|
МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Ближний Восток : Ирак
Версия для распечатки
Поимка Саддама Хусейна — не выход из иракского тупика
От редакционной коллегии
10 января 2004 г.
Данная статья была опубликована на английской странице МСВС 15 декабря 2003 года.
Пленение бывшего иракского диктатора Саддама Хусейна, прятавшегося в подвале под крестьянским домом близ города Тикрит в центральной части Ирака, стала поводом для оглушительного ликования администрации Буша, оккупационных властей США в Ираке и американских средств массовой информации.
Волна вашингтонского триумфализма захватила и прежних противников незаконного вторжения США. Германский канцлер Герхард Шрёдер (Schroeder) и президент Франции Жак Ширак (Jacques Chirac) сразу же послали Джорджу Бушу свои трусливые поздравления.
Белый дом и СМИ, конечно же, будут ликовать еще не один день. Объявив Хусейна исчадием ада, подобным Гитлеру, они изображают его поимку поворотным пунктом на пути к созданию "свободного" и "демократического" Ирака. Такая интерпретация событий позволяет обойти молчанием ряд неудобных вопросов.
Первый из них был задан неким журналистом на пресс-конференции в штаб-квартире Временной коалиционной администрации в Багдаде после объявления о поимке Саддама. "Возможно ли руководить партизанской войной из ямы?" — спросил этот репортер.
Ответ, конечно же, отрицательный. Саддам Хусейн не занимался координированием нападений, число которых по всей территории Ирака сейчас достигает 55 в день. Он был преследуемым человеком, постоянно перемещавшимся с места на место и занятым лишь борьбой за собственную жизнь. Американские военные отметили, что у Хусейна и двух его спутников не было никаких средств связи — даже сотового телефона.
Должностные лица США отказались отвечать на вопросы о том, как они узнали об его местонахождении и полагается ли кому-либо обещанное за его голову вознаграждение в размере 25 миллионов долларов. Однако появились предварительные предположения, будто его выдали враги из числа членов его собственной — прежде правящей — партии БААС.
Тактический успех, каким является пленение Хусейна, может на недолгое время поднять падающий престиж оккупационных властей. Но вряд ли он позволит решить проблемы, с которыми США столкнулись при попытке заново колонизировать Ирак, а также едва ли поможет подавить растущее патриотическое сопротивление иракского народа.
Примечательно, что, без устали сообщая о радости иракцев такому повороту в судьбе Хусейна, американские телекомпании многократно показывали две демонстрации в Багдаде. Первую из них устроили сторонники Коммунистической партии Ирака, размахивавшие красными флагами с серпом и молотом, а вторую организовали мусульмане-шииты, дефилировавшие с портретами своих аятолл. Хотя обе эти группировки в той или иной степени сотрудничают с американскими оккупантами, ни одна из них, вероятно, не сможет стать опорой нового и более-менее стабильного режима, пользующегося поддержкой США.
Американские должностные лица также отказались сообщить, как они намерены поступить с находящимся ныне в их руках Хусейном. Генерал Рикардо Санчес (Ricardo Sanchez), командующий оккупационными войсками США в Ираке, оставил без ответа вопросы о том, будет ли пленник передан Административному Совету Ирака или же судим специальным трибуналом, о создании которого было объявлено лишь несколько дней тому назад. Он только заявил, что военные США продолжат "обработку" бывшего иракского президента.
Как бы ни сложилась дальнейшая судьба Хусейна, его в любом случае ожидает правосудие победителей. Ведь и Административный Совет Ирака, и новый трибунал образованы Вашингтоном и не обладают никакой легитимностью. Международное право не позволяет американским оккупационным властям судить бывших иракских должностных лиц.
В любом случае, если в связи с Ираком будут выдвинуты обвинения в военных преступлениях, то наиболее тяжелые из них заслужила сама администрация Буша — за планирование и осуществление неспровоцированной агрессии.
Вполне понятно, почему Вашингтон предпочел бы избежать публичного суда над Хусейном. Оккупанты говорят, что при поимке в субботу он проявил "готовность к сотрудничеству". Но точно так же можно охарактеризовать и его прежние отношения со сменявшими друг друга правительствами США в течение ряда лет.
