НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский
Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Ближний Восток : Ирак

Версия для распечатки

Коммунистическая партия Ирака присоединяется к администрации вашингтонских марионеток в Багдаде

Питер Саймондс
23 августа 2003 г.

Данная статья была опубликована на английской странице МСВС 29 июля 2003 года.

История сталинизма изобилует случаями подлого предательства, но решение Коммунистической партии Ирака (КПИ) послать своего представителя в Административный совет (Governing Council), члены которого были тщательно отобраны администрацией Буша для прикрытия неоколониального закабаления страны, не имеет прецедента.

Уже то, что Вашингтон пригласил КПИ войти в состав своей марионеточной администрации в Багдаде, свидетельствует о глубине кризиса, с которым США столкнулись в Ираке. Американские войска три месяца спустя после вторжения ежедневно подвергаются атакам партизан, а враждебно настроенное население все чаще протестует против нехватки жизненно необходимых товаров и услуг: продуктов питания, питьевой воды и электроэнергии.

В то время как толпы иракцев выходят на улицу, чтобы требовать прекращения американской оккупации, КПИ приняла решение войти в состав администрации, которую многие считают сборищем презренных предателей. На первом заседании совета, 13 июля, лидер КПИ Хамид Маджид Муса занял место среди отвратительного сборища иракских эмигрантов, бизнесменов, церковников, политических шарлатанов и откровенных преступников, вроде осужденного расхитителя Ахмеда Чалаби, составляющих этот Административный совет.

КПИ попыталась оправдать свое решение, утверждая, что создание этого органа является шагом в сторону демократии и независимости Ирака. Этим самым сталинисты просто повторяют отговорки гангстеров из Белого дома, которыми те оправдывают свое незаконное вторжение в Ирак. Вашингтон никогда не собирался «освобождать» иракский народ; его целью была оккупация страны, создающая предпосылки для разграбления ее ресурсов и проведения интересов Вашингтона по всему Ближнему Востоку.

Войдя в состав Административного совета, КПИ легитимизировала незаконную войну и одобрила продолжающееся американское господство в Ираке. Теперь эта партия несет полную политическую ответственность за политику Вашингтона, в том числе и за варварское подавление любого сопротивления, равно как и за планы американских корпораций по захвату и разграблению экономики страны — в первую очередь, ее огромных нефтяных запасов.

Нелепым образом КПИ попыталась изобразить свое вхождение в Административный совет как собственную победу — «уступку», вырванную у американских оккупантов. Муса лично встретился с вашингтонским наместником в Багдаде, Полом Бремером III, тесно связанным с наиболее милитаристскими элементами в администрации Буша, чтобы потребовать участия Компартии в совете. «В ходе политического процесса были попытки оттеснить нашу партию, — пояснял Муса в интервью одной иранской газете, — но в конце концов они потерпели поражение».

В передовой статье газеты КПИ Тарик аль-Шааб подчеркивается, что Бремер был вынужден «уступить» и назначить «Административный совет» с ограниченными полномочиями, а не просто лишь консультативный «Политический совет». Однако никакая словесная эквилибристика не может скрыть того, что КПИ была кооптирована в колониальный орган, созданный с целью сдерживания и подавления протестов против американского правления. Ведь все властные полномочия сосредоточены в руках у Бремера, к тому же он волен отменять решения совета. Более того, создавший этот орган Вашингтон может снять с должности любого из его членов, который станет противиться американским требованиям или просто окажется более не нужным.

Принятое КПИ решение отнюдь не потребовало от нее какой-либо переоценки ценностей. Уже многие годы сталинисты являются подручными различных иракских буржуазных группировок, пользующихся покровительством Вашингтона. Правда, они официально не вошли в число организаций, финансируемых на основании американского Закона об освобождении Ирака, принятого в 1998 году, однако КПИ поддерживала очень тесные отношения с этими группами, в особенности, с двумя курдскими полувоенными организациями — Демократической партией Курдистана (ДПК) и Патриотическим союзом Курдистана (ПСК).

