www.wsws.org/ru/2004/nov2004/cauc-n04.shtml
Данная статья была опубликована на немецкой странице МСВС 23 сентября 2004 года.
Реакция российского правительства на трагедию с заложниками в Беслане все больше и больше напоминает отношение американского правительства к атакам 11 сентября 2001 года. Ужасающие события в Беслане, которые потрясли и возмутили миллионы людей во всем мире, используются режимом президента Владимира Путина в качестве предлога для наступления на основные демократические права внутри страны и проведения внешней политики, которая будет неизбежно вести к новым войнам.
В то время как происшедшее в Беслане до сих пор остается неясным из-за официальной политики тайны, окружившей события, и эта неясность еще усиливается в связи с нежеланием Путина допустить проведение независимого расследования, Москва уже сделала из трагедии с заложниками определенные выводы, которые будут иметь далеко идущие последствия. В будущем региональные губернаторы больше не будут избираться, а вместо этого будут назначаться президентом. В то же время избирательное законодательство будет изменено таким образом, чтобы лишить небольшие оппозиционные партии любого реального шанса добиться успеха на выборах.
Такие меры будут служить дальнейшему усилению президентской власти, которая при Путине принимает все более авторитарный характер. Все более открыто ведутся разговоры о "сильном государстве с железным кулаком", — с явными намеками на положение, существовавшее в сталинскую эпоху.
Едва ли остается какая-либо возможность для демократического контроля в условиях, когда средства массовой информации подкармливаются Кремлем, а парламент зависит от президента. Все, что остается людям — это голосовать каждые несколько лет на плебисците, суть которого сводится к тому, чтобы утвердить президента, реальной основой власти которого являются разведывательные службы и военный аппарат.
Начальником Генштаба российских вооруженных сил было объявлено об изменениях во внешней политике после трагедии с заложниками в Беслане. Юрий Балуевский угрожал тем, что "Россия предпримет все меры для того, чтобы ликвидировать террористические базы в любой части мира".
Многие комментаторы интерпретировали это высказывание как перевод доктрины Буша о "предупредительной войне" с американского на русский. Москва присваивает себе право совершать военные действия против других стран в обход международного права. Государства, граничащие с южными регионами России, которые сначала достигли независимости после краха СССР, расценивают это как угрозу — особенно Грузия, которая неоднократно обвинялась Москвой в укрывании чеченских террористов.
Несмотря на явные параллели между Соединенными Штатами и Россией Путина, сравнение не может идти слишком далеко. Угроза миру, исходящая от Соединенных Штатов, несравнимо более значительная. Соединенные Штаты в экономическом и военном отношении являются мощным государством, открыто стремящимся установить мировое господство. Россия — экономический карлик, чьи производительные возможности сопоставимы с ресурсами Голландии. Ее армия — дряхлая, и при всем желании была бы неспособна напасть на отдаленные страны, как это сделали США в случае с Сербией, Афганистаном и Ираком. Россия, однако, обладает арсеналом ядерного оружия, унаследованного от советских времен. В своем недавнем высказывании Балуевский исключил использование такого оружия — по крайней мере, пока.
Тем не менее, угроза миру во всем мире, изложенная Балуевским в своем заявлении, не может недооцениваться. С одной стороны, он объявил, что Россия готова нарушить международное право, которое обеспечивало прежде, по крайней мере, некоторое сдерживание военной угрозы. Как сказал представитель Института Карнеги в Москве, "то, что продемонстрировали американцы, теперь является стандартом для России. Китайцы и индусы будут также примерять это к себе".
Однако наиболее важным является то, что в глобальном масштабе развивается тенденция, которая более ясно, чем когда-либо, указывает на рост военной конфронтации между империалистическими державами или их военными союзами, и ведет к Третьей мировой войне. В этом отношении регионы Центральной Азии и Кавказа играют ту же роль, которую сыграли Балканы накануне Первой мировой войны. Вместе с соседним Ближним Востоком этот регион образует так называемую "стратегическую дугу", где размещаются наиболее обширные запасы мировых энергетических ресурсов.