В самом деле, тягчайшие преступления его режима против народа Ирака: ирано-иракская война, подавление шиитов и курдов и т.п., — совершались при активной поддержке Вашингтона. В этом прямо участвовали некоторые люди, продолжающие и сегодня играть ведущую роль в политике США, например, министр обороны Дональд Рамсфелд (Donald Rumsfeld) и новый специальный посланник Буша, бывший государственный секретарь Джеймс Бейкер (James Baker).
Так кем же является человек, оказавшийся сейчас в американском плену, и как он попал в это незавидное положение? Ответ на эти вопросы неразрывно связан такими факторами, как стремление США к господству над Ираком, постоянно проявлявшееся в течение второй половины ХХ века, а также история арабского национализма.
Путь, приведший Хусейна к власти в Ираке, начался в 1957 году, когда он в возрасте 20 лет вступил в Социалистическую партию арабского возрождения (БААС). Масс-медиа часто именуют баасистов "национальными социалистами", однако такое определение допустимо лишь с определенными оговорками. Приравнивание баасизма к нацизму, а Хусейна — к Адольфу Гитлеру, часто практикуемое Вашингтоном и сионистским режимом Израиля, является сознательным искажением фактов.
Ирак — отсталая и исторически угнетаемая страна, отнюдь не империалистическая держава, нацеленная на завоевание всего мира. Хусейн стоял во главе жестокой диктатуры, систематически подавлявшей иракский рабочий класс. Однако были и определенные различия между этим националистическим движением и полуфеодальными, компрадорскими режимами, создававшимися британским империализмом — например, правительством Нури аль-Саида, которого считал предателем его собственный народ и весь арабский мир.
Националистические режимы, подобные иракскому, пришли к власти в целом ряде стран, выступая с национальными и социальными программами, связанными с массовым антиколониальным движением. В отличие от предшествовавших им колониальных марионеточных режимов, а также феодальных монархий и эмиратов Персидского залива, они проводили политику, которая несла с собой определенные перемены в уровне жизни и условиях существования народных масс. К числу этих перемен относились улучшения в области здравоохранения и образования, расширение социальных прав женщин. Своей политикой — не только в Ираке, но и в других странах Ближнего Востока — эти режимы вызывали недовольство крупных империалистических держав. Характерным примером подобного рода политики были меры по национализации нефтяных богатств.
Противоречивый характер партии БААС
Партия БААС была основана во время Второй мировой войны и являлась частью набиравшей силу волны национализма и антиколониализма на Ближнем Востоке, в Африке и в Азии. Ее основателями была группа сирийских интеллектуалов, получивших образование во Франции, во главе которых стоял Мишель Афлак (Michel Aflaq). Они выдвинули программу панарабского национализма, направленную на преодоление отсталости, раскола и иностранного господства в регионе. Партия выступала за объединение всех арабов, за ликвидацию искусственных границ ("линий на песке"), доставшихся в наследство от колониального дележа после Первой мировой войны и выразившегося в образовании на Ближнем Востоке мозаики из экономически и политически нежизнеспособных государств. Партия также отстаивала необходимость создания светского и демократического правительства.
Лозунг партии БААС гласил: "Один народ — от Атлантики до [Персидского] залива!" Однако, подобно другим партиям этого региона, а также Африки и Азии, баасисты страдали "врожденной" неспособностью к последовательной борьбе против империализма. Являясь основным политическим инструментом малочисленной, слабой и алчной национальной буржуазии Ирака и Сирии, они столкнулись с непреодолимым стремлением местных правящих элит сохранить государственные структуры, унаследованные от колониального правления, поэтому не удалось достичь единства даже между Дамаском и Багдадом. Более того, оба режима оставались враждебными друг другу, когда баасисты пришли к власти в обеих странах.
В Ираке основными действующими лицами внутреннего конфликта были правящий режим и рабочий класс — самый организованный и политически развитый на Ближнем Востоке.
