www.wsws.org/ru/2006/feb2006/yaku-f28.shtml
Нижеследующие заметки были сделаны по следам путешествия в Якутию, состоявшегося во второй половине 2004 года. Основные наблюдения, сделанные автором и касающиеся как социального положения жителей республики, так и особенных специфических красот якутской природы, конечно, не могли утратить за это время своей остроты и актуальности.
Якутия — самый крупный регион России, по величине равный Индии. Перелет в Якутию по затратам и расстоянию тоже можно сравнить с путешествием в Индию, но в отличие от Индии, по Якутии путешествовать несравнимо дороже. Через всю Индию можно катить на поездах и автобусах, и цены там намного меньше российских; в Якутии же нет поездов, кроме короткого южного участка, и очень небольшая ее часть сообщается автобусами. Знаменитая трасса Якутск — Магадан тоже не вся проходимая летом, и рейсовые автобусы на ее участках не ходят. Многочисленные якутские реки судоходны, но последнее десятилетие сильно разорило речной флот, и пароходы, не только пассажирские, но и грузовые редко бороздят могучие сибирские воды.
Основным сообщением Якутска со своими окраинами является воздушный флот. Цены на внутренние перелеты сказочно высокие. Например, стоимость билета из Якутска в Тикси или в поселок Черский, такая же, как из Москвы в Якутск, хотя расстояние до столицы в пять раз больше любого внутреннего перелета. Внутрирегиональные цены на перелеты производят неизгладимое впечатление на туристов-иностранцев или россиян средней полосы, оказавшихся в Якутии. Но все же первым и очень замечательным впечатлением о далеком крае останется вид с самолета на великую реку. Лена завораживает нового посетителя. Даже местные жители, прожившие всю жизнь на Лене, теряют солидность в самолете и не скрывают своего восхищения перед видом реки с высоты птичьего полета.
Все великие реки красивы, и Лена — красавица. Около Якутска берега Лены низкие, и река в широких местах кажется безбрежной. С самолета Лена тоже не теряется в бескрайних сибирских лесах. Могучее русло реки разбегается на рукава, на протоки, убегающие в отдельные озера; по руслу раскиданы острова, то песчаные, то заросшие густым лесом. Сплошная тайга с раскиданными озерами и огромная река долго скрывают Якутск — небольшой город, численностью в триста тысяч человек.
Якутск — удивительно современный город, в нем множество европейских зданий, сверкающих стеклом и полированным металлом. Можно порадоваться на первых порах пребывания в Якутске тому, что не все города России находятся в полной разрухе. Однако поиск гостиницы по приемлемым ценам не позволяет туристу повнимательней приглядеться к городской архитектуре центра, а на окраинах город уже не производит первого впечатления. Обычная цена в обычных гостиницах Якутска — не менее 20 долларов в сутки; гостиницы среднего класса так же дороги, как и в Москве. Я не собирался надолго останавливаться в городе, к тому же меня часто спасает от дороговизны палатка в моем рюкзаке, и все же гостиничные цены смяли мое романтическое настроение первого дня.
По нечаянному совпадению я оказался в Якутске в торжественные дни — Дни Москвы в Якутии. На праздник должен был приехать господин Лужков, и потому торжество готовилось на славу. Лужков не приехал, приехал его зам, но это не испортило мероприятия: по городу были развешены транспаранты, приветствующие гостей, и в субботу, несмотря на летние каникулы, были собраны на центральной площади города школьники многих школ для приветствия почетных гостей. В провинции люди радушнее и приветствие школьников было искренним. Но как часто бывает с большими гостями, на торжестве случился казус. Высокие гости, а вместе с ними и местная администрация, не дослушав приветствия школьников, внезапно покинули площадь, очевидно, на торжественный завтрак. За ними вслед умчались телекомментаторы, а школьники остались забытыми. Бедные учителя забытых школьников долго не знали, когда можно расходиться по домам. Во всем остальном торжество удалось, и об этих удачах написали во всех газетах.
