www.wsws.org/ru/2005/feb2005/mone-f18.shtml
После того как в середине января правительство России публично объявило о своей готовности пойти на ряд уступок по вопросу о монетизации льгот, — что было сделано под давлением непрекращающейся волны массового недовольства пенсионеров и других слоев общества, — протесты не только не утихли, но продолжались с не меньшей интенсивностью, приобретая иногда даже более радикальные формы, чем в начале января.
26 января на Сахалине в городе Холмске было захвачено здание городской администрации. Около 200 участников митинга, в основном люди пожилого возраста, требовавшие встречи с местным главой исполнительной власти, ворвались внутрь здания и на несколько часов парализовали работу чиновников. В Тверской области пенсионеры перекрыли мост через Волгу, остановив на некоторое время транспортное сообщение между Москвой и Санкт-Петербургом. В Петербурге митинг пенсионеров перед зданием местного Законодательного собрания вынудил власть пригласить лидеров протестующих на специальное заседание и предоставить им первоочередное слово.
Всего с начала января акции протеста прошли более чем в 70 городах России. В них приняли участие сотни тысяч людей. В субботу, 12 февраля, по всей стране на улицы вышло около 250 тысяч человек. Правда, на этот раз власти попытались организовать контршествия в поддержку своих действий. По сообщениям СМИ, в Москве проправительственная акция насчитывала до 40 тысяч человек. Однако те же СМИ вынуждены были признать, что людей собирали по специально спущенной в организации разнарядке, привозили на автобусах, а многим давали деньги. Таким образом лозунг на плакатах: "Лучше деньги в руках, чем льготы на небесах", — которые несли многие участники проправительственных акций, приобрел вполне реальное (хотя и, надо думать, не очень значительное) наполнение.
Что именно согласилось сделать правительство в качестве уступок протестующим? С 1 марта решено увеличить на 240 рублей базовую часть трудовой пенсии по старости, а также пенсий по инвалидности и по случаю потери кормильца. Этим же законом предусматривается индексация пенсий с 1 августа 2005 года. С 1 марта должно также возрасти на 20% денежное довольствие военнослужащих (первоначально речь шла о повышении на 10% и с 1 сентября). Кроме этого, во всех регионах введен льготный проездной билет на общественном транспорте (размер которого определяется с учетом местных особенностей, но не превышает 250 рублей). Около 20 регионов решили не отменять льготы для инвалидов и пенсионеров для проезда на общественном транспорте.
Как видно, уступки имеют сугубо косметический и символический характер. Они никоим образом не компенсируют ожидаемые потери в жизненных условиях миллионов людей и не затрагивают существо проводимого курса, лишь чуть смягчая проявление его последствий. Тем лживее на этом фоне выглядит пропагандистская кампания в проправительственных российских СМИ, изображающая действия властей чуть ли не как пример высшей государственной мудрости, жертвенности и великодушия.
Протесты обострили кризис в верхах политического истеблишмента России. Несколько фракций Думы, включая КПРФ, потребовали отставки правительства, а группа депутатов фракции "Родина" в продолжение нескольких дней вела в здании парламента голодовку в поддержку этого требования. Голосование по вопросу о вотуме недоверия правительству состоялось 9 февраля, но, как и можно было ожидать, не достигло результата из-за того, что большинство Госдумы контролируется фракциями, полностью лояльными к Кремлю. Вотум недоверия был поддержан 112 депутатами при необходимом числе в 226 голосов.
Совет Федерации, отражающий настроения региональных элит, выступил с резкой критикой действий правительства и поднял вопрос о замораживании принятия закона, предусматривающего введение 100% оплаты услуг ЖКХ.
Многие региональные власти также выразили свое недовольство. Например, губернатор Курганской области Олег Богомолов отказался подписывать с правительством соглашение, согласно которому 70% денег, идущих на компенсации льготникам, должен выделить областной бюджет.
