www.wsws.org/ru/2005/dez2005/dn42-d31.shtml
Ниже публикуется вторая часть лекции "Марксизм, история и научная перспектива", прочитанной председателем редколлегии Мирового Социалистического Веб Сайта Дэвидом Нортом в рамках летней школы американской Партии Социалистического Равенства (Socialist Equality Party) и МСВС, которая проводилась с 14 по 20 августа 2005 года в Анн-Арборе, штат Мичиган. Лекция публикуется в шести частях.
От Французской революции до Манифеста Коммунистической партии
События 1789-1794 годов, несомненно, придали импульс развитию науки истории. Революция, которая началась под знаменем Разума, развивалась способом, который никто не планировал и не предвидел. Борьба политических фракций, которая принимала во все большей степени кровавый и братоубийственный характер, достигла кульминации в Царстве Террора, казалось, развертывалась с логикой, движение которой было столь же безумным, сколь и неостановимым. Более того, в результате всей этой жестокой борьбы революционной эпохи вовсе не были осуществлены идеи, которые были провозглашены Революцией, и за осуществление которых было пролито столь много крови. Из борьбы за "Свободу, Равенство и Братство" выросли новые формы угнетения.
В течение периода, последовавшего вслед за Революцией, ряд французских историков и общественных мыслителей — главным образом, Сен-Симон, Тьерри, Минье и Гизо — признали, что катастрофические события 1790-х годов развивались на основе борьбы между конфликтующими общественными силами. В особенности Сен-Симон писал о противоречии между имущими и неимущими классами. В 1820 году Гизо охарактеризовал борьбу 1790-х годов следующими словами: "В течение тринадцати столетий во Франции было два народа: народ-победитель и народ-побежденный. В течение тринадцати столетий побежденный народ боролся для того, чтобы свергнуть иго народа-победителя. Наша история есть история этой борьбы. В наши дни произошла решительная битва. Это битва называется революцией" [7].
Гизо писал как стойкий защитник "народа", то есть третьего сословия, против аристократии. Однако даже в то время, когда Гизо писал свои работы, изменения в социальной структуре Франции, развитие капиталистической промышленности, обнаруживали, что "народ" был разделен внутренними перегородками. Хотя французская промышленность развивалась гораздо медленнее, чем английская, забастовки во Франции стали распространенными в такой степени, что понадобилось подвергнуть их суровым юридическим санкциям Кодекса Наполеона.
Уничтожение машин, так называемое движение луддитов, в виде которого впервые проявила себя борьба рабочего класса, возникло первоначально в Англии в 1770-х годах. Движение луддитов стало в такой мере угрожающим, что в 1811-1812 годах против восставших потребовалось использовать войска, а в 1812 году британский парламент ввел смертную казнь за ломку машин. Первые крупные зарегистрированные инциденты французского луддизма начались в 1817 году, и серьезные выступления продолжались несколько десятилетий. Подобные же события происходили в других европейских странах и даже в Соединенных Штатах.
Более развитые формы борьбы рабочего класса, такие как массовые стачки, стали во все большей мере распространяться во Франции в 1830-40-е годы. Именно в течение этого периода слово "социализм" впервые появилось во Франции. Согласно историку Дж. Д. Х. Коулу (G.D.H. Cole), ""социалистами" были те, кто, в противовес преобладающему упору на требования индивида, подчеркивал социальный элемент в человеческих отношениях и стремился поставить социальный вопрос в центр великого спора о правах человека, развязанного Французской революцией, равно как и последующей революцией в экономической сфере" [8].
Первая крупная работа на тему французского социализма была написана немцем Лоренцем Штейном в 1842 году. Автор определял социализм как "систематическую науку о равенстве, осуществленном в экономической жизни, государстве и обществе через принцип труда" [9].
