www.wsws.org/ru/2005/okt2005/terr-o12.shtml
Речь президента США Джорджа Буша в четверг, 6 октября, на тему "войны с террором" стала отрезвляющим свидетельством размеров политического кризиса, с которым столкнулось американское правительство, а также угрозы, какую это правительство способно создать, пытаясь преодолеть кризис при помощи эскалации милитаризма.
Речь эта была набором лжи, нацеленной на запугивание американского народа и сплочение крайне правых сторонников Буша. В своих высказываниях, порой походивших на бред сумасшедшего, он ссылался на неправдоподобное пугало — террористическую организацию "Аль-Каида", якобы намеревающуюся "создать империю радикального ислама от Испании до Индонезии".
Буш произнес свою речь в Национальном Фонде Демократии (National Endowment for Democracy — NED) — учреждении, которое в 1980-х годах было создано администрацией Рейгана для ведения за рубежом политической пропаганды и подрывных операций, которыми прежде секретно занималось ЦРУ.
Два года тому назад президент США в этой же аудитории объявил о своей "опережающей стратегии по установлению мира на Ближнем Востоке". Тогда он предрекал, что успешное введение Соединенными Штатами "демократии" в Ираке приведет к "глобальной демократической революции", которая низложит правящие в этом регионе режимы.
В своей речи в четверг Буш выдвинул совершенно противоположную теорию и предупредил, что без достижения американской армией безусловной победы "Ираком овладеют Заркави и бен Ладен", что приведет к установлению радикальных исламистских режимов в близлежащих странах.
Последнее утверждение ничуть не достовернее того, которое прозвучало в 2003 году. Однако внимания заслуживает растущее отчаяние по поводу катастрофического положения в Ираке, из-за которого правящие круги США готовы сделать ставку на страх как на главный инструмент для принуждения американского народа к согласию с их политикой.
В четверг же, прямо как по заказу, власти Нью-Йорка объявили тревогу в метро из-за угрозы террористического нападения. Это произошло всего лишь несколько часов спустя после речи Буша и как раз в подходящее время для того, чтобы стать сюжетом в вечернем выпуске теленовостей и обернуться пугающими газетными заголовками на следующее утро. Однако почти сразу после объявления тревоги работники разведывательных служб заявили о "невысокой достоверности" этой угрозы. А в пятницу закрыли Пенсильвания-Стейшен, так как была обнаружена "подозрительная" бутылка содовой воды.
Подобные объявления тревоги, равно как и речь Буша, направлены на насаждение атмосферы страха, позволяющего дестабилизировать общество и предотвратить рост политического сопротивления и социального недовольства.
Администрация Буша вернулась к заклинаниям о терроризме, которые она уже использовала при подготовке к захвату Ирака, когда утверждала, будто Багдад разрабатывает оружие массового поражения и готовится передать его террористам "Аль-Каиды".
Она лгала тогда и лжет сейчас, но теперь политические условия стали другими. Газета New York Times привела слова анонимного работника Белого дома, который заявил, что Буш произнес свою речь для того, чтобы "напомнить американцам, в последние месяцы "в значительной мере отвлекшимся [от главного]", что страна все еще находится под угрозой и что ни в коем случае нельзя уходить из Ирака..."
Так что же нас "отвлекло"? Несогласие с правительством Буша сейчас достигло своего наивысшего уровня. Согласно опросам, нынешнюю администрацию поддерживает лишь 37 процентов населения, а большинство считает, что война в Ираке была ошибкой и что войска США должны быть выведены оттуда.
Кроме того, катастрофа, вызванная ураганом "Катрина", показала миллионам людей всю глубину социального кризиса и классовой поляризации в Соединенных Штатах, а также упадок правительственных и социальных институтов под влиянием политики, проводимой исключительно в интересах накопления богатств финансовыми элитами.
