World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Северная Америка

Версия для распечатки

50 лет со дня казни Розенбергов

Питер Даниэльс и Билл Вэнн
16 октября 2003 г.

Данная статья была опубликована на английской странице МСВС 19 июня 2003 года.

19 июня исполнилось 50 лет со дня казни Юлиуса и Этель Розенбергов по обвинению в заговоре с целью шпионажа в пользу Советского Союза.

Сейчас уже ушли из жизни многие современники Розенбергов, для которых преследование и санкционированное государством убийство этой молодой пары было наиболее жестоким эпизодом одного из самых мрачных периодов американской истории. Однако и сегодня у миллионов людей во всем мире фамилия Розенбергов пробуждает воспоминания о «холодной войне», маккартистской «охоте на ведьм» в США и обо всех преступлениях, которые связанны с глобальным антикоммунистическим крестовым походом Вашингтона. Казнь отца и матери двух маленьких детей, двух жителей Нью-Йорка (ему в момент смерти было 35 лет, ей — 37) показывает, на какое варварство способны правящие круги США, когда они чувствуют угрозу своим жизненно важным интересам.

Хотя с тех пор прошло пять десятилетий, связанные с делом Розенбергов проблемы в настоящее время приобрели наибольшую остроту за весь период времени, последовавший за этой казнью. Администрация США сейчас снова стремится запугать все население страны, пытаясь таким образом подавить инакомыслие и править только в интересах богатой элиты. Под предлогом глобальной «войны против терроризма» она протолкнула Закон о патриотизме (Patriot Act), — частично разработанный по примеру антикоммунистического закона о внутренней безопасности, предложенного Мак-Карраном (McCarran) 50 лет тому назад, — который предоставляет правительству широкие, противоречащие Конституции США полномочия: арестовывать без предъявления обвинения, держать в тюрьме без суда и осуществлять неограниченный полицейский надзор.

Сегодня, как и тогда, правительство нагнетает страх и атакует демократические права. Все это направлено на подавление широкого сопротивления американской военной агрессии за рубежом.

Арест Розенбергов в 1950 году, суд над ними и смертный приговор в 1951, а также их казнь в 1953 году стали кульминацией общенациональной антикоммунистической истерии и «охоты на ведьм». В течение пяти лет, предшествовавших казни Розенбергов, Комитет палаты представителей по расследованию антиамериканской деятельности (КРААД) провел 84 слушания, посвященные «коммунистической подрывной деятельности». Людей, отказавшихся сотрудничать с этим комитетом и «назвать имена» — включая группу, известную под названием «Голливудской десятки», — обвинили в неуважении к Конгрессу и бросили в тюрьму. Миллионы рабочих принуждали давать клятву верности, а около 15 тысяч федеральных служащих были уволены или вынуждены были подать в отставку. Этим занимались созданные администрацией Трумэна (Truman) «советы лояльности».

В главных отраслях промышленности запугивание «красной опасностью», проводившееся с ведома и при помощи профсоюзной бюрократии АФТ/КПП, увенчалось изгнанием с заводов наиболее активных рабочих и обеспечило политическое подчинение американского рабочего движения капиталистическому государству и его двухпартийной системе, дав толчок к распаду рабочего движения, превратившегося сегодня в придаток системы корпоративной власти. Были составлены черные списки, в которые заносились имена не только голливудских актеров, режиссеров и других деятелей кино, но также и рабочих.

Маккартистская «охота на ведьм» сопровождалась поворотом во внешней политике в сторону всемирной контрреволюции, при помощи которой Вашингтон пытался остановить волну революционных выступлений после Второй мировой войны. Это делалось во имя противостояния «советской агрессии» и «коммунистической подрывной деятельности».

Когда Советский Союз в августе 1949 года провел испытания своей первой атомной бомбы и в том же году победила революция в Китае, разработанную американскими правящими кругами внешнюю политику охватил кризис, и начались поиски «козлов отпущения» — людей, на которых можно было свалить вину за «потерю» Китая и за рост военной мощи СССР.

