www.wsws.org/ru/2004/jun2004/meet-j11.shtml
В серии антидемократических мер, инициированных Кремлем после переизбрания президента Путина на второй срок и резко ограничивающих важнейшие из закрепленных в Конституции прав и свобод, одно из центральных мест занимает новая редакция закона "О собраниях..." Согласно внесенным в этот закон изменениям, возможность реализовать гражданское право на проведение митингов и собраний оказывается в полной зависимости от воли и желаний представителей власти.
Принятие этого закона проходило по сценарию, как будто специально заимствованному из арсенала традиций аппаратного "проталкивания" решений, которые не пользуются большими симпатиями "управляемых". Сначала правительством был предложен вариант, который почти буквальным образом делал невозможным проведение публичного мероприятия в пределах городской черты. "Запрещенными" оказывались все сколько-нибудь значимые общественные места, так что "свободными" оставались только парки или, допустим, лесные массивы. После того, как недовольство общественности стало очевидным, правительство как бы пошло на уступки, добившись в итоге результата, который его полностью удовлетворяет.
В первом варианте запрещалось проводить публичные мероприятия в местах, где "не обеспечена безопасность участников", а также вблизи вредных производств, путе-, нефте-, газо— и продуктопроводов, транспортных магистралей, железных дорог, ЛЭП, больниц и поликлиник, вузов, школ и детских садов, театров, музеев, стадионов, церквей, мечетей, синагог, кладбищ, резиденции президента РФ, офисов властных структур, посольств и границ.
В то же время, согласно этому варианту, властям предоставлялось право не принимать уведомление о проведении акции, если ответственные чиновники могли найти, что акция противоречит "общепринятым нормам общественной морали и нравственности".
Президент Путин "благородно" выступил с критикой этого первого варианта, который после этого был переработан в сторону большего "демократизма". В конце мая этот итоговый вариант был одобрен парламентом в первом чтении, что фактически гарантирует ему перспективу стать действующим законом.
Что получилось в результате? Торжественно провозглашенное конституцией страны право граждан на собрания и митинги оказалось в надежных "ежовых рукавицах" бюрократически-полицейских запретов и ограничений.
Многие газеты вполне ясно высказались на этот счет. Новая газета в выпуске от 3 июля отметила: "Закон слегка изменился по форме, но суть осталась прежней". Независимая газета писала 28 мая: "Митинг по-прежнему может быть запрещен — и накануне, и непосредственно по ходу мероприятия. Но на этот раз запрет, утопленный во множестве оговорок и растворенный в сиропе либеральных лозунгов, оформлен с иезуитской тщательностью".
Как это реально выглядит? Чиновник теперь действительно не может не принять уведомления от организаторов, а слово "запрет" из текста исчезло. Однако теперь время и место проведения митинга необходимо согласовывать с местными чиновниками. Ясно, какие здесь скрываются возможности "тащить и не пущать". При этом:
* сохранилась возможность приостановки митинга властями в первую же минуту его проведения — без особого объяснения;
* осталась в силе "зона отчуждения" возле ряда объектов — в том числе президентских резиденций и зданий судов;
* остался и запрет на организацию митинга лицами, не имеющими российского гражданства;
* организаторы обязаны обеспечить в пределах своей компетенции общественный порядок на митинге.
По поводу последнего пункта депутат Госдумы Сергей Попов возмущено заявил: "Такой компетенции у граждан нет! И быть не может. Такая компетенция есть лишь у правоохранительных органов. Больше того, власти требуют указать в заявке формы и методы обеспечения правопорядка! Какие это, интересно, методы есть у рядового гражданина? Дубинки и наручники?"
Упомянем еще несколько ограничений, делающих граждан страны по сути беззащитными перед лицом потенциального (а, на самом деле, закладываемого в закон) произвола со стороны властей:
* для "уведомления" о проведении пикетов установлен трехдневный срок (хотя эта форма волеизъявления связана с наиболее непосредственным реагированием на какие-либо события);
* митинги, шествия и т.д. разрешено проводить с 7 утра до 11 вечера (то есть запрещается возможность организации "бессрочных" забастовок и пикетов, гораздо более эффективных по своему воздействию);
* организаторы обязаны соблюсти предельные нормы заполняемости территорий (каким образом можно предусмотреть, сколько человек может прийти на объявленное мероприятие?).