Иногда в свиту почетных гостей включают деятелей культуры, чтобы ее первые представители выглядели приличней. На сцене одного из якутских театров выступал известный стране детский композитор Евгений Крылатов. Он, сам себе аккомпанируя на рояле, пел всем знакомые мелодии. Публика, соскучившаяся по содержательному общению, была благодарна московскому старцу. В одной из записок по поводу мелодий композитора было замечено, между прочим, что песни его своей человечностью похожи на заплыв одиночки против общего течения. Общим течением были названы фильмы в кинотеатрах и песни по радио. Празднование московских дней было примечательно еще тем, что народ в городе был пьянее обычного. "Это они нас колбасят", — так характеризовала праздник в общем, одна подвыпившая актриса. "Колбасят" — в Якутске означает трату денег на шумные торжества вместо преодоления социальных недугов, поскольку на разрешение социальных бед выделенных денег все равно не хватит.
После торжеств будничный Якутск стал обнаруживать удивительное сходство с родным Питером. Оказывается, и Якутск, так же как Питер, ремонтируется и строится "лицами кавказской национальности". Кроме кавказцев немало строителей из Таджикистана и Узбекистана. Что заставляет огромные людские потоки южных республик бывшей нашей Родины уходить далеко на север? Позже, путешествуя по Якутии, я встречал кавказцев (в большинстве случаев армян) во многих маленьких городках и поселках: в Тикси, Усть-Нере, Алдане, Томмоте, Амге, Вилюйске и т.д. В этих же поселках среди местных жителей страшная безработица, но нанимаются на стройки гонимые несчастьем кавказцы — они дешевле. Рынок беспощадно управляет рабами: обращает одних в безработных, покупает других за гроши.
Во всей Якутии проживает всего один миллион человек; плотность населения здесь меньше, чем в Сахаре. При этом сейчас идет активное переселение людей в центральные районы России. Разруха окраин и откровенный национализм гонят якутов ближе к Якутску, а неякутов ближе к Москве. В Якутии проживает не менее 80 национальностей и всем народам без исключения нет житья на ее просторах. На вопрос, куда уезжают люди, один бородач из далекого Тикси остроумно ответил: "Докуда денег хватит". Люди уезжают во Владивосток, Хабаровск, Иркутск, Новосибирск, и уж действительно кому денег хватит, едут в Москву или Питер; туда же стремится студенческая молодежь. Якуты и неякуты окраин относятся к Якутску так же, как жители средней России к Москве — как к центру паразитства. Якутск процветает за счет разорения своих окраин и этим он больше всего похож на Москву. Население Якутска так же растет, как и население Москвы, хотя население всей Якутии стремительно уменьшается.
Якутск во всех отношениях столица. По количеству чиновников и изощренности их структур — Якутск точная копия Москвы и даже в чем-то ее превосходит. В городе два Дома правительства и строится третий; разумеется, есть мэрия и мэр, как во Франции. Каждое здание на виду у всего города, и на их размеры нельзя смотреть без душевного трепета. В пятимиллионном Санкт-Петербурге многие учреждения называются несолидно — комитетами. Другое дело в Якутске: в городе, где жителей всего 300 тысяч, подобные учреждения называются министерствами (!). Соответственно к ним больше уважения у населения.
Не надо думать, что министерства умещаются в зданиях правительства или в мэрии; у каждого министерства свое здание, и не за одно из них не стыдно жителям края с точки зрения архитектуры. Кроме министерств, также есть и комитеты, департаменты, суды; днем, когда в городе спокойно, — на улицах много милиции. Всех учреждений власти над народом не перечислить, но обязательно следует отметить то, что для учреждений Якутии характерен национальный колорит. Не знаю, гордятся ли этим колоритом в народе, но чиновники гордятся чрезвычайно. Жаль, что Чехов не дожил до наших дней, а мне не описать того особого достоинства, с которым вышагивает с папкой якутский чиновник. Не важно, какой он национальности, но вышагивает он с большим достоинством, чем московский. К тому же московские чиновники какие-то серые в сравнении с якутскими. Думаю, что по якутской бюрократии можно изучать историю всех институтов власти, когда-либо существовавших у разных государств и народов. Родовые учреждения прошлого с их национальными названиями причудливо перемешаны с бесчисленной российской бюрократией и, чтоб не отстать от эпохи, украшены всякими французскими, английскими и немецкими титулами. В Якутии 33 района, называются они улусами, как во времена Чингиз-хана; каждый район имеет свой тотем — животное, которому поклонялся род в древности. Параллельно к тотему всем деревням и городам придумываются на европейский манер гербы. Есть улусы, в которых почти все население — украинцы и русские, и трудно представить, как они покланяются тотему. Всей этой внешней мишурой заняты чиновники, и все эти нелепости называются национальной культурой. В городе есть несколько творческих коллективов (танцевальных, музыкальных, театральных), но к их созданию или к их творчеству чиновники не имеют никакого отношения. Существованием нескольких музыкальных коллективов оправдывают свое существование чиновники национальных структур, так же как, например, милиция умножает свои ряды, ссылаясь на необходимое спокойствие, о котором могут только мечтать жители Якутска.