Перед началом американского вторжения КПИ выражала свою обеспокоенность, призывала ООН и «международное сообщество» не допустить войны. Но после падения Багдада эта партия быстро отказалась от своих осторожных протестов и приветствовала военное поражение баасистского режима от рук военных США как победу. Вместе с ДПК, ПСК и другими проамериканскими организациями она критиковала отдельные аспекты оккупации и предлагала созвать национальное совещание для создания переходного правительства при поддержке ООН. Но когда Вашингтон решительно отверг возможность подобного образования и, при поддержке ООН, заявил о намерении создать совет, все вышеупомянутые организации быстро согласились с США. За ними последовала и КПИ.

Административному совету предстоит распределить министерские посты среди своих членов. Не важно, какой именно пост достанется Мусе — КПИ вместе с остальными членами совета уже обязалась сдерживать протесты против оккупации. На вопрос об отношении к организуемой США распродаже иракской нефтяной промышленности член ЦК КПИ Салам Али недавно дал уклончивый ответ. Он не осудил приватизацию как таковую, но лишь подчеркнул, что иракский народ должен иметь «право распоряжаться этими ресурсами».

Члены КПИ, принимавшие участие в митинге 14 июля по случаю годовщины свержения иракской монархии в 1958 году, гораздо откровеннее формулировали политику своей партии. Например, инженер-электрик Фалех Кадин без обиняков заявил корреспонденту New York Times : «Мы хотим рыночную экономику». Конечно, должно существовать и какое-то социальное обеспечение, говорил Кадин, но не может быть и речи о том, чтобы государство владело промышленными предприятиями. Его с гордостью поддержал другой член партии Абу Салах: «Мы стараемся укрепить частный сектор».

История предательства

Предательство КПИ, конечно же, усилит царящий ныне в Ираке политический хаос и позволит реакционным группировкам исламских фундаменталистов — хотя бы на короткое время — воспользоваться в собственных интересах растущим сопротивлением против американской оккупации. В интересах тех иракцев, которые стремятся покончить с американским правлением и найти прогрессивное решение тяжелого политического и экономического кризиса своей страны, необходим критический анализ истории КПИ.

Непосредственное включение КПИ в американские оккупационные структуры в Ираке вытекает не из марксизма, а из его противоположности — сталинизма. Хотя эта партия и говорит о своей приверженности «социализму» и «коммунизму», она никогда не вела борьбу за политическую независимость рабочего класса, а пыталась подчинить иракских рабочих той или иной группировке национальной буржуазии.

Когда КПИ была основана (в 1934-м году) и принята в Коммунистический Интернационал, сталинистская бюрократия в Москве уже отказалась от главного в марксизме — социалистического интернационализма, осудив его как «троцкизм», и вместо этого опиралась на реакционную националистическую теорию «построения социализма в отдельной стране». В течение последующих четырех лет, кульминацией которых стали печально известные Московские процессы 1936-1938 годов, Сталин и его пособники оклеветали и убили в Советском Союзе и за рубежом лучших представителей целого поколения революционных лидеров, рабочих и интеллигенции, пытаясь таким образом ликвидировать сопротивление своей политике.

Из теории «социализма в отдельно взятой стране» в применении к отсталым капиталистическим странам вытекала так называемая теория двух этапов, отрицающая какую-либо независимую политическую роль рабочего класса. Подобно меньшевикам, против которых Ленин и Троцкий боролись до русской революции, сталинисты утверждали, что в странах, отставших в своем капиталистическом развитии, задачи буржуазной революции — достижение национальной независимости, демократических прав и проведение земельной реформы — будут выполнены национальной буржуазией. Отодвинув социализм на «второй этап» в далекое будущее, рабочий класс должен лишь поддерживать и помогать «прогрессивному крылу» класса капиталистов.

В противоположность этой перспективе теория «перманентной революции», разработанная Львом Троцким, объясняла, что в эпоху империализма буржуазия по сути своей не способна играть какую бы то ни было прогрессивную роль. Рабочий класс должен возглавить борьбу за национальную независимость и демократические реформы, которая неизбежно сразу же перейдет к решению социалистических задач.