Преследование Розенбергов явилось недвусмысленным сигналом со стороны правительства США. Сам Юлиус сказал об этом следующее незадолго до того, как был убит: «Этот смертный приговор не удивил меня. Так оно и должно было случиться. Должно было появиться дело Розенбергов, потому что нужно усилить истерику в Америке, чтобы Корейская война стала приемлемой для американского народа. Истерика и страх нужны в Америке, чтобы увеличить военные расходы. И нужно было вогнать нож в сердце левым, чтобы показать им — вы уже не отделаетесь пятью годами за нарушение закона Смита [1] или всего одним годом тюрьмы за неуважение к суду. Мы вас прикончим!»

Правительство решило во что бы то ни стало доказать, что Розенберги совершили, по словам Эдгара Гувера (Edgar Hoover), «преступление века» — украли «секрет атомной бомбы» и передали его Москве.

В последние годы появились сведения о том, что, возможно, Юлиус Розенберг в годы Второй мировой войны действительно был в какой-то момент причастен к передаче разведывательных данных советской стороне. По словам одного агента советской разведки, работавшего с Розенбергом в военные годы, передаваемая информация имела отношение не к атомной бомбе, а, скорее, к электронике. В любом случае, утверждение о том, что он разгласил «секрет атомной бомбы», является совершенно нелепым.

«Советы» уже имели программу по разработке ядерного оружия, и правительство США, как и американские ученые, считало, что рано или поздно СССР добьется своей цели. Передача какой бы то ни было полезной информации о проекте «Манхэттен» потребовала бы доставки в СССР десятков томов научных документов и, конечно же, была не по силам как Розенбергам, так и любому другому обвиняемому — участнику предполагаемой группы шпионов.

Необходимо подчеркнуть, что в то время, когда будто бы имел место этот заговор, Советский Союз был союзником Соединенных Штатов в войне, а не их противником. Помощь СССР, не на жизнь, а на смерть сражавшемуся с нацистской агрессией, едва ли была преступлением в глазах большинства американцев; к тому же многие подозревали, что западные державы довольны тем, как советский народ истекал кровью под ударами нацистов.

Многие в администрации американского президента Рузвельта, а также среди ученых, принимавших непосредственное участие в американских усилиях по разработке атомной бомбы, считали, что информацией об этом оружии нужно поделиться с СССР и что любое разработанное в США оружие должно быть поставлено под контроль международной комиссии с участием Советского Союза. Имелись серьезные опасения, что попытки скрыть информацию о бомбе лишь усугубят напряженность в отношениях с Москвой и неизбежно приведут к ядерной гонке вооружений.

Однако вскоре после завершения Второй мировой войны началась «холодная война» и самая настоящая гонка вооружений; не заставила себя ждать и охота на шпионов. К январю 1950 года бывшего сотрудника Государственного департамента США Олджера Хисса (Alger Hiss) осудили за дачу ложных показаний в связи с обвинениями в шпионаже, хотя его самого никто не обвинял в этом преступлении. Через две недели в Англии по обвинению в передаче Советскому Союзу информации о разработках США в области ядерного оружия был арестован британский физик Клаус Фукс (Klaus Fuchs).

На той же неделе сенатор Джозеф Маккарти (Joseph McCarthy) от штата Висконсин получил известность в масштабе всей Америки своими широковещательными утверждениями о проникновении коммунистов в Государственный департамент и другие государственные учреждения США. Коммунистическую партию запретили, ее лидеров посадили в тюрьму по позднее объявленному антиконституционным закону Смита, который запрещал выражать «одобрение» насильственному свержению правительства (вполне в духе Оруэлла!). Потом вспыхнула Корейская война, а через две недели арестовали Юлиуса Розенберга.

За арестом Фукса последовало подробное расследование, которое вывело на след американских ученых и техников. Через несколько месяцев следователи добрались до Юлиуса Розенберга.

Политический характер направленной против Розенбергов судебной инсценировки становится ясным, если сравнить их казнь с приговорами, которые в Великобритании были вынесены лицам, действительно имевшим возможность снабжать Советский Союз информацией об атомной бомбе и признавшим свою вину. Родившийся в Германии британский ученый Фукс, сознавшийся в передаче сведений о бомбе Советам, после приговора провел в тюрьме 9 лет. Британский физик Алан Нанн Мэй (Alan Nunn May), также сознавшийся в шпионаже и даже в передаче обогащенного урана советскому резиденту, отсидел шесть лет.