Балканы и Кавказ
Как известно, непосредственным поводом для развязывания Первой мировой войны стало убийство в Сараево преемника трона Габсбургов Франца Фердинанда. Причины этой войны состоят, однако, совсем в ином и не могут быть просто сведены к событию, имеющему с точки зрения истории второстепенное значение.
Корни войны лежали во взрывоопасных противоречиях между главными империалистическими державами, накапливавшихся в течение десятилетий. В конечном итоге, война стала выражением того факта, что мировая экономика вступила в эпоху, когда национальное государство утратило свою жизнеспособность. В частности, немецкая правящая элита пришла к выводу, что накопившиеся противоречия могут быть решены только через насильственную реорганизацию Европы под ее гегемонией. Правящий класс Германии открыто провоцировал войну.
Но не случайно, что искра, воспламенившая пороховую бочку, вспыхнула на Балканах. В этом месте непосредственно пересекались конкурирующие интересы империалистических держав и их союзов. Слабейшим пунктом в хрупком международном балансе сил явилось такое место, где напряженные отношения приняли наиболее непосредственную и материальную форму.
Отделение Боснии от Австро-Венгрии привело бы к упадку Габсбургского многонационального государства, усиливая при этом положение Сербии и ее российского покровителя. Это, в свою очередь, значительно ослабило бы Германию в отношениях с ее соперниками Англией и Францией, которые находились в союзе с Россией. Именно поэтому действие националистического боснийского серба развязало цепь событий, погрузив Европу в четырехлетнее кровопролитие, которое, в свою очередь, переросло в международный пожар.
Параллели между Балканами в начале двадцатого столетия и сегодняшней Центральной Азии бросаются в глаза. Кавказ и Центральная Азия являются в настоящее время не просто фокусом противоречивых интересов России и США; будущее всего этого региона имеет фундаментальное значение для Европы и, в частности, для Германии. То же самое можно сказать о быстро развивающихся Китае и Индии. Сюда же входят Иран и Турция, которые хотят поучаствовать в новом издании "Большой Игры" ["Great Game" — выражение З. Бжезинского] в Центральной Азии. Две вещи являются ставками в этой "игре": геостратегическая власть и доступ к нефти и газу, которые приобретают все большую значимость, поскольку их мировые запасы в двадцать первом столетии будут снижаться.
Ситуация еще не настолько угрожающая, как в 1914 году, во время убийства в Сараево. В отличие от тогдашних событий противоречивые интересы на Кавказе сегодня пока еще лишь смутно обозначаются. Многое находится в состоянии непрерывного изменения. Позиционирование еще не закончено, международные интересы и намерения союзов государств еще окончательно не сформировались. Но общее развитие идет в этом направлении.
Признаком нарастания напряженных отношений является расхождение в реакциях Вашингтона и Берлина на драму с заложниками в Беслане и ее последствия. В то время как Вашингтон ясно подверг критике меры, предложенные Путиным, Берлин демонстративно хранил молчание.
Буш публично предупредил Путина, что надо уважать "демократические принципы" в деле проведения борьбы против террора. Эта критика быстро получила отпор у российского министра иностранных дел Сергея Лаврова, который использовал стандартные формулировки времен "холодных войны". Эта проблема является "внутренним делом России", — сказал он, и самодовольно добавил: "Мы знаем, что США также принимали весьма жесткие меры после 11 сентября".
Немецкое правительство явно отказалось солидаризироваться с критикой Вашингтона. Вместо этого, по словам представителя немецкого парламента Белы Анда (Bйla Anda), немецкий канцлер Герхард Шредер проводил "очень конфиденциальный и интенсивный диалог" с Путиным.
Чтобы понять противоречивые интересы на Кавказе, нельзя оставаться на уровне дипломатических уловок. Необходимо исследовать стратегии и интересы главных игроков в более широком историческом и международном контексте.
Конфликт между США и Россией
После распада Советского Союза США преднамеренно и систематически вели курс на усиление своей роли на территории бывшего Советского Союза и его прежних сфер влияния. Одной из основных целей США была война против Югославии, — наряду с расширением НАТО на Восток и оккупацией Афганистана.