Несмотря на все это, президент В. Путин отказался отправить в отставку каких-либо представителей своего кабинета. Пожурив несколько раз перед телекамерами Думу и правительство за "недоработки" при подготовке и проведении закона о монетизации льгот в жизнь, он призвал все структуры власти "реализовывать эти решения без тех издержек, с которыми столкнулись люди".
Правительственная пропаганда не устает повторять, что социальные льготы — это продукт "неэффективной системы социализма", который должен быть заменен "более справедливыми" и "прозрачными" схемами социального обеспечения. Между тем правительственные чиновники или депутаты Госдумы, принимавшие закон о монетизации, не только не лишаются своих громадных льгот, но, наоборот, получают дополнительные.
По подсчетам, приведенным газетой Комсомольская правда в выпуске от 15 февраля, рядовой депутат парламента стоит казне 10 тысяч долларов, а содержание министра обходится бюджету в сумму, равную 50 тысячам долларов. Сопоставление сумм, тратимых государством на министра, с пенсией, получаемой ветераном войны, показывает в итоге, что 1 министр оказывается равным 960 ветеранам! Такова та "справедливость", которую проводит в жизнь постсоветской режим в России.
В то же время следует отметить, что система льгот, в том виде, в каком она существовала до последнего времени, стала продуктом не только советского периода, но и времен "шоковой терапии" 1990-х годов. Тогда правительство президента Б. Ельцина, напуганное ростом массового недовольства, вызванного жестокими последствиями либерализации и приватизации, решило пойти на некоторые уступки.
По словам Эллы Памфиловой, отвечавшей в ельцинском правительстве 1991-1993 годов за социальную сферу, власть была вынуждена пойти на введении дополнительных льгот: "Тогда у нас не было иного выхода, — заявила она в статье, опубликованной в Независимой газете 21 января. — Страна была в разрухе, и мы с "колес" вводили льготы, для того чтобы хоть как-то помочь людям в экономическом и социальном хаосе. Иначе бы они просто не выжили".
На самом деле, конечно, речь шла не о реальной помощи людям, которые именно вследствие капиталистической реставрации лишились всего, что было таким тяжелым трудом накоплено за трудовую жизнь и что было гарантировано прежней системой социального обеспечения, а страхом перед растущим социальным протестом. Власть попросту пыталась откупиться от наиболее обездоленных слоев общества мизерными подачками, рассчитывая в обмен на это обеспечить с их стороны временную лояльность.
Именно так обстояло дело и с введением в 1995 году льгот для ветеранов войны. Закон "О ветеранах" был принят ельцинским правительством в тот момент, когда в преддверии парламентских и президентских выборов среди людей старшего и пожилого возраста возросло влияние КПРФ Зюганова.
Закон расширил перечень категорий граждан, имеющих право на льготы, прибавив к ветеранам Второй мировой войны и труженикам тыла еще и ветеранов труда, то есть людей имеющих трудовые заслуги или значительный трудовой стаж — 40 лет для мужчин и 35 лет для женщин. На основании этого закона ветераны труда получили право на бесплатный проезд в городском и пригородном транспорте, 50-процентные скидки на проезд в пригородном железнодорожном и водном транспорте, на оплату жилья и коммунальных услуг, телефонной связи, бесплатное зубопротезирование.
Важной сопутствующей чертой закона "О ветеранах" было то, что новая правящая элита, после многолетней кампании проклятий в отношении СССР и презрительного отношения к старшим поколениям советских людей — "совкам", после язвительных заявлений о никчемности и бессмысленности прожитой ими жизни, из конъюнктурных соображений решила признать их трудовые заслуги перед государством. Это шаг был, однако, использован правящем режимом главным образом в качестве инструмента для реабилитации сталинизма и возрождения русского национализма и государственнической идеологии.