Теории двух этапов суждено было привести к катастрофическим последствиям в Ираке в ходе событий, последовавших за свержением монархии частью военных в июле 1958 года. В отличие от прежних дворцовых переворотов, организовавшие свержение короля «Свободные офицеры» находились под влиянием растущих антиколониальных настроений, распространившихся по всему Ближнему Востоку, и таких националистических деятелей, как Гамаль Абдель Насер в Египте. Монархию презирали как орудие британского господства в Ираке, против нее уже в 1940-е и 1950-е годы поднимались мощные движения протеста.

Однако новое правительство бригадного генерала Абдель Карима Касима оказалось столь же неспособным выполнить требования масс по предоставлению демократических прав и созданию приемлемого уровня жизни, как и правительства других ближневосточных государств. Для удовлетворения этих требований была необходима революционная перестройка общества, но буржуазные лидеры, подобные Касиму и Насеру, были по сути своей неспособны проводить ее. Хотя Касим иногда и апеллировал к антиимпериалистическим настроениям масс, он безжалостно расправлялся с любой угрозой системе прибыли.

События в Ираке после 1958 года примечательны своей схожестью с трагедией, которая позже развернулась в Индонезии и завершилась кровавым военным переворотом при поддержке ЦРУ в 1965-1966 годах. В обоих случаях сталинистские партии постарались сделать рабочий класс заложником так называемых прогрессивных буржуазных лидеров, поддерживали их антиимпериалистический авторитет, сдерживали любое проявление независимой борьбы масс и проложили путь для возрождения и прихода к власти наиболее реакционных элементов.

Хунта Касима в значительной степени зависела от КПИ — единственной политической партии, пользовавшейся значительной поддержкой в народе. Пережив подполье и репрессии во времена монархии, КПИ стала важным центром притяжения, быстро создала профсоюзы и крестьянские организации, насчитывавшие тысячи членов. Ее поддерживали отдельные слои интеллигенции и военных, и она пользовалась также значительным влиянием в Народном сопротивлении — народной милиции, насчитывавшей более 10 тысяч человек.

С другой стороны, Касим столкнулся с расколом в рядах самих «Свободных офицеров». Опираясь на поддержку КПИ, он выступил против группы офицеров, сплотившихся вокруг его соперника, генерала Абдель Салама Арифа, и требовавших присоединения Ирака к Объединенной Арабской Республике (ОАР) Насера — созданному в 1958 году союзу Египта и Сирии. Ариф был уволен в отставку и стал центром притяжения для оппозиционеров: правых националистов, панарабистов и исламистских организаций; среди них оказалась и партия БААС (партия Арабского Социалистического Возрождения). Все они выступали против Касима и КПИ.

КПИ даже не пыталась овладеть властью. На своем первомайском митинге в Багдаде в 1959 году, собравшем около 300 тысяч человек, главным требованием партии было включение ее представителей в правительство. В тот момент Касим отказался это сделать, но всего через два месяца, стремясь заручиться поддержкой коммунистов и в дальнейшем, он предоставил министерские посты члену партии Назиху аль-Дулайми и двум политикам, которые сочувствовали КПИ.

Руководство КПИ все же обсуждало возможность взятия власти, но, как говорится в одном историческом исследовании, «после яростных споров в Политбюро было решено: хотя партия и может захватить власть, нужно признать правильным первоначальный анализ характера буржуазной революции... Поэтому партия решила умерить свои требования или по крайней мере не торопить их выполнение и вообще стала проводить соглашательскую политику по отношению к Касиму [ Iraq Since 1958 (Ирак после 1958 года), Marion Farouk-Sluggett and Peter Sluggett, p. 69]».

Эти политические процессы имели вполне определенные неизбежные последствия. Отказ КПИ мобилизовать массы для захвата власти подтолкнул реакционные силы к более настойчивому выдвижению своих требований. Касим, не имевший собственной независимой социальной базы, попытался удовлетворить их и обрушил репрессии на КПИ. Но даже когда правительство в 1960 году ограничило деятельность массовых организаций КПИ, запретило ее газеты и арестовало ее активистов, партия продолжала цепляться за Касима. Дулайми оставался в составе правительства и был отправлен в отставку лишь в ноябре 1960 года.