Три балтийский государства, которые в свое время были частью Советского Союза, теперь являются членами НАТО, равно как и большинство прежних государств Варшавского договора. США также основали свои военные базы во множестве бывших советских республик в Центральной Азии, и поддерживают там правительства, которые, в свою очередь, пользуются дружественными отношениями с Вашингтоном.
США обеспечили Грузии политическую и финансовую помощь с тем, чтобы привести к власти правительство, которое было бы крайне враждебно к Москве и стремилось бы присоединиться к НАТО. Грузия — не только район большой стратегической важности из-за ее непосредственной близости к охваченному кризисом Кавказскому региону; она также контролирует проход из Каспийского бассейна к Черному морю, то есть является наиболее важным коридором для экспорта газа и нефти из Центральной Азии на Запад. Кроме того, эта страна образует мост между южной Россией и Малой Азией.
До сих пор президент Путин воздерживался от официальной критики Вашингтона и поддерживал близкие личные и политические отношения с президентом США. Частично это вытекало из признания того, что у Москвы мало надежд на успех в открытой конфронтации с Вашингтоном, но это явилось также и следствием того, что подобная позиция развязывает Москве руки для борьбы с сепаратистскими движениями, угрожающими южным границам российского государства. Путин непрерывно стремился изображать чеченских сепаратистов в качестве составной части цепи "международного терроризма" с тем, чтобы отвести от международной критики зверские действия российской армии в этом регионе.
Очевидно, однако, что Москва ощущает все более усиливающееся давление со стороны США. В своем первом публичном телевизионном выступлении, последовавшем после резни в Беслане, Путин заявил, что речь идет о "прямой интервенции международного терроризма против России", и указал, что за этим террористическим актом стоят иностранные государства, — не называя, однако, конкретных адресатов. Он сказал, что Россия стала мишенью для террористов, потому что, "являясь одной из главных мировых ядерных держав, Россия все еще представляет для кого-то угрозу, и эта угроза должна быть устранена".
Днем позже он провел необычно длинный и откровенный брифинг с избранными иностранными журналистами и специалистами по России в своей государственной резиденции в Ново-Огарево. Здесь Путин был еще более ясным в своих комментариях: "Я не говорил, что западные страны были инициаторами терроризма, и я не говорил, что это было политикой. Но мы наблюдали инциденты. Это — воспроизведение менталитета "холодной войны". Есть определенные люди, которые хотят, чтобы мы были сосредоточены только на внутренних проблемах. Они дергают за нити так, чтобы у нас не появилось возможности заниматься международными проблемами".
Путин еще раз воздержался от упоминания каких-либо адресатов своей критики и специально похвалил американского президента Буша, назвав его "надежным партнером". Он даже указал, что предпочел бы видеть Буша победителем на ноябрьских выборах.
Путин также подверг открытой критике самого близкого европейского союзника США Великобританию. Он обвинил Лондон в предоставлении политического убежища Ахмеду Закаеву, европейскому представителю чеченского сепаратистского лидера Аслана Масхадова. Российское министерство иностранных дел официально потребовало его выдачи.
Путин проинформировал свою западную аудиторию, что он сожалеет о роспуске Советского Союза. Он несколько раз выразил опасение, что отделение Чечни приведет к разрушению России, и говорил в связи с этим об "эффекте домино".
Его опасения небезосновательны. Дальнейший распад российской территории на юге мог бы наверняка привести к полному краху страны — для этого имеется достаточно центробежных сил. Ничего прогрессивного не могло бы вырасти из подобного развития событий. Это привело бы лишь к новой волне изгнаний, этнических чисток и региональных конфликтов. Вновь возникшие государства не были ни самостоятельными, ни демократическими. Напротив, они целиком зависели бы от интриг великих держав и борьбы конкурирующих полукриминальных клик. Ряд событий, которые привели к опустошению Югославии в 1990-х, был бы повторен — на сей раз даже в большем масштабе.
