных системах, а в демократической за 8 месяцев 1917 года потерпела такое крушение, то может быть... следует признать, что эволюционное развитие нашей страны от одной авторитарной формы к другой будет для нее естественней, плавней, безболезненней?» (Из-под глыб, YMKA-PRESS, 1974, с. 25-27).
К началу страницы
МСВС ждет Ваших комментариев: wswsru@gleichheit.de
© Copyright
1999-2008,
World Socialist Web Site |