Необходимо поставить вопрос: почему именно сейчас, когда Кремль имеет огромные доходы вследствие высоких цен на сырьевые ресурсы на мировом рынке, он инициировал новый "крестовый поход" на социальные условия и жизненный уровень широких масс? Почему вместо того, чтобы еще некоторое время поддерживать старые социальные структуры, был начат их окончательный слом? Ответ на этот вопрос можно дать лишь в том случае, если принять во внимание общее историческое и международное положение новейшего русского капитализма.
Русский капитализм вышел на сцену в момент резкого обострения внутренних противоречий мировой капиталистической системы, вызванных глобализацией мирового хозяйства. Разрушение Советского Союза сталинистской бюрократией, само ставшее побочным продуктом роста этих противоречий, не только не привело к экономическому оздоровлению системы прибыли и возникновению нового мирового эквилибриума, но, наоборот, стало новым этапом в обостряющейся борьбе ведущих империалистических держав за рынки сырья и трудовых ресурсов.
Возникший на почве паразитического расхищения ранее накопленных богатств, русский капитализм 1990-х годов был слабым и экономически беспомощным. Чтобы выжить, он должен был начать вырабатывать некие механизмы, позволяющие не только грабить, но и хоть как-то поддерживать экономику в работоспособном состоянии. С другой стороны, борясь за мировые инвестиции, русский капитализм объективно является конкурентом странам, подобным Китаю, где крайне низкая цена рабочей силы сочетается с жестоким авторитарным режимом, беспощадно подавляющим сопротивление рабочего класса.
Итогом более трезвого осознания реальности стала резкая переориентация кремлевского курса в сторону целенаправленного подавления демократии и восстановления структур авторитарно-полицейского государства, что воплотилось в совокупность политических трансформаций в годы путинского правления. Этот сдвиг, нисколько не выведший русский капитализм из его исторического тупика и не придавший ему больше жизнеспособности, позволил ему, однако, достичь известной консолидации, восстановить ряд ранее утраченных позиций и обрести некоторую, хотя и хрупкую, уверенность в себе.
В тот же самое время общее положение мирового хозяйства стало еще более нестабильным, дополнительно обострив конкурентную борьбу отдельных держав "за место под солнцем" и усилив давление транснациональных корпораций на Россию. Если в ельцинский период Кремль побоялся начать второе после "шоковой терапии" полномасштабное наступление на социальные условия российских масс, то теперь, набравшись храбрости, он попытался разом расчистить для себя площадку на много лет вперед. Ясной предпосылкой этого нового раунда "реформ" была мысль: "Если не сейчас, то уже никогда".
История того, как готовилось проведение монетизации льгот, показывает, что это никоим образом не было импровизацией. Власть давно вынашивала свои планы, выжидая удобного момента. Беспрецедентные доходы бюджета и накопление огромного золотовалютного запаса в последние годы укрепили ее уверенность в своих силах настолько, что она, наконец, нашла возможным "приступить к делу".
Разработка законов о монетизации, началась, по меньшей мере, в 2002 году. Тогдашний министр труда Александр Починок отказался проводить их, опасаясь неконтролируемых последствий и заявив, что "народ его убьет". Эта короткая реплика как нельзя лучше говорит о том, что правительство хорошо понимало негативные социальные последствия своих намерений.
Однако подобные опасения не могли изменить общего направления политического курса. Правительство целенаправленно готовило себе более благоприятную почву. В 2003 году Госдума приняла закон о разграничении полномочий между федеральным центром и региональными властями, согласно которому все льготники были разделены на федеральных и региональных. (Это разделение позволяет переносить значительную часть по выплатам различных социальных льгот и компенсаций на плечи региональных бюджетов, большинство из которых являются де-факто банкротами). После отставки в феврале 2003 года кабинета М. Касьянова реализация непопулярных социальных реформ была возложена на нового министра здравоохранения и социального развития Михаила Зурабова, являющегося одиозной фигурой даже на фоне других представителей правительства.