Подозрение, что западные круги преднамеренно поощряют такое развитие, не взято из воздуха. В то время как Вашингтон официально воздерживается от вмешательства в чеченскую политику Путина, чтобы гарантировать российскую поддержку войне США в Ираке, так называемые неоконсерваторы, играющие ведущую роль в американской внешней политике, открыто поддерживают чеченский сепаратизм. Те же самые люди, которые сыграли важную роль в пропагандистской подготовке войны в Ираке, занимают видные посты в Американском комитете за мир в Чечне (American Committee for Peace in Chechnya — АСРС), прочеченской лоббистской группе.
В своей статье в газете Guardian Джон Лафлэнд (John Laughland), член британского Хельсинского Комитета, назвал следующие имена: "К их числу принадлежат Ричард Перл (Richard Perle), печально известный советник Пентагона; Эллиот Абрамс (Elliott Abrams), известный как "иранский мятежник"; Кеннет Адельман (Kenneth Adelman), бывший американский посол в ООН, который подстрекал к вторжению в Ирак, называя это "приятной прогулкой" (cakewalk); Мидж Дектер (Midge Decter), биограф Рональда Рамсфелда и директор правого крыла Фонда Наследие (Heritage Foundation); Фрэнк Гаффни (Frank Gaffney) из военного Центра за безопасную политику; Брюс Джексон (Bruce Jackson), бывший американский военный офицер разведки и одновременно вице-президент компании Lockheed Martin, в настоящий момент — президент Американского комитета по НАТО; Майкл Ледин (Michael Ledeen) из Американского Института предпринимательства, — бывший поклонник итальянского фашизма, а ныне ведущий сторонник смены режима в Иране; а также Р. Джеймс Вулси (R. James Woolsey), бывший директор ЦРУ, который является одним из ведущих руководителей, одобряющих планы Джорджа Буша по переустройству мусульманского мира в соответствии с проамериканской линией" (Guardian, 8 сентября, 2004).
Лафлэнд делает следующий вывод: "Принадлежа к обеим ведущим политическим партиям, члены АСРС представляют становой хребет американской внешней политики, а их взгляды совпадают с теми, которые разделяются американской администрацией".
Реакция Путина
Ответ Путина на усиление американское влияния вдоль российских границ — жестокое подавление чеченского сопротивления, укрепление авторитарного, централизованного государства, и угроза военных ударов за пределами страны, — является столь же реакционным, сколь и непродуктивным. Но это соответствует интересам социального слоя, который Путин представляет — новой российской элиты, разграбившей принадлежащую государству собственность после распада Советского Союза и бесстыдно обогатившейся за счет массы населения.
При предшественнике Путина, Борисе Ельцине, который объявил о конце Советского Союза в декабре 1991 года, разграбление это было хаотичным и неорганизованным. Миллиардные суммы были переведены за границу, а принадлежавшие государству компании, особенно в прибыльном энергетическом секторе, были "денационализированы" полукриминальными способами. Коррупция и преступность расцвели пышным цветом. Российскому государству угрожал распад и перспектива стать игрушкой в руках ведущих западных держав.
С приходом к власти Путина, которого Ельцин лично выбрал в качестве своего преемника и который был поддержан крупнейшими олигархами, произошло частичное изменение курса. Новая русская элита поняла, что для того, чтобы гарантировать свои богатство и власть, им требуется сильное государство, способное играть международную роль среди великих держав.
Путин, за плечами которого была долгая карьера в КГБ, заполнил ключевые политические и административные посты ветеранами спецслужб. КГБ, служившее сталинистскому режиму в качестве некоей разновидности преторианской гвардии, подходило для этой задачи, потому что было пропитано духом великорусского шовинизма еще со времен Сталина 1930-1940-х годов. Для ГКБ "защита Советского Союза" означала не борьбу за сохранение социалистических завоеваний Октябрьской революции, а защиту внутренней и внешней власти государственного аппарата.
Путин консолидировал власть новой капиталистической элиты, усилив "вертикаль власти" в отношениях центра с регионами, расширив аппарат милиции и спецслужб, ограничив свободу мнений и прессы, и наконец, отменив многочисленные, финансируемые государством социальные пособия, которые еще оставались с советских времен. Ельцин не посмел сделать такой шаг, потому что боялся неуправляемой реакции со стороны основной части населения.
