НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский
Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

Версия для распечатки

Кандидат в президенты России И. Хакамада обвиняет Путина в "государственном преступлении"

Владимир Волков
29 января 2004 г.

Ирина Хакамада, 48-летний политик праволиберального толка, выставившая себя в качестве одного из кандидатов на пост президента России, выступила в середине января с заявлением, которое способно нанести серьезный урон политической репутации Владимира Путина.

Озаглавленное "К гражданам России, пострадавшим от государственного терроризма" и опубликованное в масс-медиа 14 января, заявление Хакамады касается поведения российского правительства и лично президента Путина во время массового захвата заложников в Московском театральном центре на Дубровке в конце октября 2002 года. Тогда группа вооруженных чеченских сепаратистов, состоявшая из более чем 40 человек во главе с Мовсаром Бараевым, взяла в заложники около 800 зрителей, присутствовавших на постановке патриотического мюзикла "Норд-Ост" с сюжетом из советской истории 1930-х годов.

В течение трех дней, когда продолжалась драма заложников и когда, по словам Хакамады, "президент В. Путин и его окружение тряслись в Кремле от страха не за жизни людей, а из-за боязни потерять власть", целый ряд политиков и общественных деятелей участвовал в переговорах с группой Бараева. Среди них была и Хакамада. В своем заявлении она сообщает:

"В результате моих переговоров с террористами в театральном центре 23 октября 2002 года и последующими событиями я пришла к убеждению, что террористы не планировали взрывать театральный центр, а власть не была заинтересована в спасении всех заложников".

Затем она утверждает, что когда после возвращения с переговоров она сообщила свое мнение правительству, глава Администрации президента А. Волошин угрожающим тоном приказал ей не вмешиваться в эту историю.

"Оценивая произошедшее, — продолжает Хакамада, — я прихожу к неизбежному выводу: этот теракт помог подстегнуть античеченскую истерию, продолжить войну в Чечне и удержать высокий рейтинг президента. Я убеждена, что действия президента Путина по сокрытию правды в данной ситуации — по сути государственное преступление..."

Хакамада также обвиняет Путина в том, что он "ввел в заблуждение весь мир" после этой трагедии. Она напоминает о том, что перед своей поездкой в США, отвечая на вопрос журналиста газеты Вашингтон пост, В. Путин сказал о погибших 129 заложниках: "Эти люди погибли не в результате действия газа, потому что газ не был вредным. Он был безвредным, и он не мог причинить какого-либо вреда людям... и мы можем сказать, что во время операции не пострадал ни один заложник".

Выступление Хакамады нарушает фактический заговор молчания, существующий в российских СМИ вокруг темы поведения правительства Путина в ходе драмы на Дубровке. До сих пор только беглый "олигарх" Б. Березовский, живущий в Лондоне, и связанные с ним фигуры бросали Путину в лицо подобные обвинения. Среди этих обвинений фигурировали не только странные детали участия близких к ФСБ лиц в действиях группы Бараева, но также и замешанность ФСБ в истории со взрывами жилых домов в Москве и Волгодонске в сентябре 1999 года. Однако крайне подмоченная репутация самого Березовского и его собственное предположительное участие в организации вторжение отрядов Басаева и Хаттаба в Дагестан в августе 1999 года и последовавших за тем взрывов жилых домов в сентябре того же года резко девальвирует ценность любых, даже правдоподобных, утверждений с его стороны. В устах Хакамады те же самые обвинения имеют несколько более внушительный вес.

Брошенный ею вызов Путину, несомненно, связан с проявлением известной степени личного мужества. Хакамада всерьез ставит вопрос о возможной угрозе ее жизни. Учитывая опыт постсоветской истории с ее обширным списком заказных убийств видных политических и общественных деятелей, опасения Хакамады не выглядят чрезмерным преувеличением.

Однако все это нисколько не свидетельствует о принципиальности ее позиции.