О якутском национализме умолчать невозможно: о нем шепчутся в Якутии все неякуты, им возмущаются и якуты, у которых глаз видит дальше носа; иногда, смягчая краски и привирая в фактах, о нем делают намеки журналисты и ученые. Трудно не заметить якутский национализм и праздно заехавшему туристу. Корни якутского национализма не в якутском народе, а в Москве. Война в Чечне породила символ российского национализма — "лицо кавказской национальности". Россиянам не известно даже по официальной версии, не только для чего мы воюем в Чечне, но и с кем мы воюем. Но всем известно, что сыщики в погонах сначала в Москве, а теперь уже во всех городах России вылавливают людей в толпах прохожих, перебирая их по этническим признакам. Власть официально демонстрирует всем народам России свою приверженность национализму. Поддержанные государством националисты плодятся во всех уголках нашей новой и бывшей Родины; они сращиваются с властью и представляют собой ее дополнительные рычаги. Иначе сказать, националисты представляют собой скаредную власть, скрещенную с наиболее темной толпой. Наиболее темные слои населения являются опорой национализма. Русские националисты, особенно яростные в Москве в День десантника, заставляют прятаться по домам "черных" и "жидов"; их национальная идея ничем не отличается от фашисткой, а их представители почетно восседают в Думе. Украинские "желтые" проповедуют, что все их соседние народы и даже китайцы произошли от украинцев. Узбекский националист, высоко оценив мою бороду, выращенную в путешествии, зазывал меня под зеленое знамя ислама, поскольку "только у ислама есть будущее". Прибалтийские "братья" уверяют весь мир, что Рюрики затем и пришли на Русь, что славяне не способны сами управляться на своих землях. Все националисты находят особую исключительность своего и только своего народа и наделяют его особой миссией — некоторой опекой над остальными народами. У якутского народа есть тоже особые качества, и мне о них "как историку" рассказывали по простоте душевной якутские националисты.
Оказывается, Чингиз-хан, покорив все народы в мире, не смог покорить якутов; в конце концов он, утомившись от бесплодной погони за кочевниками, через сорок лет заключил с ними мир. Смешной довод, не правда ли? Якуты в XIII веке еще не сложились в народность, а улусы ими унаследованы от многочисленных тюрок, над которыми властвовала долго Золотая орда. Но если бы даже якуты существовали на их сегодняшнем месте, Чингиз-хан предпочел бы холодной тайге, где отсутствовали города, богатые и теплые края в Китае, Средней Азии, Киевской Руси. Надуманными сказками, в духе средневековья националисты возбуждают национальную гордость своих народов и на ней приходят к власти над этими же народами. В Камбодже, например, в маленькой забытой стране, где последние 30 лет шли войны и все разрушено, мне указывали на величественный древний храм Ангкор-Ват и говорили: "Мы великий народ". Национальными интересами в счет интересов других народов обосновывает свои великодержавные войны благословенная Америка. В Якутии гораздо беднее исторические свидетельства ее прошлого, чем в Камбодже и еще беднее благосостояние ее народа, чем в Америке, но поза якутских националистов великолепная. Притом, эта поза всегда хочет сказать: "Я хозяин этой земли". Якутский паренек не подозревает по молодости, что хозяевами этих земель являются алмазные и нефтяные бароны, независимо от национальности.
