www.wsws.org/ru/2004/sep2004/auth-s24.shtml
Трагедия в Беслане, ставшая кульминацией серии терактов, которые произошли в конце августа - начале сентября и унесли многие сотни жизней, выступила в качестве детонатора острейшего политического кризиса в России, — возможно, самого значительного с момента прихода президента Путина к власти и сопоставимого с кризисом 1993 года, завершившегося расстрелом парламента из танковых орудий. Ясно обнажилась слабость центральной власти и ее неспособность контролировать ситуацию, — несмотря на все предшествующие усилия Кремля по укреплению военно-бюрократической вертикали, зажим СМИ и массированное наступление на демократические права и свободы.
Однако этот кризис порожден влиянием и других факторов. Одним из них является рост массового недовольства правительственной политикой, резко усилившегося на фоне объявленных этим летом мер по ликвидации социальных льгот и переводу их в денежную форму, что неизбежно обернется огромным ударом по жизненному уровню наиболее социально-незащищенных слоев. Пожалуй, впервые в постсоветской истории создалась ситуация, когда преобладающее большинство общества едино во мнении, что эти меры станут новым грандиозным обманом, который дополнительно опустошит карманы миллионов граждан.
Другим фактором выступает конфликт путинского Кремля с влиятельными группировками бизнес-элиты. В центре этого конфликта стоит кампания гонений на нефтяной гигант "Юкос". К настоящему дню эта борьба дошла до стадии, когда власти пытаются окончательно вырвать управление компанией из рук прежнего руководства и поставить "Юкос" под контроль близких к правительству кругов.
Наконец, еще одним фактором служит обострение отношений с Соединенными Штатами, в особенности из-за ситуации на Кавказе. Поддержка администрацией Буша грузинского правительства во главе с М. Саакашвили, стремящегося вернуть под контроль Тбилиси отделившиеся автономии в Абхазии и Южной Осетии, напрямую затрагивает сферу жизненных интересов российской правящей элиты. Речь идет о том, кто и в какой степени будет иметь влияние в регионе Каспийского моря, нефтяные запасы которого имеют очень важное значение для геополитических интересов ведущих капиталистических держав, прежде всего США. Россия хочет сохранить и по возможности усилить свое присутствие на Кавказе, что вступает в противоречие с планами американского империализма и дополнительно обостряет внутренние разногласия среди правящей элиты.
Свидетельством углубления этих разногласий стали заявления некоторых "знаковых" фигур, которые, хотя и не являются самостоятельными политическим лидерами, однако выступают выразителями настроений влиятельных околокремлевских группировок. Стоявший на стороне "Юкоса" политтехнолог Глеб Павловский сигнализирует о политическом "вакууме" и предрекает, что "полоса стабильности закончена не только как лозунг, но и как общественное состояние". В то же время представитель православных национал-державников Станислав Белковский прозрачно намекает на возможность появления "альтернативного центра власти".
Из сказанного видно, что проблемы Путина, с которыми он сталкивается в последнее время, имеют многосторонний и комплексный характер, но при этом никоим образом не проистекают из "угрозы международного терроризма", как он об этом заявляет в своих речах. По примеру правой администрации Буша путинский Кремль просто пытается использовать жупел "угрозы терроризма" для того, чтобы иметь оправдание для реализации сценариев, которые при других условиях было бы крайне сложно осуществить.
Способ, при помощи которого Путин реагирует на растущую изоляцию режима своей личной власти, состоит в попытках укрепить механизм авторитарной диктатуры, — в частности, еще больше централизовать экономические и властные рычаги в руках близких к президенту кругов. Объявленные недавно решения об отмене института выборности губернаторов, упразднении мажоритарных округов на выборах в парламент и о слиянии газового концерна "Газпром" с шестой по величине российской нефтяной компанией "Роснефть" выступают как раз элементами этого курса.
Значение слияния "Роснефти" с "Газпромом" определяется тем, что Путин хочет создать под контролем государства мощный газово-нефтяной конгломерат, который позволил бы задавать тон в ключевой, экспортно-ориентированной отрасли российской экономики. Таким путем была бы создана финансово-экономическая база, позволяющая кремлевской власти до известной степени дистанцироваться от влияния крупнейших олигархических кланов. Уже объявлено о том, что новый конгломерат может выступить в качестве покупателя главного актива расчленяемого "Юкоса" — нефтяной компании "Юганскнефтегаз".