Касим, которого поддерживала лишь часть военных, оказывался все более изолированным и уязвимым. В октябре 1959-го года его попыталась убить группа членов партии БААС, руководимая 23-летним Саддамом Хусейном. А в феврале 1963 года группа правых офицеров при поддержке партии БААС устроила военный переворот. Из-за союза КПИ с Касимом рабочий класс оказался совершенно беззащитным. Собравшиеся у министерства обороны толпы умоляли Касима дать им оружие, но получили отказ.

Последовала кровавая резня: баасистские головорезы сначала схватили и казнили Касима и его ближайших сотрудников, а после этого принялись за коммунистов. Согласно сведениям из нескольких, независимых друг от друга источников, к тому времени ЦРУ установило тесные связи с партией БААС, поддержало путч и, как и спустя три года в Индонезии, предоставило палачам списки руководителей КПИ для проведения массовых казней. Результаты оказались ужасными.

«В первые же дни путча рядовых членов партии и сочувствующих коммунистам начали арестовывать по месту жительства или расстреливать на улицах, как только они выходили на демонстрации в отважной, но тщетной попытке "защитить революцию", к чему их в тот момент призывали листовки партии. Хусайн аль-Ради, первый секретарь партии, и многие члены ЦК были схвачены и позднее убиты. Сейчас невозможно установить точное число жертв, но многие тысячи были брошены в тюрьму, спортивные сооружения превращены в тюрьмы для большого количества заключенных. Людей убивали на улице, пытали до смерти в застенках и казнили после фиктивных "судов". Многие из тех, кто остался в живых, получили длительные сроки тюремного заключения, оказавшись в ужасных условиях» (ibid, p. 86).

Число убитых оценивается в 3000 человек. Авторы книги Ирак после 1958 года удивляются тому, что КПИ никак не подготовилась к подобному повороту событий, хотя «уже некоторое время знала о готовящемся перевороте». В частности, они считают «почти необъяснимым» то, что партия не предприняла никаких мер для защиты собственных лидеров и рядовых коммунистов. Но в таком параличе нет ничего удивительного. Всегда покорно выполняя волю Касима, вожди КПИ оказались не готовы к каким бы то ни было действиям, которые иракский лидер мог бы счесть враждебными — даже если их целью было спасение собственных жизней.

Союз с баасистами

КПИ не извлекла никаких уроков из трагических событий 1963 года. Более того, в последующие десятилетия партия снова не раз действовала согласно своей обанкротившейся стратегии двух этапов.

Хотя баасисты сыграли важную роль в перевороте 1963 года, они не смогли удержаться у власти и скоро были оттеснены соперником Касима Арифом. Партия БААС в Ираке была создана только в начале 1950-х годов как придаток сирийской партии БААС, а ее структуры подверглись репрессиям после неудавшегося покушения на Касима. В 1963 году, даже по собственным оценкам, эта организация насчитывала только 850 полноправных членов и 1500 сочувствующих.

Лишь в 1968 году партия БААС снова захватила власть, воспользовавшись внутренними склоками предшествовавших военных режимов и их непопулярностью. Осознавая политическую изоляцию своего правительства, лидер баасистов Гасан Абу Бакр обратился за поддержкой к КПИ, предложив ей три министерских поста в своем кабинете. Целью этого маневра также было укрепление связей со сталинистской бюрократией в Москве — главным поставщиком вооружения иракскому режиму и потенциальным источником помощи.

Хотя КПИ тогда отвергла это предложение, она, тем не менее, не выдвинула никаких принципиальных возражений. Под давлением Москвы руководство КПИ уже начало приспосабливаться к «прогрессивным насеристским элементам» в предшествующих военных режимах. По мере того, как баасистское правительство все больше полагалось на поддержку Советского Союза, КПИ не представляло труда, подчиняясь политическим требованиям Москвы, находить общий язык с партией, которая всего несколько лет тому назад убивала коммунистов, и даже объявить, что она является прогрессивной организацией.