В Якутии встречаются не только якутские националисты. Наиболее древние поселенцы севера, эвенки и юкагиры, тоже имеют своих рьяных представителей, но в виду малочисленности этих народов их национализм не столь воинственный. Трудно сказать, чей национализм в необъятной России махровей, но можно точно утверждать, что якутские националисты в первой колонне реакционных сил, претендующих на очередной раздел страны.
Несмотря на то что Якутск столичный город, в нем нет еще того лихорадочного темпа жизни, который наблюдается в миллионных городах: в выходные дни люди не бегут, а гуляют по городу. К сожалению, в тесном городке, где все знают друг друга и обо всем переговорили, нет места для более-менее человеческого времяпрепровождения. Кафе и бары имеют специфическую атмосферу и подходящую к ней публику; не многие якутяне с удовольствием ходят в бары. Гуляющие по городу с радостью бы потанцевали, но мест, где можно потанцевать и остаться непобитыми, в Якутске нет. В некоторых кафе откровенно недолюбливают русских, так же как в московских барах недолюбливают азиатов. Академические театры собирают очень узкий, пожалуй, элитный круг. Кинотеатры заняты под торговые точки, а зрительный зал показывает фильмы только для поклонников Голливуда. Все названные культурные заведения далеко не удовлетворяют интересов якутян в досуге, и от того к вечеру гуляющие от прогулки переходят к суете, напоминающей спортивную ходьбу. В городе, безусловно, есть центры народного творчества, музеи, библиотеки, но посещаемость их гражданами не велика; в некоторых музеях я был единственным посетителем за день. О существовании в Якутске музеев многие жители не подозревают, и реклама о них не рассказывает. Зато как хороша реклама всяческого пива, и народ с удовольствием его распивает.
Нравы вечернего Якутска украшает золотая молодежь, лучше сказать бриллиантовая, поскольку в Якутии добывается 99% российских и 14% мировых алмазов. В то время, когда наиболее крепкие парни сбиваются в группы для того, что бы померяться силой между собой, а также для того, что бы попугать и без того напуганных обывателей города, золотая молодежь собирается для более содержательных целей. Молодые люди якутского происхождения собираются на широкой площади у Якутского (саха) Академического театра им. Ойунского, русскорожденные отпрыски — у Русского Драматического театра им. Пушкина. Как всякие уважаемые люди и те и другие собираются на дорогих машинах. Якутск — край алмазов и золота, способен удивить дорогими машинами не только Москву, но и любую другую столицу мира. "Сходняк" у театров это своего рода демонстрация достоинств машин, а заодно и авторитета их владельцев. Надо сказать, не все молодые люди у театров довольствуются только демонстрацией машины и себя. Наиболее резвые из них демонстрируют на виду памятников Ойунскому и Пушкину свое водительское искусство. Поднимая много пыли и визжа на поворотах колесами, ревут моторы дорогих машин, привлекая внимание запоздавших прохожих. Достойнейшим считается тот из молодчиков, кто поднимет больше пыли. Ни хулиганы, ни милиция не посягают на культурный досуг избранной молодежи.
В Якутске, как и во всех городах восточной Сибири, много китайцев, сбывающих свой челночный товар; притом, часть из них проживает в России нелегально. Говорят, нелегалы переходят границу в районе Благовещенска или по Амуру на лодках, договорившись с пограничниками. Якутская милиция охотится на мелких торговцев так же, как московская милиция на "лиц кавказской национальности". Попавшись, китаец расплачивается с блюстителями правопорядка и продолжает свое дело дальше. С китайцев милиция берет побольше, чем берут в Москве, наверно, потому, что китайцы прибывают из дальнего зарубежья. Якутская милиция наживается за их счет.
Совсем недавно, за несколько дней до юбилея города — 370-летия со дня основания, сгорела башня древнего якутского острога, символизирующая историческое прошлое всех проживающих здесь народов. Башню к юбилею мгновенно выстроили новую, а мрачные слухи о причине пожара сгладила пресса официальной версией нечаянного поджога детьми. Сгоревшая историческая реликвия города отождествляется многими ее жителями с общей разрухой в стране: деревянная башня устояла века, пережив перипетии всех грозных событий прошлого, но не выдержала нашего мятежного времени. Старожилы пророчат беду будущему городу за святотатство.