Почему именно Розенберги стали мишенью столь мстительного линчевания со стороны правосудия? Для того чтобы понять их судьбу, необходимо разобраться в политических убеждениях, послуживших мотивом их действий.

Жизненный путь супружеской пары Розенбергов был таким же, как и у тысяч других иммигрантов или американцев в первом поколении, в особенности еврейских иммигрантов, проживавших в Нью-Йорке во время Великой депрессии. Приобретя радикальные взгляды под влиянием бедности, неравенства и угрозы фашизма, а также вдохновленные русской революцией, Этель и Юлиус Розенберги еще подростками вступили в американский комсомол.

Однако в то время, когда они были вовлечены в активную политическую жизнь, Коммунистическая партия США следовала курсу на создание Народного фронта, разработанному сталинистской бюрократией в Москве. Компартия партия занималась некритическим восхвалением Рузвельта и его «Нового курса», одновременно завоевывая значительное влияние в профсоюзах и в политической жизни страны в целом. Когда США вступили в войну, народнофронтовский курс достиг своей кульминации — КП стала называть коммунизм «американизмом ХХ века» и повсюду, где она контролировала профсоюзы, требовала у рабочих обещания не бастовать и увеличивать производительность труда. Эта партия стремилась получить поддержку на основе «дружбы с Советским Союзом», а не как руководящая сила в борьбе за социализм.

В то же время сталинистская бюрократия в Москве приняла авантюристское и политически безответственное решение: использовать членов компартий во всем мире, включая и членов КП США, в целях шпионажа, сделав их таким путем уязвимыми для обвинений со стороны антикоммунистов в том, что сторонники Компартии являются агентами иностранной державы.

Нет никаких сомнений в героизме Розенбергов, отказавшихся поддаться давлению «охотников на ведьм», но столь же ясно и то, что из-за политики КП и сталинизма они оказались совершенно не подготовленными к переменам, наступившим с началом «холодной войны» и лишившим их эффективного способа защиты.

Их адвокаты, близко связанные с Компартией, продемонстрировали неспособность дать политический отпор обвинению в рамках явно политического показательного суда. Правительство США стремилось развязать националистическую и антикоммунистическую истерию с целью добиться того, чтобы членство в Компартии и даже лишь поддержку ее идей приравнять к шпионажу в пользу СССР. Следуя советам своих адвокатов, Розенберги сослались на Пятую поправку [2], — когда их спросили, являются ли они членами Компартии. В тех обстоятельствах подобная тактика сыграла на руку обвинению и пришлась кстати в связи с обвинениями в заговоре.

Вначале газета компартии Daily Worker избегала писать об этом процессе, надеясь попросту переждать его. «Мы не хотели, чтобы нас каким-либо образом связывали со шпионажем, — признавался в 1991 году в интервью тогдашний ее редактор Джон Гейтс (John Gates). — Для большинства населения слова "шпион" и "коммунист" были синонимами. Мы вели себя очень осмотрительно».

После вынесения смертного приговора последовала двухлетняя кампания по спасению жизни Розенбергов. Миллионы людей во всем мире собирали подписи под прошениями, принимали участие в демонстрациях и акциях протеста. Тем временем дело рассматривалось в Апелляционном суде и, наконец, в Верховном суде США.

В феврале 1952 года Апелляционный суд Второго округа принял неблагоприятное для обвиняемых решение. В октябре того же года Верховный суд объявил, что отказывается слушать это дело.

Четыре судьи Верховного суда были готовы в последний момент отложить исполнение приговора, но нужен был кворум — пять судей (большинство). 19 июня 1953 года было созвано специальное заседание Верховного суда, которое решило не продлевать отсрочку казни, предоставленную судьей Уильямом О. Дугласом. Той же ночью Розенбергов казнили в нью-йоркской тюрьме «Синг-Синг».