Что касается упразднения выборности губернаторов и ликвидации мажоритарных (одномандатных) округов, то эти меры ближайшим образом направлены на то, чтобы лишить оппозиционные Путину группировки политических механизмов влияния, которыми они широко пользовались до самого последнего времени. Однако последствия этого шага выходят далеко за рамки вопроса о перераспределении сил внутри правящей элиты. Они затрагивают коренные интересы трудящихся России, которые лишаются последних остатков тех — пусть и формальных, существующих преимущественно на бумаге — демократических прав и механизмов, при помощи которых они могли хоть как-то выражать свое недовольство существующим положением. Своим жестом власть открыто обращается к тоталитарным традициями сталинизма.
Деспотизм региональных властей
Совершенно фальшивым является аргумент, согласно которому власть губернаторов выступала в 1990-е годы в качестве одного из краеугольных камней российской "демократии". В действительности выборность региональных правителей была лишь ширмой, скрывавшей бесконтрольность местных клик, их коррумпированность и сращенность с полукриминальным бизнесом.
Выборность губернаторов была введена в эпоху Ельцина преимущественно из тактических, временных соображений. В борьбе с бюрократическими структурами союзной власти во главе с М. Горбачевым российское правительство Ельцина еще более активно провоцировало региональный и национальный сепаратизм, стремясь заручиться поддержкой со стороны республиканских и региональных слоев сталинистской бюрократии в свою пользу. Все это подавалось как громадный шаг на пути "демократизации", хотя в действительности делалось за спиной народа и опиралось на реакционные перспективы раздела единого социально-экономического и политического пространства Советского Союза по этническим и национальным линиям.
Итогом "парада суверенитетов" в рамках Российской Федерации стало формирование мини-авторитарных режимов, имевших лишь номинальную видимость демократически избранных властей. Заслуженно презираемые значительной частью населения, они стали также и препятствием для проведения общих "реформаторских" планов федерального правительства.
Разворот вектора в отношениях между "центром" и "местами" начался еще при Ельцине, но особенно проявился при Путине. Кремль стал открыто ориентироваться на царистско-сталинистскую модель государства, стремясь консолидировать правящую элиту и пытаясь доказать ей, что ее совокупные интересы могут быть защищены только путем использования жестких мер централизованного бюрократически-полицейского государства.
Важным движущим мотивом действий Путина против губернаторов является то, что они давно оказались в зависимости от крупнейших олигархических структур, имеющих интересы в данном регионе. На этой почве создалась объективная возможность совместных действий крупного бизнеса и региональных администраций в противовес центральной власти.
Именно на возможности использовать ресурсы подобного союза строил свои расчеты бывший "крестный отец" Кремля Борис Березовский. Оказавшись весной 2000 года в оппозиции Путину, он выступил с призывом, обращенным к губернаторам, консолидироваться для противостояния планам нового президента. Ответом на это со стороны Кремля стала атака на оплот губернаторской власти в Москве — Совет Федерации, который был подвергнут радикальной трансформации и утратил свое прежнее значение.
Намерения Кремля упразднить "губернаторскую вольницу" в немалой степени объясняются также и тем, что авторитет региональных властей в последнее время резко упал. Ряд примеров в ходе последних губернаторских выборов показал, что избиратели охотно готовы поддержать кандидатов, не связанных в их представлении с правящими местными кланами. В скором времени пройдут выборы во многих областях, где нынешние губернаторы правят уже по два срока и должны, согласно Конституции, уйти. Их место могут занять новые фигуры, вынужденные частично апеллировать к народной поддержке и способные по этой причине создавать временные препятствия для проведения антисоциальных реформ центрального правительства. Ликвидируя выборность губернаторов, Кремль пытается убить двух зайцев: еще сильнее подчинить себе региональные элиты и спасти тех губернаторов, которые доказали свою лояльность путинскому руководству. Не случайно поэтому, что никаких признаков широкой фронды среди губернаторского "корпуса" пока не наблюдается.
Проведение подобной "рокировочки" (выражение Ельцина) облегчается еще и тем, что большинство из 89 российских регионов являются дотационными. Получая из Москвы значительную долю необходимых бюджетных средств, местное начальство де-факто находится в прямой зависимости от "центра". Переход от выборности к назначению губернаторов выглядит в этом контексте лишь как дальнейший шаг в развитии сложившейся тенденции переноса центра тяжести с регионов в Москву и как мера, призванная "упростить" функции государственного управления с точки зрения потребностей авторитарно-бюрократического механизма власти.