Город утомляет своей суетой, и хочется уехать куда-нибудь на Лену. Через Лену нет моста, но налажены в различных местах переправы на паромах. В 120 километрах от Якутска на одном из паромов я добрался до песчаного острова, вытянутого по руслу могучей реки. На остров не забредет медведь, там можно спокойно поставить палатку и полюбоваться рекой. Лена, раздольная, огромной ширины река с величавой водной гладью в тихую погоду. Она умиротворенно действует на душу и заставляет забыть суету города. Море обычно шумит волной; Лена так же как море охватывает горизонт водой, но хранит удивительную тишину. Всплеск рыбы на воде лишь подчеркивает тишину. Однако любоваться бесконечно Леной невозможно — мешают комары и назойливая мошка. Мой расчет укрыться от кровососов на песчаном острове не оправдался. Мошка противнее комаров, она летает бестолковым роем, своеобразно группируется в кучи, непредсказуемо образует комок и усаживается на жертву. Никакие отмахивания не помогают, мошка заползает под одежду, находя себе там съедобные участки. Всевозможные мази отпугивают комаров, но не действуют на мошку. Сельские жители Якутии иногда намазывают лицо и руки различными жирами или маслом, мошка налипает на масло, но уже не кусает; облепленное лицо не доставляет столько неприятностей как искусанное. Эта тварь также имеет удивительную способность искусать непокрытую голову даже через густые волосы. В июне, когда мошки нарождаются тучами, они угнетают стада оленей, коров, лошадей, и скотоводы располагают свои юрты вместе со скотом подальше от воды. Богатые пастбища ранним летом из-за мошки не позволяют набрать скоту излишки в весе — так изнурительны ее укусы.
Впрочем, в Якутии много сухих районов, особенно на юге, и там даже вблизи воды приятно летнее времяпровождение. К тому же туда ведет основательная дорога, и по ней ходят автобусы прямо до Тынды — города знаменитого БАМа. От Тынды в Нерюнгри — современный город угледобытчиков, через красивейшие перевалы Станового хребта заезжают в Якутию на автобусах и поездах. Железнодорожная линия уже доходит до Томмота. Прямо с острова, на котором я боролся с мошкой, я нечаянно угодил на автобус, который переправлялся на пароме и ехал на Нерюнгри. На нем я доехал до городка Алдан, известного своей золотодобычей. Алдан, хоть и город золота, но к его жителям благородный металл не имеет никакого отношения. В городе, как в любом нашем захолустье, разруха и наружу все социальные язвы, а именно: захламленность поселения, безработица, беспробудное пьянство половины жителей. Золото сегодня добывается, как и прежде (и я внимательно глядел под ноги, вдруг где обронили слиток), но оно убывает куда-то, не уменьшая бед своего города. В Томмоте, поселке который стоит на реке Алдан, мне не рекомендовали пить из реки водицы. Золотодобытчики сливают химические отходы производства прямо в реку, из которой они уносятся в Лену. Зарабатывая деньги в спешке, толстосумы не успевают позаботиться об очистных сооружениях: Россия живет одним днем.
Южную дорогу кроме Лены пересекают еще две большие реки: Алдан и Амга. Наиболее красивые места этих рек считаются на Алдане — вверх по течению, на Амге наоборт — вниз. По Амге лет 15 назад часто сплавлялись на байдарках туристы-водники, считая эти места своим Эльдорадо. Сделав экскурс на приток Алдана, я собрался плыть вниз по реке на какой-либо попутной барже. На причале выяснилось, что баржа уплыла с утра и очередной рейс скоро не предвидится. Во всех поселках советуют за информацией о транспорте обращаться в местную администрацию. Я направился к зданию с российским и якутским знаменами. В здании мне повстречалась интересная и милая девушка, она же оказалась, к моему удивлению, и начальством. Красавица хранила в себе якутские, эвенские и украинские корни. Рожденных от славянских и северных народов называют в Якутии сахалярами. Дети смешанных браков всегда очень красивы и, как шутят якуты, "в жару не потеют и в стужу не стынут". Сахалярка, пользуясь своей неотразимостью, вместо плаванья отправила меня в маленький поселковый музей, где шло занятие краеведческого кружка со школьниками. Как бывший учитель я оказался в своей родной стихии: школьники рассказывали мне об Алданском крае, я им о своих далеких путешествиях. Ребята нарядились в якутские, русские, эвенские национальные костюмы, которые они пошили вместе со своими учителями. Маленький музей собирает национальные костюмы всех проживающих в поселке народностей и держится усилиями энтузиастов. Почти в каждом сибирском поселке или городке есть национальные или краеведческие музеи, рассказывающие об истории и красоте своей местности. В музее или школе любого поселка всегда повстречаются отзывчивые люди. К сожалению, энтузиастов никто не поддерживает финансово, отчего школы и музеи находятся в полуразрушенном состоянии.