После всплеска истерии по поводу терроризма и состояния "внутренней безопасности страны", последовавшей вслед за атаками 11 сентября 2001 года, реакция на это стихийное бедствие продемонстрировала, что к борьбе с последствиями катастрофы правительство США сейчас подготовлено даже хуже, чем четыре года тому назад. К угрозе террористических нападений оно относится лишь как к средству политического террора, направленного против американского народа.
Тем временем появляются признаки растущего недовольства и прямого сопротивления в рядах самих вооруженных сил.
В тот день, когда Буш произносил свою речь, в Ираке были убиты еще семь американских солдат. Таким образом, потери армии США перевалили за 1950 человек. Ежедневно совершается более 100 вооруженных нападений, экономика и общество страны остаются парализованными. Многие знатоки Ирака предупреждают, что страна либо подошла к порогу этнически-религиозной войны, либо такая война уже началась. Ожидаемый референдум по проекту конституции — Вашингтон называет ее очередным шагом на пути к демократии — фактически только подливает масла в огонь.
Буш отрицает тот очевидный факт, что американская оккупация Ирака увеличивает поддержку вооруженному сопротивлению и актам террора как в самом Ираке, так и во всем ближневосточном регионе. Однако американские командиры не отличаются такой уверенностью и не раз публично заявляли о необходимости сокращения военного присутствия США, которое иракцы воспринимают как насильственную оккупацию.
Ссылки Буша на якобы повсеместную угрозу терроризма направлены на подавление таких проявлений внутреннего несогласия и на запугивание тех, кто выступает против политики правительства. По своему тону, эта речь очень напоминала истерические вопли о "красной угрозе" эпохи маккартизма, хотя аргументы Буша по своей глупости превосходили речи фанатиков-антикоммунистов пятидесятилетней давности.
В речи Буша "глобальная война с террором" приравнивается к "холодной войне" против Советского Союза и ко Второй мировой войне, а Усама бен Ладен — к Иосифу Сталину и Адольфу Гитлеру. Такие утверждения просто абсурдны.
Советский Союз был сверхдержавой, располагавшей атомным оружием и простиравшейся на одну шестую часть земной суши.
"Аль-Каида", в лучшем случае, является сборищем нескольких тысяч фанатиков. Усама бен Ладен не располагает государственной властью, и его движение не имеет шансов захватить эту власть где-либо в мире — в том числе в Ираке. Свергнув правительство Ирака и дестабилизировав иракское общество, Вашингтон создал для "Аль-Каиды" новое, ранее ей недоступное поле для действий, а также источник рекрутирования активистов среди арабских масс, которые возмущены американским нападением и оккупацией.
Продолжая свою "войну с террором" и "борьбу за свободу", Буш заявляет, будто враждебно настроенные "экстремисты желают пресечь американское и западное влияние на всем Ближнем Востоке... В борьбе за достижение этой цели их тактика остается неизменной уже в течение четверти века: они наносят удар и ждут, когда мы побежим".
О какой такой четверти века тут идет речь? Разве антиколониальное движение, возникшее в этом регионе после Второй мировой войны, не было направлено на "пресечение западного влияния на всем Ближнем Востоке"? Разве не такими были цели и тактика националистических движений, вытеснивших французов из Алжира и вышвырнувших британцев из Египта?
Американская война в Ираке не имеет ничего общего с демократией или терроризмом; это попытка повторной колонизации региона с целью захвата контроля над его нефтяными ресурсами и установления стратегического господства американского империализма.
Фабрикуя свою легенду о войне с террором, Буш соединил вместе различные движения и представил их как часть глобального движения "радикального ислама", с которым армия США якобы воюет в Ираке.
Он заявлял, что Соединенным Штатам угрожают "полувоенные повстанческие и сепаратистские формирования в таких странах как, например, Сомали, Филиппины, Пакистан, Чечня, Кашмир и Алжир".
Тут в общую кучу свалена борьба между кланами в Сомали, мелкие местные банды на Филиппинах, международный спор по поводу Кашмира, имеющий более чем полувековую историю, и политическое движение исламистов в Алжире, зверское подавление которого стоило жизни 150 тысячам людей. Ни одно из этих движений, у которых различная социальная опора и политические цели, не было замечено в связях с какими-либо актами международного террора.