Что касается внешней политики, то Путин стремится восстановить статус России как великой державы. Идя к этой цели, он с чрезвычайным зверством действовал против сепаратистских тенденций на Кавказе. Во второй половине 1999 года, еще до того, как он вступил в должность президента, Путин развязал вторую Чеченскую войну, которая бушует и сегодня. Чечня была в значительной степени разрушена, хотя существовала перспектива мирного решения. Продолжаясь до сегодняшнего дня, эта война служит тому, чтобы удушать нарастающее недовольство социальным кризисом в России, и оправдывать дальнейшее укрепление государственного аппарата.
Путину до известной степени удалось представить чеченский конфликт в качестве результата иностранного вмешательства и на этой почве апеллировать к националистическим чувствам в России. Это облегчалось той поддержкой, которую он получил со стороны Коммунистической партии.
Что касается той части так называемой "демократической" оппозиции, которая критикует Чеченскую войну, но продолжает настаивать на продолжении курса "рыночных" реформ, то она тесно сотрудничает с западными правительствами и материально полагается на олигархов. Слабость российских "демократов" может быть лишь частично приписана тому факту, что Кремль установил монополию на средства массовой информации. Реальная причина заключается в том факте, что их экономическая и социальная политика диаметрально противоположна социальным интересам населения.
Путин также стремился к тому, чтобы наиболее близко привязать к России Содружество Независимых Государств (СНГ) — свободную конфедерацию государств, заменившую старую советскую структуру, используя для этого смесь экономического, военного и дипломатического давления, особенно в отношении Белоруссии и Украины.
На Кавказе Москва поддерживает Армению против Азербайджана, который все более и более подпадает под влияние Запада. Россия сохраняет собственные войска в мятежных областях Грузии. В Центральной Азии Москва стремится к стратегическому союзу с двумя наиболее важными экспортерами топливно-энергетического сырья, Казахстаном и Туркменистаном.
Энергетический сектор играет ключевую роль в великодержавных планах Путина. Он дает России 40% национальных налоговых поступлений, 55% от экспортной прибыли и составляет 20% российской экономики. На Украине, в Грузии и Казахстане российские фирмы, близкие к Кремлю, скупают газ и нефтяные компании.
Конфликт между Кремлем и частью олигархов — как раз по поводу того, кто будет осуществлять контроль над этим сектором. Государство, согласно немецкому эксперту по России Александру Рару, "не разрешит того, чтобы сектор, от которого зависит повторное появление России в качестве великой державы, контролировался частными интересами олигархов в их погоне за наживой; или чтобы этот сектор попал под контроль иностранных транснациональных предприятий". Рар считает, что, хотя Путин не хочет повторно национализировать нефтяные компании, которые были денационализированы в 1990-е годы, им "придется приноравливаться к правилам игры Кремля, иначе они разделят ту же самую судьбу, что и "ЮКОС", который был выбран в качестве примера" (CIS Barometer, сентябрь 2004).
По поводу этих двух ключевых вопросов — контроле над огромными энергетическими запасами России и Центральной Азии и господствующем влиянии в государствах Восточной Европы, Кавказа и Центральной Азии — сталкиваются интересы, которые не могут быть улажены мирным путем в долгосрочной перспективе. Эти вопросы не только являются причиной постоянных напряженных отношений между Россией, с одной стороны, и Соединенными Штатами и Европой — с другой; стратегические цели Америки, европейских держав и, в долгосрочной перспективе — Китая, сталкиваются здесь также непримиримым образом. Это делает Центральную Азию и Кавказ пороховой бочкой будущих конфронтаций.
Европейские интересы
Как и в вопросе войны в Ираке европейская внешняя политика глубоко разделена в своем отношении к России. Расширение Европейского Союза на восток, продвигаемое Германией и Францией по экономическим причинам, становится препятствием для выработки общей внешней политики.
Германия и Франция, поддерживаемые Италией, стремятся установить стратегическое партнерство с Россией. Уже накануне войны с Ираком, Берлин, Париж и Москва близко сотрудничали для того, чтобы предотвратить принятие ООН резолюции, дающей зеленый свет военному решению в Ираке. С тех пор Путин, германский канцлер Герхард Шредер и президент Франции Жак Ширак регулярно встречались, и последнее такое собрание произошло в Сочи на Черном море как раз перед захватом заложников в Беслане.