Из Якутска раз в неделю направляется теплоход к легендарным Ленским столбам. Лена от Байкала до Ледовитого океана во всех местах прекрасна, но особенно она поразительна на трех участках. В верховьях, в Иркутской области на резких поворотах уже полноводную реку сжимают в тиски Ленские щеки — огромной протяженности сплошные скалы. Это место опасное, но все же судоходно, и его можно посмотреть, отправившись из Усть-Кута в Ленск. В среднем течении пароходы сопровождают на протяжении 80 километров Ленские столбы высотой до 200 метров. Близко к устью Лену сжимают с обеих сторон горы, а затем она разбегается между многочисленных островов Усть-Ленского птичьего заповедника. Ни в одно из этих уникальных мест невозможно добраться по дороге. Я спешил из Томмота в Якутск успеть на редкий рейс парохода. С рюкзаком, в горных ботинках, помятый в дороге, я в последний миг забежал на отправляющийся корабль и сразу ощутил свое несоответствие обстановке. Пароход "Демьян Бедный" праздновал богатую свадьбу. Цветы, шуршанье платьев, туфельки на тонких каблуках и широкая река — все романтично. Прозаична лишь цена парохода: корабль на три дня — без банкета разумеется — стоит 25 тысяч долларов. Делового вида жених соответствовал размаху свадьбы. Контраст между убогими сибирскими деревнями и барскими замашками Якутска побеждает африканские контрасты. Публика, справляющая свадьбу, проявила больший интерес к водке, чем к Ленским столбам. Корабль после плавания день стоял у самого красивого места, и никто из празднующих не поднялся по нахоженной тропе наверх взглянуть на Ленские столбы, откуда они хорошо видны.
Вся Сибирь изобилует столбами. Амурские, Ленские, Красноярские... их тысячи рассеяны по сибирским далям; они — непосредственный образ таежных, затерянных рек. О столбах — превосходных памятниках природы, мы, россияне, знаем гораздо меньше, чем о заморских красотах. Якутяне называют Ленские столбы "восьмым чудом света". Столбы — это праздничный узор Лены. В Якутии самый большой в мире перепад температур, равный ста градусам. Летом стоит жара и температура поднимается до сорока градусов, зимой она опускается до минус шестидесяти. От Верхоянска до Оймякона расположен Полюс холода, где зафиксирована самая низкая температура на Земле: минус 71°. Жестокие перепады температур раскалывают скалы, особенно вблизи рек, где влажно и гуляют ветры. Из скал образуются сказочные замки, дворцы, колонны, паруса кораблей, персонажи людей и животных. Они близко расположены у берега и издали видятся выступающими из воды. Отражаясь в речной глади, столбы-великаны удваиваются в размерах. Велика и красива Сибирь!