Если и наблюдался рост исламского фундаментализма, то в основном за счет поддержки со стороны правительства США, которое выделяло миллиарды долларов на оружие и помощь Усаме бен Ладену и его моджахедам, когда те пытались свергнуть поддерживаемое Советским Союзом правительство в Афганистане в 1980-е годы.
Точно так же Вашингтон поддержал исламистов в Индонезии, когда те в 1965 году устроили антикоммунистические погромы, убив миллион человек, а также в Чечне и Боснии, где они рассматривались в качестве противовеса российскому и сербскому влиянию. Всюду, где подобные движения играли роль инструмента для достижения стратегических целей США, они пользовались открытой или скрытой поддержкой США.
Речь Буша носила обычный мессианский характер; "война с террором" в ней была определена как "призвание", и далее было заявлено: "Мы выступим против этой смертельной опасности, угрожающей всему человечеству". Такие выражения адресованы сторонникам нынешней администрации в рядах правых евангельских христиан и составляют необъемлемую часть попыток представить войну в Ираке как некий новый крестовый поход против ислама.
Однако большая часть человечества рассматривает в качестве наиболее опасной угрозы сам американский империализм. После гибели более чем 100 тысяч иракцев слова Буша, использованные им для описания противников Америки, вполне могут быть отнесены к самому президенту США: "В прошлом тираны и те, кто пытался ими стать, всегда утверждали, что осуществление их грандиозных замыслов оправдывает убийства. Но, в конце концов, порядочные люди во всем мире от них отворачиваются".
Среди более зловещих и, казалось бы, иррациональных пассажей речи Буша были неприкрытые угрозы в адрес Сирии и Ирана, которых он назвал "попутчиками" террористов.
"Государства-спонсоры, подобные Сирии и Ирану, давно сотрудничают с террористами, поэтому они не заслуживают снисхождения со стороны жертв террора, — изрек Буш. — Соединенные Штаты не делают различия между теми, кто совершает террористические акты, и теми, кто поддерживает и привечает террористов; и те, и другие в равной мере несут ответственность за убийства".
Это — неприкрытое оправдание военного нападения на упомянутые государства. Ведь точно такой же ложный предлог был использован для нападения на Ирак два с половиной года тому назад.
Правящий в Дамаске режим является светским и беспощадно подавляет исламистское движение в Сирии. После 11 сентября он делился важными разведданными с Вашингтоном, а американские спецслужбы отправляли подозреваемых в Сирию, где эти люди подвергались пыткам.
Что касается Ирана, то его правительство установило тесные связи с шиитским большинством в Ираке, представители которого доминируют в иракском правительстве, пользующемся поддержкой США. Тегеран поддержал выборы в Ираке, а также проект иракской конституции; он враждебно относится к движению "Аль-Каида", устраивающему сектантские террористические нападения на иракцев-шиитов.
Почему же теперь звучат угрозы в адрес обоих режимов? В первую очередь это значит, что американская война в Ираке не имеет ничего общего с борьбой против террора. Это всего лишь попытка установления неоколониального владычества США. Руководящие лица администрации и правящих кругов сделали из углубляющейся иракской катастрофы вывод о том, что это возможно лишь путем расширения зоны военных действий.
В конечном счете, обострение милитаризма является следствием глубокого кризиса в самом американском обществе, характеризующегося социальным неравенством и возрастающей коррумпированностью и паразитизмом корпоративного правящего слоя.
Речь Буша — признак того, что эта правящая элита готовит еще более страшные преступления и кровопролитие. Его злобные высказывания почти не были подвергнуты критическому разбору со стороны Демократической партии или СМИ, так как ни демократы, ни журналисты не намерены допускать какого-либо политического проявления растущего массового недовольства войной и внутренней политикой американской администрации.