М. Зурабов является типичным представителем слоя "новых русских", который добился успеха и богатства благодаря мошенническому бизнесу и коррупции. В начале 1990-х годов Зурабов работал в должности замначальника московского строительно-монтажного треста. Вскоре после этого, возглавив одну из крупнейших в России страховых компаний, он стал мультимиллионером. В середине 1990-х годов его приметил шедший тогда резко в гору "олигарх" Б. Березовский, сделавший его одним из членов "семьи" президента Б. Ельцина.
Благодаря высокому покровительству, в 1997 году Зурабов был назначен замминистра здравоохранения. Затем он побывал на должности советника Ельцина, откуда перешел на выгодную позицию главы Пенсионного фонда. С приходом к власти В. Путина Зурабов не был отправлен в отставку, как многие другие члены "семьи" бывшего президента, а переведен на должность министра здравоохранения и социального развития.
За годы своей карьеры Зурабов проявил себя как циничный и беспощадный делец. В частности, как только он стал одним из главных руководителей министерства здравоохранения, он начал поэтапно превращать эту госструктуру в коммерческое предприятие, которое все меньше занималось социальным обеспечением и здравоохранением и все больше — куплей-продажей медицинских и социальных услуг. К настоящему времени, по официальным оценкам, рынок льготных лекарств стоит около 50 млрд. рублей. Наряду с ним существует рынок нельготных лекарств и медицинского оборудования, закупками которого занимается Минздрав. В этом бизнесе, по сообщениям прессы, активно участвует жена Зурабова, возглавляющая фирму по продаже медицинского оборудования.
За год, прошедший после назначения Зурабова на должность министра, была радикально изменена система аттестации инвалидов. Если до того инвалидность оценивалась по степени ограничения жизнедеятельности, то по новым меркам инвалидность стала оцениваться по степени утраты трудоспособности. (Другими словами, если вы, например, инвалид, прикованный к постели, но можете зарабатывать деньги, печатая на пишущей машинке, вы не можете считаться инвалидом). В связи с этими нововведениями множество инвалидов лишилось прежних компенсаций, льгот и социальных пособий. По данным экспертов, около 20 % "переаттестованных" в 2004 году инвалидов I группы получили нулевую степень утраты трудоспособности, то есть фактически были признаны здоровыми!
С введением в действие закона о монетизации резко ухудшилось лекарственное обеспечение населения. По информации Газеты, результаты проверки, проведенной в конце января — начале февраля этого года, показали, что в среднем по России обеспеченность лекарствами составляет от 30 до 50%. Причем хуже всего обстоят дела с препаратами для лечения бронхиальной астмы, сердечно-сосудистых, онкологических и гематологических заболеваний и болезней крови. Во многих регионах и областях нуждающиеся вынуждены выстаивать многочасовые очереди, чтобы получить рецепты на бесплатные лекарства. В Кировской области в аптеках, которые продают льготные лекарства, в наличие имеется только 15-20% препаратов из списка Минздрава. Кроме того, оказалось, что стоимость льготных лекарств на 10-60% превышает их розничную стоимость, что заставляет бывших льготников дополнительно переплачивать.
Возникшие хаос и дороговизна в сфере обеспечения населения лекарственными препаратами являются прямым следствием действий правительства. Сам Зурабов вынужден был недавно признать, что "в сфере, связанной с населением, ни одной живой цифры нет — все вранье! И с ценами на лекарства, и с тарифами на ЖКХ, и со стоимостью проезда". Это поразительное заявление лишь подчеркивает отчаянность положения, в котором оказались миллионы рядовых граждан страны.
Все это, однако, является лишь преддверием тех трудностей, с которыми наиболее обездоленные слои общества должны столкнуться в результате дальнейшего роста стоимости медицины и образования, приватизации сферы жилищно-коммунального хозяйства, а также повышения тарифов на товары и услуги. Целый пакет мер в этом направлении уже активно готовится властями к законодательному утверждению и реализации в ближайшие месяцы.