Существование мажоритарных округов также никоим образом не являлось элементом формирования демократического механизма. Напротив, смысл их введения в 1993 году состоял в том, чтобы воспрепятствовать более свободному проявлению воли народа. После разгона Верховного Совета правительство Ельцина, объявляя о выборах в новый парламент, опасалось, что выборы по одним партийным спискам приведут к преобладанию в парламенте националистической оппозиции в лице Компартии Г. Зюганова или ультраправой партии Жириновского. На мажоритарных округах центральная власть рассчитывала поддержать (прямо или косвенно) фигуры, нужные ей, но связанные с дискредитировавшими себя в общественном мнении политическими движениями или лидерами. Выступая индивидуально, все эти фигуры получали больше шансов на попадание в парламент, нежели под своими партийными знаменами.
Эта схема работала некоторое время, пока не превратилась в механизм прихода во власть фигур с криминальным прошлым или же полностью коррумпированных своими "спонсорами". В то же время вследствие еще большего отчуждения общества от власти одномандатные округа постепенно стали и форумом для выдвижения представителей оппозиционных партий, которые не имели возможности попасть в Думу по партийным спискам из-за высокого 7-процентного барьера, установленного для попадания в парламент. Фильтр для выдвижения "своих" превратился в очаг "стихии".
Упраздняя мажоритарные округа, Кремль пытается укрепить свой контроль за механизмом выборов, которые в результате становятся все более демонстративным фарсом.
Авторитаризм как продукт распада сталинизма
Реализуемые в настоящий момент планы не являются импровизацией, поскольку вынашивались на протяжении длительного периода. Они рассматриваются путинским окружением в качестве широкого набора мер по преодолению "ошибок" ельцинского периода. Но главным их смыслом служит приготовление к новому периоду массовых социальных протестов, которые власть собирается жестоко подавлять.
Не будучи чем-то принципиально новым, серия последних мер знаменует собой окончательное завершение периода "романтических" либерально-демократических иллюзий в политической истории постсоветской России. Уже само поддержание декорума демократических форм правления, — с самого начала бывших, по существу, безжизненной фикцией, — становится чрезмерно обременительным. Власть все настойчивее говорит языком диктата.
Несмотря на раздающуюся с разных сторон критику (тот же С. Белковский назвал упразднение выборности губернаторов "самой большой ошибкой за все время президентства Путина"), политика путинского Кремля выражает главную объективную тенденцию в развитии капиталистической России — невозможность управлять демократическими методами обществом, которое раздирается все более глубокой пропастью социального неравенства, а также многочисленными региональными, национальными и религиозными противоречиями.
В то время как миллионы простых граждан вынуждены вести тяжелую борьбу с ухудшающимися условиями своего существования, совокупное богатство 36 самых богатых россиян (каждый из которых владеет более чем 1 млрд долларов) достигает 110 миллиардов долларов и составляет почти четверть валового внутреннего продукта страны.
Последние меры правительства Путина являются важной иллюстрацией к пониманию общих процессов, которые развиваются в России посла краха сталинизма в 1991 году. Центральным элементом идеологической мифологемы, которая оправдывала реакционную политику капиталистической реставрации, выступала идея о том, что лишь частнокапиталистическая экономика обеспечивает свободу и равенство. В то же время утверждалось, что только капитализм нуждается в формах демократического правления и "естественным образом" порождает их. В действительности, — и это со всей наглядность демонстрирует весь опыт постсоветской истории, — продвижение капиталистических реформ требует не роста свободы и все более прочного обеспечения равенства возможностей "для всех", а, напротив, с неотвратимостью порождает растущую социальную поляризацию, сопровождающуюся ограничением и ликвидацией базовых гражданских и демократических прав трудящихся.
В свое время Лев Троцкий писал, имея в виду сталинистский режим, что Советский Союз минус национализированная собственность — это будет равнозначно фашизму. Мы наблюдаем сейчас очень высокую степень продвижения в этом направлении.
Действия путинской власти представляют собой большую опасность. Однако они являются выражением не силы, а слабости, когда отсутствие исторической перспективы и неспособность удовлетворять общественные интересы компенсируется агрессивным запугиванием народа и наращиванием репрессивного аппарата. Новые меры правительства с еще большей необходимостью ставят вопрос о построении в России революционной партии рабочего класса, опирающейся на программу международного социализма.