Самым главным германским интересом в отношении России является вопрос обеспечения поставок топливно-энергетических ресурсов. Берлину это критически важно для создания противовеса американской гегемонии и для дальнейшего открытия российского рынка. Германия не обладает какими-либо значимыми энергетическими запасами, за исключением чрезвычайно дорогих для разработки угольных месторождений. Она, следовательно, весьма зависит от поставок российских газа и нефти. Положение становится тем более острым, если учесть, что запасы нефти Северного моря, покрывающие одну треть германских потребностей, будут истощены в ближайшем будущем.
Россия уже обеспечивает 35 процентов от потребностей Германии в природном газе. Эта доля, как ожидается, будет расти и достигнет 50 процентов в течение следующих 20 лет. Немецкие энергетические компании, которые поддерживают близкие контакты с офисом канцлера, располагают долями в российских предприятиях, связанных с государством, и вкладывают миллиарды в развитие новых сибирских месторождений газа. Также планируется создание нового газопровода между Россией и Германией по дну Балтийского моря.
Во время недавнего кризиса на Кавказе немецкое правительство убедительно стояло за Путина. В своей бюджетной речи 8 сентября канцлер Шредер сказал, что Германия не была заинтересована в том, чтобы территориальная целостность России подвергалась опасности. Двумя днями позже Путин и Шредер подписали совместную декларацию, в которой согласились тесно сотрудничать в борьбе против терроризма. Министр иностранных дел Йошка Фишер также публично осудил чеченские усилия, направленные на достижение независимости. Это не может быть "решением, потому что это продолжило бы распад России, приведя к бедственным последствиям для целого региона и мировой безопасности", — сказал он Mдrkische Allgemeine Zeitung.
В то время как Германия и Франция держат курс на развитие партнерских отношений с Россией, новые члены Европейского Союза, которые до 1989 годы входили в Варшавский договор, ищут рычагов сдерживания России. Близкие отношения между Берлином и Москвой все еще вызывают кошмарные видения в Варшаве. Если возникают различия во мнениях между Вашингтоном и Россией, то эти государства почти автоматически занимают сторону США.
Несмотря на близкие отношения с Германией, Францией и Италией, российские отношения с ЕС в целом напряженные. Комиссия Евросоюза в Брюсселе неоднократно критиковала российскую чеченскую политику и, вслед за расширением на Восток, неожиданно продемонстрировала жесткое отношение к Москве в двусторонних спорах.
Брюссель ввел визы для российских граждан, едущих транзитом в Калининград, который стал изолированным российским анклавом после вхождения в ЕС балтийских государств, а также ввел ограничения на импортируемые российские товары в государства — бывшие члены Восточного блока. Москва со своей стороны подозрительно относится к интенсивным европейским шагам по отношению к Украине, Белоруссии, Молдавии и Грузии, которые Россия продолжает рассматривать в качестве своих сфер влияния.
Несмотря на интерес в стратегическом партнерстве с Москвой и в доступе к русским нефти и газу, Берлин и Париж не готовы подчиниться российским требованиям на Кавказе и в Центральной Азии. Наряду с Америкой Германия является наиболее важным торговым партнером со странами Центральной Азией и разделяет интерес с США к созданию транспортного коридора, соединяющего Европу и Азию, который простирался бы за пределами российской территории и шел через Грузию и Азербайджан. По этой причине Берлин и Париж развивают свои собственные отношения с правящими кликами региона, даже если это и создает для них напряженные отношения с Москвой.
Кроме того, близкие отношения Шредера с Путиным — предмет, вызывающий противоречивые суждения в Германии. Многие ветераны немецкой внешней политики как из рядов правительства, так и консервативного лагеря оппозиции публично поддержали Шредера. Они включают Вольфганга Шойбле (Wolfgang Schдuble, Христианско-демократический Союз — ХДС), Карла Ламерса (Karl Lamers, ХДС), Эгона Бара (Egon Bahr, Социал-демократическая партия — СДПГ) и экс-министра иностранных дел Ганса-Дитриха Геншера (Hans Dietrich Genscher, Свободная Демократическая партия — СвДП).