Представленные на суде доказательства их вины, а также последующие заявления главных действующих лиц этого дела позволяют считать его грубой политической провокацией. Судья Ирвин Кауфман (Irving R. Kaufman), который вел процесс, проявил такую предвзятость, что даже вызвал гнев члена Верховного суда Феликса Франкфуртера (Felix Frankfurter). Теперь также известны другие грубые нарушения закона со стороны Кауфмана: перед началом процесса он недопустимым образом обсуждал дело с представителями обвинения и дал правительству обещание вынести смертный приговор.

Как ныне признают почти все, Этель Розенберг вообще не имела никакого отношения к шпионажу. Ее брат, давший на суде наиболее важные показания против нее, позднее рассказал, что обвинил ее, выполняя соглашение с прокуратурой, чтобы спасти себя и уберечь от преследований свою жену.

Властям было прекрасно известно, что молодая мать двоих детей ни в чем не повинна, однако они решили использовать ее в качестве заложницы — в надежде на то, что нависшая над ней угроза казни поможет сломить ее мужа. В конце концов она была казнена за то, что не отреклась от мужа, а ее супруг отказался пресмыкаться перед правительством.

Очевидцы казни сообщают, что Юлиус и Этель Розенберги проявили замечательное присутствие духа перед лицом смерти на электрическом стуле. Водворенная в кресло, из которого только что убрали мертвое тело ее мужа, Этель поцеловала в щеку тюремную надзирательницу. Палачу пришлось пять раз включать ток, так как кожаная шапочка с электродом оказалась слишком велика для ее головы.

Оправдывая это варварское, санкционированное государством убийство, судья Кауфман в заключение процесса разразился реакционной тирадой. Он заявил, что предполагаемое преступление Розенбергов «хуже, чем убийство», и сказал: «Я считаю, что ваши действия — передача атомной бомбы русским в момент, когда, по мнению наших лучших ученых, России нужны были годы для ее доработки — стали причиной коммунистической агрессии в Корее, где число жертв уже превысило 50 тысяч человек, и неизвестно, сколько еще невинных людей поплатятся своей жизнью за ваше предательство... Доказательства вашей измены мы ежедневно видим на каждом шагу — ведь действия гражданской обороны по всей стране призваны подготовить нас к ядерной атаке».

Даже если бы Розенберги действительно были повинны в приписываемом им преступлении (а они не были ни в чем виноваты), то и тогда скорее заслуживали бы благодарности, так как в этом случае их действия спасли бы жизнь миллионам людей. Производимое в СССР ядерное оружие сдерживало агрессивные намерения американского империализма в течение всего послевоенного периода. Если бы Москва не располагала бомбой, то были бы приняты предложения бешеных милитаристов — таких как генерал Дуглас Макартур (Douglas MacArthur) (во время Корейской войны) и генерал Кэртис Лемэй (Curtis LeMay) (во Вьетнамскую войну) — о применении ядерного оружия.

Хотя внешняя политика московской сталинистской бюрократии носила контрреволюционный характер, так как приводила рабочий класс к поражению в одной стране за другой, само существование Советского Союза, обладавшего ядерным оружием, решительно сдерживало американские амбиции. Разочарование американского правящего класса из-за невозможности воспользоваться военным преимуществом для того, чтобы навязать свою волю всему миру, вылилось в подлую политическую месть Розенбергам.

Относительно недавно Советский Союз распался, и, следовательно, исчезла угроза ядерного возмездия, препятствовавшая глобальным интригам империализма США. Результатом этого стала доктрина администрации Буша о превентивной войне и извержение американского империализма, которое грозит очередной мировой войной.

В продолжение всех 50 лет, прошедших после казни Розенбергов, их дело продолжает вызывать яростные споры. Под влиянием движения против войны и расширения гражданских прав это политическое убийство, совершенное правительством США, подталкивало к действию все новые поколения рабочих и молодежи. В 1971 году Э.Л. Доктороу (E. L. Doctorow) написал Книгу о Данииле — исторический роман о Розенбергах и их детях. При его содействии по этой книге был снят фильм Даниил (1983), режиссером которого стал Сидней Люмет (Sidney Lumet), а в ролях выступили такие звезды как Эдвард Аснер (Edward Asner), Линдсей Кроуз (Lindsay Crouse), Тимоти Хаттон (Timothy Hutton), Мэнди Патинкин (Mandy Patinkin), Аманда Пламмер (Amanda Plummer) и Джон Рубинштейн (John Rubinstein). Многие из них согласились сниматься за минимальное вознаграждение, а Хаттон даже отказался от роли за миллион долларов в другом фильме, чтобы выступить в главной роли в Данииле.