Я каким-то образом стал фотографом, вернее меня им объявили. Во многих странах у меня были фотовыставки, и о них писали газеты. На самом деле у меня другое призвание, но в нужный момент я могу блеснуть фотографиями. Якутия бедна дорогами, и ее можно посмотреть, пользуясь услугами авиации. Но услуги страшно дороги. Я сделал фотовыставку также в Якутске и с газетными статьями о ней отправился в две авиакомпании с просьбой сделать мне несколько бесплатных перелетов в обмен на мои фотографии. Фотографии мои, заверенные журналистами в газетах, понравились, и вопрос с перелетом был решен. Для общей эрудиции читателя напомню, что цена билета из Москвы в Якутск и обратно равна 500 долларов, а цена билета из Якутска в Тикси и назад или в поселок Черский, куда расстояние в четыре раза короче, тоже стоит 500 долларов. Я порадовался тому, что за перелет могу рассчитаться не деньгами, а фотографиями. Но вдруг возник непредвиденный барьер, похожий на анекдот. Подписанное Генеральным директором, мое заявление встретило бюрократическое препятствие в бухгалтерии. Директор вместе с главным бухгалтером компании не знали, как выдать билеты без ИНН (это что-то из налогов) и страхового пенсионного свидетельства. Билеты с точки зрения юридической в данном случае являются моим заработком. И мне было понятно, что дирекцию упрекнут в нарушении закона, ибо законы превыше всего, и любой проверяющий их особенно блюдет. В другой авиакомпании я солгал, твердо заверив, что названные бумажки у меня есть и лежат дома, и что вышлю их по возращению домой по факсу. Мне поверили, и я, счастливый, полетел в Тикси. Позже, закончив странствия, я оформил злополучные бумажки и отправил их в авиакомпанию.
Из Якутска в Тикси на АН-24 лететь три часа. Лена с борта самолета еще красивее, чем с борта корабля. Самолет уходит за полярный круг, на протяжении 1800 километров почти не встречается человеческого жилья; под крылом самолета простирается бескрайняя Россия. Верхоянский хребет величиной в пол-Европы красуется в иллюминаторе. Его складки разворачиваются в широкое плато шириной в 500 километров и длиной до окончания материка. Все реже в долинах встречается лес, а макушки верхоянских гор покрываются снегом. Хребет к северу опускается и переходит в сплошную тундру. Самолет приземляется на полосу, которая смотрит на Море Лаптевых.
Тикси — в прошлом слава полярников и гордость страны, ныне несчастный городок. Невероятная разруха в этих местах превратила город в свалку. Здесь особенно очевидны "достижения" последнего десятилетия: тиксинский порт замер, Северный морской путь закрыт, суда из Якутска по Лене приходят крайне редко; из 13 тысяч жителей города осталось на сегодня только 3 тысячи, и эти остатки составились в большинстве из жителей окрестных деревень, покинувших свой рыболовный и оленеводческий промысел. Многие дома в городе без стекол как после бомбежки. Недостроенные здания уже десятилетие остаются застывшей стройкой. Основательные дома, в основном пятиэтажные и поставленные на сваях в вечную мерзлоту, давно не знают ремонта. По городу и за городом валяется невообразимое количество металлолома от завезенной техники и средств ее обслуживания. В тундре страшные порывы ветра зимой гоняют пустые бочки из-под топлива, иногда они летают и по Тикси. В принципе, Тикси представляет собой типичный городок всех окраин России. А во всей богатейшей ресурсами Якутии только Якутск, как столица, поселок Мирный — центр алмазодобычи и Нерюнгри — угледобывающий город — имеют сносный вид; все прочие города и села выглядят убого и потрепанно. Если вокруг помпезной Москвы поставить сотню убитых Тикси, то получится точный образ усредненной России и точная копия социального расслоения нашего народа в последние годы. Вследствие разрухи деградировало и население. Повальное пьянство городка указывает на отсутствие всякой перспективы в человеческом существовании. Столь далекий северный городок, оторванный от мира, не получает элементарно-необходимых продуктов и достаточно хорошо снабжается водкой и наркотиками; московские СМИ добросовестно поставляют своим провинциальным братьям порно-ужасно-криминальные забавы.
В городе, в котором все жители между собой знакомы, люди опасаются вечернего времени. У беззащитной пожилой женщины могут вырвать сумку и убежать; молодому человеку тоже не поздоровится при встрече с подвыпившими богатырями. В Тикси в основном проживают русские, украинцы, эвенки и эвены, якутов значительно меньше. Конфликты из националистских побуждений здесь тоже бывают, но значительно реже, чем в Якутске. Случайно мне повстречался знакомый из Питера, который часто бывает на севере в качестве полярника экспедиции. Он посетовал на обмельчание северян: "Кто бы сказал 15 лет назад, какими здесь станут люди — ни за что не поверил бы". Сами северяне, когда-то гордившиеся надежностью своего характера, также отмечают общее падение нравов; те из них, кто сохранил здравый рассудок, наиболее скорбно переживают утрату человечности в отношениях.