В то же время раздается острая критика со стороны других политических группировок и средств массовой информации. Шредер был обвинен в подрыве немецкой внешней политики на Ближнем Востоке и в Африке, равно как и общей европейской внешней политики, из-за того, что хранил молчание по поводу нарушений прав человека в Чечне. Другие предостерегают, что он слишком близко принимает Путина в условиях, когда собственное положение последнего становится шатким вследствие невозможности победоносного завершения Чеченской войны.
Германия, Франция и Россия тесно сотрудничает в вопросе, который, вероятно, является наиболее взрывчатым в этом регионе в настоящее время — это ядерная программа Ирана. Иран был центральной темой на последней трехсторонней встрече на высшем уровне в Сочи. Шредер, Ширак и Путин сошлись на том, что надо оказывать совместное давление на Тегеран, чтобы остановить производство обогащенного урана. Они хотят предотвратить какое-либо обострение конфликта между Ираном и США.
Россия поддерживает хорошие отношения с Тегераном и снабжает Иран ядерной технологией. В отличие от США, ЕС ориентируется на сотрудничество с энергетической промышленностью этой страны.
Европейские наблюдатели боятся, что вслед за победой на выборах Буша США усилят давление на Иран, чье правительство отказалось останавливать производство обогащенного урана. "Переизбранный президент Буш едва ли будет медлить с угрозами военного удара", — написал журнал Der Spiegel.
Возможным является и превентивный ракетный удар по Ирану со стороны Израиля, который в 1981 году разбомбил иракский атомный реактор. США только что одобрили план поставок в Израиль 500 так называемых "бункерных бомб", которые могли бы быть использованы против Ирана или, возможно, Сирии, поскольку израильские эксперты по безопасности открыто это признают. Эти бомбы точного наведения, весом в тонну, могут проникать глубоко под землю и пробивать бетонные стены до двух метров толщиной.
Европейские тактические расчеты могут, однако, оказаться перечеркнутыми, как уже показал пример Ирака. Европа оказала давление на режим в Багдаде, чтобы тот согласился с американскими требованиями по разоружению, стремясь избежать начала войны. Багдад уступил и уничтожил свое оружие и ракеты, но, несмотря на это, был атакован США.
Заключение
Нельзя выработать ответ на опасность войны, угрожающую ростом конфликтов на Кавказе, в Центральной Азии и на Ближнем Востоке, поддерживая одну империалистическую группировку против другой: более слабого против более сильного, или "более миролюбивого" против более агрессивного.
Нет сомнения, что американский империализм является сегодня наиболее опасным и агрессивным фактором в мировой политике. Замена одного президента США на другого вряд ли изменит это.
Однако Иракская война уже продемонстрировала полную неспособность европейских правительств противостоять этой опасности. Даже те страны, которые выступили против начала войны, действовали крайне нерешительно и позже санкционировали оккупацию Ирака. Они тщательно избегают опираться на мощное антивоенное движение, которое развилось во всем мире, — включая сами Соединенные Штаты.
В конце концов, "неприятие" Иракской войны было продиктовано их собственными империалистическими интересами в регионе. Они отреагировали на начало американской интервенции усилением своих собственных милитаристских аппаратов, стремясь к тому, чтобы быть способными осуществлять самостоятельные международные интервенции; в то же самое время они усилили атаки на социальные и демократические достижения трудящихся, рассчитывая более надежно обеспечить свои претензии в глобальной борьбе за экономическую и стратегическую власть. Существует прямая связь между растущим милитаризмом, с одной стороны, и атаками на социальные и демократические права, с другой.
То же самое применимо и к России, где рабочий класс оплачивает великодержавные претензии Путина растущей пауперизацией и дальнейшей утратой демократических прав.
Борьба рабочего класса против опасности войны и атак на свои права, которые проводят правительства по всему миру, должна быть вооружена международной социалистической перспективой. Это — единственное жизнеспособное основание для предотвращения опасности нового мирового пожарища. Как и в 1914 году, альтернатива сегодня снова та же: социализм или варварство.