www.wsws.org/ru/2004/okt2004/puma-o11.shtml
"Дело Пуманэ", получившее широкую огласку из-за гибели в результате допроса человека, подозревавшегося в соучастии в подготовке теракта в Москве, бросило новый свет на практику использования побоев и пыток правоохранительными органами России, — в частности, во время проведения "следственных мероприятий".
Как сообщалось в СМИ, человек по имени Александр Пуманэ был задержан ночью 18 сентября сотрудниками милиции в центре Москвы в тот момент, когда он находился в автомашине, начиненной взрывчаткой. Вскоре после того как задержанный, 38-летний бывший офицер-подводник в отставке из Санкт-Петербурга, был препровожден в 83-е отделение милиции и подвергнут допросу, он был доставлен в клинику имени Склифосовского с диагнозом сердечная недостаточность, где скончался около восьми часов утра. На руках у врачей оказался изуродованный труп человека, опознать который затем не сумели ни близкие, ни бывшие сослуживцы.
Ни у кого из врачей, осматривавших тело и обнаруживших тяжелые черепно-мозговые травмы и многочисленные ушибы мягких тканей на спине, животе и бедрах, не вызвало сомнений, что причиной смерти стали жестокие издевательства и пытки. Когда выяснилось, что скандальные факты не удалось удержать в тайне от общественности, по решению начальника московского ГУВД В. Пронина несколько милицейских чинов были отправлены в отставку.
Это поспешное решение, несомненно, было принято с целью поскорей замести следы совершенного преступления. Более того, руководство милиции попыталось свалить всю вину на прокуратуру. В. Пронин заявил, что "самую главную ошибку (курсив добавлен — ред.) совершили не милиционеры, а прокурор Пресненского района, который должен был контролировать ход допроса задержанного". По мнению начальника столичного ГУВД, прокурор "допустил многочисленные нарушения во время следственных действий".
В свою очередь московская прокуратура отмела все выпады в свой адрес, прямо обвинив подчиненных Пронина в нарушении правил следствия. Пресс-служба прокуратуры Москвы сообщила в своем пресс-релизе, что "они в нарушение всех требований забрали у следователя лицо, с которым проводились следственные действия, для так называемой оперативной работы в подвальное помещение, предназначенное для хозяйственных нужд. Именно там, как установило следствие, и были причинены подозреваемому телесные повреждения, повлекшие его смерть".
Московская прокуратура отказалась считать действия милиционеров на допросе ошибкой. "Закон, заявили в прокуратуре, это определяет как преступление, совершенное с явным превышением должностных полномочий".
В связи с этим прокурор Москвы принял решение о возбуждении уголовного дела по факту причинения телесных повреждений, повлекших смерть. Начавшееся следствие по возбужденному уголовному делу уже объявило розыск сотрудника УБОПа Вячеслава Душенко, который подозревается в совершенном убийстве и который исчез вскоре после гибели Пуманэ.
Реакцию московской прокуратуры, однако, невозможно считать ни честной, ни принципиальной. Достаточное количество фактов свидетельствует о том, что произошедший случай не является единичным. Применение садистских методов при допросах задержанных и подозреваемых в милицейских участках происходит регулярно, и прокуратура регулярно закрывает на это глаза.
В "деле Пуманэ" также нельзя не отметить, что представитель прокуратуры, находившийся в период допроса задержанного в 83-м отделении милиции, не предпринял никаких активных действий для того, чтобы предотвратить избиения, пытки и откровенное попрание гражданских прав задержанного.
Демарш московской прокуратуры был вызван главным образом стремлением снять обвинение именно с данного ведомства и нисколько не направлен на предотвращение практики физического насилия во время допросов.
Существует прямая взаимосвязь между жестоким обращением с задержанным, повлекшим его смерть, и
общим характером политики путинского руководства, построенной на повседневной пропаганде насилия и широком использовании незаконных и преступных методов для достижения Кремлем своих целей. До сих пор главным полигоном этой практики была Чечня, но она все в большей мере становится оружием, направленным против граждан самой России.