Хусейн пришел к власти в рамках этого сложного и противоречивого движения, выступая как представитель слоя буржуазных националистов, одержимого фанатичной ненавистью к коммунизму и готового идти на сделки с крупными империалистическими державами. В 1958 году Хусейна посадили в тюрьму за убийство его свояка — члена Коммунистической партии. Пять лет спустя он возвратился в Ирак из-за границы после того, как партия БААС примкнула к перевороту, свергнувшему левого националиста, генерала Абделькарима Кассима, что на короткое время привело партию к власти. Свержение Кассима произошло при поддержке ЦРУ, которое предоставило организаторам заговора списки с именами и адресами иракских коммунистов, чтобы облегчить их поимку и казнь.
В 1968 году при поддержке военных состоялся следующий переворот, и баасисты захватили власть, которую потом удерживали вплоть до американского вторжения в 2003 году. Хусейн стал главой службы внутренней безопасности, осуществлявшей реальную власть при новом режиме.
На момент прихода баасистов к власти в Ираке сложился стратегический альянс Вашингтона с диктатурой шаха в соседнем Иране. США и режим шаха в это время совместно оказывали давление на Ирак, стремясь заставить его пойти на невыгодные Багдаду уступки в вопросе о спорном участке границы по реке Шатт-эль-Араб.
Действуя в интересах Ирана и мстя за проведенную баасистским режимом национализацию собственности нефтяных компаний США в Ираке, Вашингтон и Тегеран при поддержке Израиля стали подстрекать курдских националистов к восстанию против Багдада. ЦРУ вооружало и финансировало курдские организации, а иранские военные оказывали им непосредственную материально-техническую помощь.
После резкого изменения политической ситуации в Иране — падения полицейского государства шаха и прихода к власти режима исламских фундаменталистов [в 1979 году] — столь же резко изменился и курс Вашингтона в этом регионе. США установили более тесные отношения с Ираком, подталкивая его к обострению пограничного спора с Ираном и к активному противодействию любому расширению влияния иранской революции. В частности, американцы опасались восстания шиитов в важнейших нефтеносных районах на юге Ирака и на востоке Саудовской Аравии, которое могло поставить под угрозу поставки нефти в США.
Реакцией Ирака на новую стратегическую ориентацию Вашингтона стала массовая чистка рядов партии БААС и занятие Хусейном поста президента в июле 1979 года. Главной целью чистки явилось разрушение альянса с иракской Компартией, которая вместе с баасистами входила в коалиционное правительство. Казни членов КПИ и баасистов, наиболее тесно сотрудничавших в рамках этого альянса, были своеобразной "оливковой ветвью", протянутой Вашингтону. Прошло чуть меньше года, и иракский режим начал войну с Ираном из-за Шатт-эль-Араб.
Хотя цели Ирака были весьма ограниченными, и Хусейн надеялся на их достижение, опираясь на поддержку американцев, эта война оказалась политической ошибкой. Ирак втянулся в кровопролитный конфликт, стоивший жизни целому миллиону людей и подпитывавшийся политикой иранской революции.
Именно в этот период Вашингтон установил наиболее тесные связи с Хусейном, предоставляя баасистскому режиму помощь и оружие на миллиарды долларов, включая современные военные и коммуникационные технологии.
В мае 1987 года, в разгар конфликта, поддержка США Хусейну получила свое наиболее яркое выражение, когда иракский истребитель выпустил ракету Exocet по американскому военному кораблю Stark, в результате чего погибло 33 моряка США. Вашингтон поспешил оправдать иракский режим и возложил вину за нападение на Иран, из-за которого американские силы, в том числе и Stark, находились в этом районе. Примерно через год военный корабль США Vincennes, крейсируя в территориальных водах Ирана, ракетой сбил иранский гражданский самолет, убив всех его пассажиров (290 человек).
Многие лица, играющие ныне ключевую роль в политике США, были на дружеской ноге с Хусейном во время ирано-иракской войны. Дональд Рамсфелд — в то время специальный посланник администрации Рейгана, — летал в Багдад в конце 1983 года для личной встречи с Хусейном, в ходе которой передал последнему приглашение США к установлению прямых дипломатических отношений.