Всего этого вполне достаточно, чтобы увидеть, что, как и в случае с новым законом о референдуме, данный закон также имеет ярко выраженный репрессивный характер. Фактически здесь присутствует политическая "презумпция виновности". Другими словами любая инициатива кого бы то ни было, направленная на проведение публичного массового мероприятия, рассматривается властями как нелояльный по отношению к ней акт, который должен быть по возможности предотвращен или лишен всякой реальной значимости.
Проповедь "твердой руки"
Новая волна ущемления демократических прав и свобод сопровождается оголтелой пропагандисткой кампанией в масс-медиа, цель которой состоит в проталкивании идеи, будто ужесточение полицейско-бюрократического "руководства" свободным волеизъявлением служит-де процессу "демократизации".
Почин был задан еще М. Ходорковским, который в конце марта из своей тюремной камеры в "Матросской тишине" поведал о том, что, хотя "Путин, наверное, не либерал и не демократ, но все же он либеральнее и демократичнее 70% населения нашей страны".
Призвав "отказаться от бессмысленных попыток поставить под сомнение легитимность президента", Ходорковский по сути дал Путину и его правительству карт-бланш на проведение любых репрессивных мер, которые должны соответствовать правилу: "плохая власть лучше, чем никакая".
За прошедшие после этого два месяца на данную тему было сделано уже немало комментариев. Один из последних принадлежит обозревателю правительственной Российской газеты Л. Радзиховскому, бывшему прежде одним из медиумов "олигарха" В. Гусинского.
В статье, опубликованной 25 мая под заглавием "Гражданская обломовщина", этот автор пишет:
"Авторитарное сознание, ксенофобские настроения подавляющего большинства граждан — очевидный факт, подтверждаемый каждым массовым опросом, факт, который никто и не оспаривает. ТАКАЯ свободная политическая активность чем она выше, тем вернее ведет не к ГО [гражданскому обществу] в либеральном понимании, а к уничтожению ГО, ведет к авторитарно-полицейскому государству. И это движение будет происходить с опорой на большинство".
Заявляя, что в России "общество часто куда мрачнее, чем государство", Радзиховский приходит к выводу о том, что "наиболее либеральным в России сегодня, как и 200 лет назад, оказывается просвещенный авторитарный строй — разумеется, не в формах XIX века..."
Последняя оговорка не случайна, потому что логически рождающаяся в сознании аналогия с деспотизмом царского (равно как и сталинского) времени совершенно оправданна. Именно в этом направлении — в сторону все большего удушения свободы и элементарных гражданских прав — идет развитие политических процессов в современной России.
Новая правящая элита вынуждена инстинктивно следовать своему подлинному, а не публично декларируемому интересу. В стране с такой огромной и растущей степенью социального неравенства власть не может опираться хотя бы на подобие демократических методов управления. Согласно недавнему подсчету журнала Forbes, в Москве сейчас проживает больше долларовых миллиардеров, чем в Нью-Йорке. 23 крупнейшие бизнес-группы контролируют 57% промышленного производства России (по данным Всемирного банка на 2003 год).
Как видно из примера Ходорковского, несмотря на острые разногласия и конфликты внутри правящей российской элиты, ее представители едины в понимании того, что народ страны враждебен по отношению к существующему режиму. Около 80 процентов населения России, в частности, считают, что приватизация была несправедлива и имела криминальный характер.
Авторитарные меры правительства Путина поддерживаются не только русскими "олигархами", но также крупнейшими транснациональными кампаниями (и правительствами Запада). Для них "жесткая рука" Путина означает гарантию их прибылей в эксплуатации российских сырьевых и трудовых ресурсов. Как отметила газета американских право-консервативных слоев Wall Street Journal в статье от 24 мая: "В некоторой степени политика по усилению российского государства не противоречит интересам Соединенных Штатов". Высказывая некоторую долю критики, это издание полностью поддерживает Путина в его внутриполитическом курсе.
Такова та перспектива, которая реально стоит за лозунгами о развитии "демократии", "свободы" и "гражданского общества" в России.