Новый толчок эта тенденция получила после того, как в начале сентября российской властью была официально объявлена война против "международного терроризма". Трагедия в Беслане была использована как повод для "закручивания гаек", усиления репрессивной составляющей режима и раздувания националистической истерии. Власти попытались еще сильнее навязать российскому обществу представление, что главная проблема, которая сейчас стоит перед ним, заключается в борьбе против внешней и внутренней угрозы безопасности граждан, исходящей от различных сепаратистских и террористических организаций. При этом была заявлена готовность решительно расправляться с действительными или "потенциальными" террористами. Как бы ни оценивалась степень имеющейся террористической угрозы, она сознательно и цинично используется Кремлем для дальнейшего наступления на демократические и конституционные права российских граждан.
Попытка покушения на кремлевских начальников?
Когда начиненный взрывчаткой автомобиль Александра Пуманэ был задержан милицейским патрулем, об этом были немедленно оповещены все высокопоставленные чиновники милиции и спецслужб, а также представители СМИ, которые приехали к 83-му отделению милиции, чтобы давать репортажи о злодейских планах террористов, которые были пресечены бдительными сотрудниками милиции.
Несмотря на глубокую ночь, в отделении милиции собралось около 150 высокопоставленных сотрудников МВД и ФСБ, среди которых было "с десяток генералов, которые слетелись за наградами". По всей видимости, именно начальники с большими звездами дали непосредственную санкцию на использование истязания и пыток по отношению к задержанному, чтобы выбить из него еще до рассвета "нужную" информацию. При этом, как сообщалось в СМИ, несколько десятков сотрудников милиции и спецслужб были не только свидетелями, но и непосредственными участниками допросов.
Чем больше становились известными подробности этого дела, тем больше противоречий и путаницы возникало в тех сведениях, которые публиковались в масс-медиа. Первоначально было сообщено, что машина была задержана в Гранатном переулке, а у водителя не было при себе водительского удостоверения. Но потом, по другой версии, озвученной позже, задержание произошло в Спиридоньевском переулке, а человек, сидевший за рулем предъявил водительские права и пенсионное удостоверение на имя Александра Пуманэ. Журналистам было также сообщено, что к теракту были приготовлены не один, а три автомобиля, которые должны были быть взорваны на Кутузовском проспекте, по которому в Кремль ездит политическая верхушка страны, включая президента Путина.
Если это так, то были ли действия А. Пуманэ частью некоего заговора, предполагавшего покушение на ведущих представителей Кремля? Не является ли завеса секретности, окружающая это дело, а также масса несообразностей в описании обстоятельств подготовки теракта и последовавших вслед за тем событий, результатом того, что какие-то очень влиятельные фигуры не заинтересованы в публичной огласке деталей происшествия, которое, возможно, подвергало их смертельной опасности?
Выяснилось, что вообще не существует протокола допроса Александра Пуманэ. Возникает законный вопрос: был ли этот протокол составлен поначалу, и если его уничтожили, то по каким причинам? — Это лишь одна из многих неясностей, окружающих "дело Пуманэ".
Какие бы выводы в конце концов ни представило следствие, ведущееся московской прокуратурой по факту смерти человека, попавшего в клинику имени Склифосовского после допроса в 83-м отделении милиции, один из главных выводов из произошедшего уже может быть сделан. "Правовое государство", создаваемое, по заверениям официальной российской пропаганды, под руководством президента Путина, опирается на прямое использование насилия, садистских издевательств и убийств. Необходимость борьбы с терроризмом любыми средствами — важнейший постулат политики путинского режима — служит для этого лишь демагогическим оправданием.
В своем сентябрьском "обращении к гражданам страны" В. Путин заявил, что "мы обязаны потребовать от наших правоохранительных органов действий, которые были бы адекватны уровню и размаху появившихся новых угроз". Этот призыв недвусмысленно поощряет тягу нынешних силовых ведомств к насилию.
Госдума тем временем усиленно готовит новые поправки в "антитеррористические" законы, которые призваны еще сильнее ограничить конституционные свободы российских граждан, ставя их жизнь в б о льшую зависимость от милиции и спецслужб. Убийство человека во время допроса в милиции произошло не случайно, это закономерный продукт общего политического курса российского руководства.