Рамсфелд снова посетил Багдад в марте 1984 года для переговоров с тогдашним министром иностранных дел Ирака Тариком Азизом, и после этого было объявлено о фактическом восстановлении отношений в полном объеме.
В свою очередь Джеймс Бейкер, занимавший в первой администрации Буша пост госсекретаря, организовывал крупномасштабную помощь Ираку и нелегальные поставки вооружения в эту страну. Именно он выдавал разрешения [частным фирмам], позволившие Ираку обзавестись военными технологиями, в том числе компонентами для производства биологического и химического оружия. Его детищем также была программа, в рамках которой ЦРУ организовало продажу оружия Багдаду при посредничестве союзников США. В их число входили чилийский режим Пиночета и режим апартеида в Южной Африке, а также различные страны НАТО.
Массовые убийства, отравление людей ядовитыми газами и другие зверства, которые администрация Буша теперь использует для изображения Саддама Хусейна худшим среди тиранов, включая Гитлера, и для оправдания нападения США на Ирак, в большинстве своем имели место именно в этот период. Это была кульминация американо-иракского альянса, и Вашингтон поставил Ираку оружие, использовавшееся в этих акциях.
Но это не было исключительно американским предприятием. Как свидетельствует название ракеты, потопившей военный корабль США Stark, с Хусейном была тесно связана также и Франция. С французской стороны за эти связи прежде всего отвечал Жак Ширак, который сейчас поздравляет Буша с поимкой бывшего иракского президента.
Кувейтская провокация
Альянсу США и Ирака было суждено распасться после окончания ирано-иракской войны — из-за запутанного конфликта между Багдадом и эмиратом Кувейт. Исторические притязания Ирака на Кувейт — по мнению первого, второй был искусственно создан британским империализмом — оказались переплетены с другими разногласиями. Кувейт намеренно сбивал цену на нефть на мировом рынке, а также бурил горизонтальные скважины и пытался качать нефть из месторождения ар-Рамалла на юге Ирака. В условиях, когда Кувейт требовал от Ирака немедленного возвращения миллиардов долларов, взятых в долг во время войны с Ираном, подобные действия представляли собой крупную провокацию, угрожавшую экономической и политической стабильности Ирака.
В разгар конфликта Саддам Хусейн встретился с послом США в Ираке Эйприл Глэспи (April Glaspie), которая заявила, что Вашингтон "не имеет собственного мнения по поводу межарабских конфликтов, в частности, ваших пограничных споров с Кувейтом". Госсекретарь Бейкер, добавила она, уже "подчеркивал", что США с безразличием относится к этому вопросу. Хусейн счел это заявление одобрением своей подготовке вторжению в Кувейт, которое было предпринято в августе 1990 года. После восьмилетних, фактически союзнических, отношений с США в борьбе против Ирана он поверил, что может рассчитывать на согласие Вашингтона.
Но это оказалось очередной грубой ошибкой иракского диктатора. Есть веские основания для предположения, что интервью посла Глэспи было предумышленной попыткой побудить Ирак к нападению на Кувейт, чтобы таким образом получить повод для осуществления давних планов США по установлении своего непосредственного военного присутствия в районе Персидского залива. Для этого Вашингтон был готов отделаться от очередного неудобного союзника, в чьих услугах более не нуждался.
Хусейн оказался лицом к лицу с радикально изменившейся геополитической обстановкой. Подобно лидерам многих-других буржуазно-националистических режимов, он в значительной мере укрепил свою власть, маневрируя между Москвой и Вашингтоном и склоняясь то в одну, то в другую сторону. К 1990 году такие маневры стали невозможными. Московская сталинистская бюрократия под руководством Горбачева твердо встала на путь реставрации капитализма и добивалась поддержки США, продавая всех и вся. На этом московском аукционе оказался выставленным на продажу также режим Хусейна.
Никакие его действия не могли предотвратить удар со стороны США, стоивший жизни примерно 100 тысячам человек и практически разрушивший Ирак. Однако после этого конфликта, когда против Хусейна восстали шииты на юге и курды на севере, Вашингтон в очередной раз показал, что считает иракского диктатора фактором стабильности в регионе.