Она вынуждена оправдываться, почему столь важное признание она решилась сделать лишь сейчас, после того, как хранила молчание в течение более чем года. Ее объяснение выглядит весьма жалко и неубедительно:

"Я не говорила об этом раньше, — объясняет она, — потому что заблуждалась, думая, что президент Путин в конце концов поможет установить правду и раскается за свой приказ использовать смертоносный газ. Но Путин молчит и ничего не отвечает людям, потерявших родных. Президент Путин сделал свой выбор — скрыть правду. Я тоже сделала выбор — рассказать правду".

В этих словах, при всей их возможной субъективной искренности, присутствует значительная доля лукавства. В самом деле, в чем должна состоять искомая правда? Только ли в том, чтобы сделать громкое заявление, использовав часть имеющихся у Хакамады (или других представителей властной элиты) данных для сведения личных счетов с Путиным? Ограничивается ли эта правда только набором строго избранных эпизодов из недавней истории, или она должна захватывать гораздо более широкую сферу политических и социально-экономических решений, принимавшихся Кремлем в продолжение всех 1990-х годов? В каком отношении находится презрительное по отношению к собственным гражданам поведение Путина и его правительства, так ярко продемонстрированное в октябре 2002 года, с общим характером того режима, который утвердился в России после распада Советского Союза?

На все эти вопросы Хакамада отвечать не собирается. Ибо тогда ей придется говорить о том, что авторитарные меры путинского правительства не упали в одночасье с неба на чистые одежды российской постсоветской "демократии", что, напротив, глубокий антидемократизм всего, что делает Кремль, есть прямое и закономерное проявление того общего отношения, которое существует между новым режимом и народом страны. Новая правящая элита с самого начала утверждала себя за счет полномасштабного разрушения всего, что составляло неотъемлемую часть жизни трудящихся России, включая доступ к образованию, здравоохранению, возможность иметь работу и т.д.

Интересы абсолютного большинства граждан никогда не были предметом даже ничтожного внимания со стороны постсоветского режима в России. Последний — и при Ельцине, и при Путине — вел все эти годы по сути дела превентивную гражданскую войну против своего народа, толкая его все сильнее в пучину нищеты и бесправия. Ни одно важнейшее решение этого периода — будь то юридический роспуск СССР, начало либерализации и "шоковой терапии", проведение приватизации и одиозных "залоговых аукционов", заложивших основу для возникновения слоя супербогатых "олигархов", решение о начале первой войны в Чечне 1994-1996 годов и многое, многое другое, — ни одно из этих решений не принималось путем какого-либо диалога с обществом, демократического обсуждения, попытки получить массовое одобрение или поддержку.

Все эти действия принимались в узком кругу близких к власти политиков, игнорируя имеющуюся или возможную реакцию со стороны общественного мнения. Новый постсоветский режим, опираясь на помощь империалистического Запада, непрерывно насиловал страну в интересах узкого слоя полукриминальных бизнесменов и бюрократической верхушки, нарушая самые элементарные демократические и гражданские права основной массы граждан.

На фоне этих фундаментальных и абсолютно неоспоримых фактов позиция, занятая Хакамадой, выглядит насквозь лицемерной и циничной. Невозможно обвинять Путина в совершении одного преступления, не говоря ни слова о многих других, не проводя прямой связи одного эпизода из политической жизни этой власти со всем ее общим характером, замешенном на криминалитете и коррупции.

Будучи плоть от плоти политиком, стоящим на страже интересов крупного частного бизнеса, Хакамада не желает ставить вопрос во всей его полноте, дозирует и фильтрует правду для того, чтобы не нанести режиму в целом непоправимых ударов. Тем сильнее она вынуждена прибегать к самой отъявленной демагогии.