В мои намерения не входит в данный момент задача дать лекцию о происхождении и истории социализма. Скорее, я намерен только отметить изменяющийся социальный и интеллектуальный контекст, в котором Маркс и Энгельс начали свое выдающееся сотрудничество, развивая материалистическое понимание истории и написав в 1847 году Коммунистический Манифест. Что я особенно хочу подчеркнуть, так это то, что их работа отражала и предвосхищала в развитых теоретических понятиях возникновение внутри общего демократического движения "народа" нового общественного разделения между рабочим классом и буржуазией.
Невозможно представить себе более убедительного опровержения утверждений, отрицающих возможность исторического предсказания, чем текст Коммунистического Манифеста — первой по-настоящему научной и все еще непревзойденной работы об исторических, социально-экономических и политических перспективах. На нескольких страницах Маркс и Энгельс выявили в классовой борьбе основную движущую силу истории, очертив экономические и политические процессы, в результате которых возник современный буржуазный мир, а также объяснили всемирно-историческое революционное значение развития капиталистической промышленности и финансов.
"Буржуазия, повсюду, где она достигла господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идиллические отношения. Безжалостно разорвала она пестрые феодальные путы, привязывавшие человека к его "естественным повелителям", и не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного "чистогана". В ледяной воде эгоистического расчета потопила она священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретенных свобод одну бессовестную свободу торговли. Словом, эксплуатацию, прикрытую религиозными и политическими иллюзиями, она заменила эксплуатацией открытой, бесстыдной, прямой, черствой".
"Буржуазия лишила священного ореола все роды деятельности, которые до тех пор считались почетными и на которые смотрели с благоговейным трепетом. Врача, юриста, священника, поэта, человека науки она превратила в своих платных наемных работников".
"Буржуазия сорвала с семейных отношений их трогательно-сентиментальный покров и свела их к чисто денежным отношениям..."
"Буржуазия не может существовать, не вызывая постоянно переворотов в орудиях производства, не революционизируя, следовательно, производственных отношений, а стало быть, и всей совокупности общественных отношений. Напротив, первым условием существования всех прежних промышленных классов было сохранение старого способа производства в неизменном виде. Беспрестанные перевороты в производстве, непрерывное потрясение всех общественных отношений, вечная неуверенность и движение отличают буржуазную эпоху от всех других..."
"Буржуазия путем эксплуатации всемирного рынка сделала производство и потребление всех стран космополитическим. Исконные национальные отрасли промышленности уничтожены и продолжают уничтожаться с каждым днем. Их вытесняют новые отрасли промышленности, введение которых становится вопросом жизни для всех цивилизованных наций,— отрасли, перерабатывающие уже не местное сырье, а сырье, привозимое из самых отдаленных областей земного шара, и вырабатывающие фабричные продукты, потребляемые не только внутри данной страны, но и во всех частях света... На смену старой местной и национальной замкнутости и существованию за счет продуктов собственного производства приходит всесторонняя связь и всесторонняя зависимость наций друг от друга. Это в равной мере относится как к материальному, так и к духовному производству. Плоды духовной деятельности отдельных наций становятся общим достоянием. Национальная односторонность и ограниченность становятся все более и. более невозможными, и из множества национальных и местных литератур образуется одна всемирная литература" [10].
Приходится сопротивляться желанию продолжать чтение этой эпохальной работы, с которой нельзя сравнить ничего из ранее написанного.
Примечания:
[7] Цитируется Г. Плехановым в работе Первые фазы учения о классовой борьбе. — Избранные философские произведения. В 5-ти томах, т. 2, М., 1956, с. 467.
[8] A History of Socialist Thought : Volume I: The Forerunners 1789-1850, (London: Macmillan & Co., 1953), p. 2.
[9] Quoted in Hal Draper, Karl Marx's Theory of Revolution, Volume IV: Critique of Other Socialisms (New York: Monthly Review Press, 1990), p. 8.
[10] Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч., 2-е изд. Т. 4, с. 426-428.