Сыновья Розенбергов, Майкл и Роберт Миропол (Meeropol), не пожалели сил, чтобы показать значение суда над их родителями. Их обоих в 1957 году усыновили Абель и Анна Миропол. Абель Миропол сочинял музыку (под псевдонимом Льюис Аллан — Lewis Allan) и написал слова известной в Америке песни «Strange Fruit», выражающей протест против линчевания афроамериканцев в южных штатах США.

Братья Миропол в 1975 году опубликовали книгу Мы — ваши сыновья, в которой рассказывают о том, что им пришлось пережить. Потом они основали Детский фонд имени Розенбергов, оказывающий помощь детям политических заключенных. В этом году 19 июня Фонд Розенбергов провел в Нью-Йорке мемориальное мероприятие, посвященное пятидесятилетию казни.

С другой стороны, некоторые экс-сталинисты и бывшие радикалы воспользовались делом Розенбергов для того, чтобы добиться примирения с политической реакцией. Наиболее известным среди них является Рональд Радош (Ronald Radosh) — соавтор изданной в 1983 году книги Дело Розенбергов. Опираясь на документы правительства и доводы прокуратуры, он поставил своей целью «доказать» вину Розенбергов, чтобы таким образом искупить грехи собственного левацкого прошлого.

В опубликованных им в 2001 году мемуарах Commies (Коммуняки), которые активно рекламируются правыми республиканцами, Радош прошел этот путь до логического и жалкого конца. Он пишет: «Левые оказались не правы не только в деле Розенбергов, но и почти во всем остальном тоже... весь социалистический проект был никуда не годным». Политические дельцы, вроде Радоша, охотно используют преступления советской бюрократии, прежде ими же горячо поддерживавшейся, чтобы оправдать свой переход в лагерь правых. При этом они клевещут на тех, кто отказывается вместе с ними пасть ниц перед политической реакцией.

Все подлинные сторонники демократических прав отстаивают память Юлиуса и Этель Розенбергов — точно так же, как они делают это в отношении мучеников Хэймаркета [3], повешенных в 1887 году, и Сакко и Ванцетти, казненных в 1927 году. Вопрос о том, действительно ли обвиняемые пытались помочь СССР, никогда не был главным для социалистического движения. Дело Розенбергов остается тем, чем оно было с самого начала — политическим судебным фарсом, жертв которого лишили жизни во имя интересов правящего класса, твердо намеренного защищать свое богатство и власть при помощи внутренних репрессий и внешней агрессии.

Примечания:

[1] Закон Смита (Smith Act) — назван так по имени конгрессмена Говарда Смита от штата Виргиния, разработавшего в 1940 году ту часть закона, которая направлена против подрывной деятельности. Этот законодательный акт (полное название — «Закон об иностранцах и регистрации») предусматривал драконовские наказания (до 20 лет тюремного заключения, с последующим 5-летним запретом работы в госучреждениях).
[2] Пятая поправка к Конституции США гарантирует обвиняемым в тяжких преступлениях право на отказ от дачи показаний, которые могут быть использованы против самих обвиняемых.
[3] В Чикаго на площади Хэймаркет (Сенном рынке) 4 мая 1886 года состоялась демонстрация примерно 1500 рабочих-поденщиков, требовавших введения 8-часового рабочего дня. Была брошена бомба, и начались столкновения с полицией, в результате которых погибло 7 полицейских и 4 демонстранта. Позднее арестовали и судили восемь анархистов, которых обвинили в изготовлении и взрыве этой бомбы. Хотя не было получено никаких доказательств их вины, четверым обвиняемым вынесли смертный приговор, и они были повешены. Пятый покончил с собой, а остальных трех после семилетнего заключения помиловал губернатор штата Иллинойс, посчитавший их осуждение несправедливым.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site