В специальном обращении, которое было опубликовано в российских газетах на правах рекламы спустя несколько дней после ее антипутинского выпада, Хакамада, объясняя свое решение выступить в качестве кандидата в президенты, заявляет: "На этих выборах-2004 есть только два кандидата: Ложь и Правда. Мы будем говорить правду... мы не просто должны выдвинуть демократическую альтернативу Путину, мы должны разрушить привычку нам врать, врать обществу, своим гражданам".

Чего стоят эти громкие (и по сути своей пустые) слова на фоне ужасающей российской нищеты, болезней и культурного одичания, ставших результатом той политики, активнейшим проводником которой являлась все последние годы также и Хакамада? Сознает ли она свою собственную ответственность за то, что происходит в стране? Не будем гадать на этот счет, ибо в политике решающими оказываются не слова, а поступки. Поступки Хакамады говорят не в пользу того, что она обладает непреодолимой склонностью к правдолюбию.

Она решалась, в данных определенных условиях, бросить вызов лично Путину, но отнюдь не режиму, им представляемому, поскольку сама неотделима от него. В то же время "бунт" Хакамады свидетельствует о глубочайшем кризисе постсоветского режима как целого, раздробления его на ряд конкурирующих враждебных групп, интересы которых не могут быть более примирены путем закулисного торга и компромисса.

Обвинение в совершении государственного преступления, брошенное И. Хакамадой президенту Путину, уже привело к целому ряду последствий. Одним из них стал фактический раскол Союза Правых Сил (СПС) — партии, которая в последние годы претендовала на роль главного носителя "либеральных ценностей", то есть идеалов "рыночного фундаментализма", согласно которым общество обязано идти на любые жертвы во имя неограниченного накопления частных прибылей.

На своем съезде, который состоялся в прошедшие выходные, 24-25 января, СПС не поддержал кандидатуру Хакамады как кандидата в президенты от партии. Вместо этого было принято решение о "свободном голосовании", что на практике будет означать поддержку Путина со стороны основной массы региональных организаций и значительной части центрального руководства (ведущей фигурой этих сил является А. Чубайс).

Приняв это решение, Союз Правых Сил, потерпевший поражение на парламентских выборах в декабре прошлого года и не попавший в новый состав Госдумы России, сделал еще один шаг в сторону своей политической дискредитации. Новейший российский либерализм еще раз доказал, что он не имеет никакой самостоятельной перспективы и опоры в обществе, а целиком зависит от милости авторитарной власти и государственной бюрократии.

Несколько уже общеизвестных горьких истин этого рода напомнил бывший редактор Независимой газеты В. Третьяков. Комментируя в Российской газете выдвижение Хакамады и ее скандальное заявление против Путина, он заметил: "Ясно, что в ближайшем будущем либерализм не сможет стать не то что доминирующей, но даже просто очень влиятельной идеологией в нашей стране. Слишком многое он оплевал и разрушил".

Причина этого, по мнению Третьякова, в том, что "нет в России такого либерала, который не мечтал бы стать начальником, да еще раньше других. Хотя бы для того, чтобы запретить нелибералам говорить и делать то, что ему, либералу, не нравится. Но главное, конечно, для того, чтобы немножко пощипать казну. Это, собственно, и есть научное название нашего либерализма — казначейский. На этом всякий раз он и ловится".

Не менее трезвое, то есть весьма нелицеприятное, мнение имеет насчет российского либерализма и сама Хакамада. В интервью еженедельнику Московские новости она сказала, имея в виду положение в среде либералов: "Мы все погрязли во внутренней политической интриге, которую понимаем только мы сами. А в глазах избирателя мы просто неудачники, окончательные и бесповоротные. У нас нет единой программы, нет воли. Никто ни с кем ни о чем не может договориться. У нас только один интерес — выжить в политической тусовке любыми средствами. На народ нам наплевать..."

Смотри также:
Кремль стремится предотвратить расследование обстоятельств, связанных с драмой заложников в Москве
(30 ноября 2002 г.)

Газовая атака Путина в Москве — результат варварской российской войны в Чечне
( 30 октября 2002 г.)