Толчок этому процессу дала предпринятая баасистским режимом национализация нефтяной промышленности. Эта мера, направленная на максимальное использование в своих интересах роста цен на нефть в начале 1970-х годов, требовала тесного взаимодействия с Советским Союзом, который предоставлял Ираку рынки сбыта и необходимые технологии. Москва, в свою очередь, была заинтересована в установлении такого рода связей и оказывала давление на КПИ, требуя от нее открытой поддержки правительству. В апреле 1972 года КПИ заявила, что недавнее развитие событий «стало поворотным пунктом в борьбе народа», выразив готовность присоединиться к Национально-прогрессивному фронту, в котором главную роль играла партия БААС. В мае того же года два высших руководителя КПИ были назначены членами баасистского правительства, а через две недели Ирак национализировал свою нефтяную промышленность.

КПИ оставалась в составе Национально-прогрессивного фронта в течение 7 лет. Тем самым, она несет ответственность за преступления баасистского режима против рабочего класса, за репрессии по отношению к курдам и шиитам. Партия БААС воспользовалась своим господствующим положением не только для того, чтобы принудить КПИ слепо согласиться с ее политикой, но и для того, чтобы расширить свое влияние на сферы, в которых она ранее не была представлена, например, на профсоюзы. КПИ любой ценой сохраняла союз с баасистами — даже после того, как режим развязал новую волну репрессий против коммунистов в 1978 году. Она вышла из Национально-прогрессивного фронта только в 1979 году.

Нынешнее решение КПИ войти в состав органа вашингтонских марионеток в Багдаде, которое вроде бы противоречит прежней риторике коммунистов, получает вполне удовлетворительное объяснение в свете жалкой истории этой партии. Все годы своего существования КПИ старалась примазаться к той или другой группировке иракской буржуазии, способность которых изображать «антиимпериалистов» проистекала из готовности к маневрам между Вашингтоном и Москвой во время «холодной войны». Но эта готовность исчезла в момент развала Советского Союза в 1991 году. В течение следующего десятилетия даже наиболее радикальные национально-освободительные движения — начиная с Организации Освобождения Палестины (ООП) на Ближнем Востоке и кончая Африканским Национальным Конгрессом (АНК) в Южной Африке — прекратили любое сопротивление диктату великих держав.

Глубоко скомпрометировавшая себя в глазах народных масс поддержкой баасистской диктатуры и подвергшаяся репрессиям КПИ в течение двух прошедших десятилетий оставалась жалким охвостьем. В 1990-е годы она влачила маргинальное политическое существование в так называемой бесполетной зоне на севере страны. Вашингтон создал эту демилитаризованную зону после первой войны в Заливе 1990-1991 годов, а ее патрулированием занимались американские и британские военные самолеты. С разрешения курдских военных формирований КПИ обосновалась на населенной курдами территории и принялась рекламировать различных курдских лидеров в качестве очередного воплощения слоя «прогрессивной буржуазии».

Северная бесполетная зона служила рассадником империалистических интриг. Оттуда проводил свои операции Иракский Национальный Конгресс (ИНК) Ахмеда Чалаби и Иракское Национальное Согласие (ИНС). Обе организации возникли при поддержке ЦРУ и других западных разведывательных служб. КПИ поддерживала связи со всеми этими группами, а также сама вела переговоры с американскими должностными лицами. Когда эти насквозь продажные образования согласились войти в состав багдадского Административного совета, КПИ, оставаясь верной самой себе, последовала за ними.

Рабочие, интеллигенция и молодежь в Ираке и на всем Ближнем Востоке, стремящиеся к борьбе против империалистической войны и неоколониального угнетения, должны извлечь необходимые политические уроки из этой истории. Крушение Советского Союза — это не гибель социализма, а наиболее острое проявление более общего процесса: поражения всех национальных партий и программ под давлением глобализации производства. Поэтому, как в Ираке, так и на Ближнем Востоке, необходимо строить партии, основанные на программе и перспективе Международного Комитета Четвертого Интернационала, всемирной троцкистской партии — единственной, которая всегда защищала принципы социалистического интернационализма от сталинистского предательства.