Хотя американские войска контролировали пятую часть территории Ирака, Вашингтон приказал им воздержаться от любых действий, которые могли бы помешать зверским расправам режима Хусейна с шиитскими и курдскими повстанцами. Более того, специальная директива предписывала им не препятствовать полетам иракских боевых вертолетов. Как писала газета New York Times 11 апреля 1991 года, эти восстания "неожиданным образом привели США и их арабских союзников к единодушному выводу: какими бы ни были грехи иракского лидера, он может дать Западу и своему региону больше надежд на стабильность в стране, чем жертвы его репрессий".
Целое десятилетие после войны в Персидском заливе продолжалась яростная кампания американских правых политиков в пользу войны с целью завоевания Ирака. По мнению этих людей, одним из главных грехов администрации Клинтона был отказ от такой войны. Как только в Белом доме обосновалась администрация Буша, люди из правореспубликанских научных центров овладели ключевыми позициями, в том числе и почти всеми постами в гражданском руководстве Пентагона. Они стали готовить "опережающую" ("preemptive") войну, которая теперь привела к свержению Хусейна.
Выступая по телевидению в воскресенье, 14 декабря, Буш зачитал "обращение к иракскому народу", в котором заявил, что пленение Хусейна знаменует собой окончание "мрачного и болезненного периода", предвещая наступление "обнадеживающего нового дня".
Президент США заявил, что это событие поможет проведению политики США, направленной на восстановление "суверенитета вашей страны, достоинства вашей великой культуры и шансов на лучшую жизнь для каждого гражданина Ирака".
Однако администрация Буша не только не озабочена восстановлением суверенитета Ирака, но, наоборот, приступила к повторной колонизации страны и захвату ее нефтяных богатств, а также к использованию геополитического положения Ирака для того, что добиться полного господства Америки на планете. Именно оккупация лишает все новые слои иракского населения их человеческого достоинства, порождая растущее одобрение народом атак на американские войска. Что касается шансов ("на лучшую жизнь"), то они в неограниченном количестве достаются коррумпированным, но обладающим "правильными" политическими связями корпорациям, подобным Halliburton, и это — шансы на успешное разграбление как Ирака, так и денег американских налогоплательщиков; на долю же иракцев остается массовая безработица и бедность.
Арест бывшего иракского диктатора не может никоим образом легитимизировать незаконную оккупацию или тех марионеток, которых Вашингтон выбрал для создания режима с "иракским лицом". Он также не сможет положить конец ширящемуся кровопролитию, уносящему жизни иракцев и молодых американских солдат.
Администрация Буша, очевидно, надеется, что поимка Хусейна рано или поздно приведет к прекращению сопротивления оккупации. Однако более вероятно другое: она будет иметь совершенно противоположный эффект. Это непредвиденное влияние будет выражаться в дальнейшей потере легитимности американским оккупационным режимом, а это означает интенсификацию конфликта.
Неизбежно все громче будет звучать вопрос: если Саддам Хусейн ни для кого теперь не опасен, то зачем в Ираке остаются 130 тысяч американских военных? Ответ очевиден — потому что США не хотят уходить оттуда. Америка начала захватническую войну и намерена держать страну под своим оккупационным контролем, чтобы обеспечить себе неограниченный доступ к жизненно важным энергетическим ресурсам этого региона.
Хотя связи Хусейна с Вашингтоном по большей части скрываются от американской общественности, они хорошо известны политически образованной части населения Ирака. Поэтому уместно спросить: не являются ли люди, подобные Рамсфелду и Бейкеру, сообщниками Саддама Хусейна в совершении его преступлений? А, может, сам Хусейн был лишь сообщником американского империализма в его гораздо более значительных преступных деяниях?
Пустые обещания Буша — поставить Саддама Хусейна перед лицом правосудия — заслуживают лишь один ответ: требование немедленного вывода американских войск, а также предания суду всех тех должностных лиц США, которые ответственны за нынешнюю и прошлую политику, стоившую жизни сотням тысяч иракцев.
К началу страницы
МСВС ждет Ваших комментариев: wswsru@gleichheit.de
© Copyright
1999-2008,
World Socialist Web Site |