Бюрократический аппарат велик не только в Якутске, но и во всех поселках края. В поисках краеведческого музея, я зашел не на тот этаж пятиэтажного дома общежитейского типа. Читая таблички, я обнаружил, что весь длинный этаж занят под районный суд. Этим судом можно пересудить всю криминальную Россию. Зачем же такой большой штат для одного из наиболее малочисленных районов самой ненаселенной республики? По удельному весу бюрократии над остальным населением, выплачивающим для существования этой бюрократии налоги, можно составить представление об идиотизме судебных процедур. Криминалом являются не только непосредственные преступления подсудимых, но и сама бюрократия, пожирающая великую долю народного труда, а армия юридического права является обратным выражением бесправия всех налогоплательщиков.
Умирающее поселение удручает глаз, но за поселком разворачивается тундра. Тундра, вопреки обычным представлениям, очень красива и многоцветна. Особенно очаровательная пора тундры наступает в конце августа — начале сентября. Огромный пояс северной российской широты от Кольского полуострова до Чукотки на протяжении 10 тысяч километров занят тундровыми ландшафтами. В конце короткого арктического лета тундра полыхает яркими красками. Цвета тундры меняются в зависимости от рельефа и широты. В низинах, вблизи озер и по протокам, стелются полосы ярко-зеленых ковров; на этих полосах часто вырастают коричневые, золотистые и огненные пятна. Мхи, разноцветные травы, поляны всевозможных цветов, кустарники, кедровые стланники, карликовые деревья сменяют тундровый покров. Кустарники и стелящаяся трава усыпаны ягодами: морошкой, шикшей, голубикой, брусникой, жимолостью, кругом много грибов. Растительный покров иногда разрывается пучением грунта. Эти пучения творит подземная мерзлота, раскалывая на клочки большие куски земли. В тундре много озер, в которых постоянно плещется рыба. Яркое весеннее цветение и багровые краски осени сменяются зимой на полярное безмолвие, окутанное белизной; животные и птицы принимают на зиму белоснежную окраску.
В тундре часто используется вездеход, несмотря на то, что сильная машина жестоко разрушает почву, которая в условиях вечной мерзлоты трудно восстанавливается. На одном из вездеходов случилось и мне вдоволь покататься. Водитель амфибии, обязанный перевезти геологов на другое место вместе с их скромным оборудованием, прихватил меня с собой, посмеявшись над моим праздным желанием любоваться тундрой. Выехав за поселок, наша небольшая компания позавтракала. Завтрак, как полагается на природе, подкрепили водочкой. Я не пью спиртного и ссылаюсь всегда на язву, которой у меня никогда не было — это, как мне кажется, самый убедительный способ уклониться от зелья в настойчивой компании. По всей тундре раскиданы озера, и в них водится самых разных видов рыба. Попутной целью экипажа была постановка сети, чтобы привезти на обратном пути домой рыбы. После установки сетей мы пообедали и водки выпилось побольше. Приехав к геологам, выпили за встречу, почти не закусывая, а доставив скарб геологов в положенное место, за ужином все выпили по-настоящему, поскольку дело, ради которого приехали, было сделано. На время затянувшегося ужина я побежал с фотоаппаратом запечатлеть край земли — берег Моря Лаптевых. Высокий деревянный маяк, похожий на башни казачьих острогов, во все стороны открывал обозрение. Горизонт моря и тундра в противоположную сторону уводят взгляд в просторные яркие дали; их краски дополняются разорванными облаками, подсвеченными солнцем. Волны моря на прибрежной мели переходят в высокие и шумные буруны, обрывистые берега кусками показывают свои мерзлотные слои; на заслоненных от ветра низких берегах густо растут мохнатые желтые цветы. По прибрежной линии валяются стволы деревьев, которые пригнали сюда сибирские реки и прибила морская волна; из этих стволов и сооружен маяк. На юг простирается тундра. Такими же видели эти края в далекие времена еще первопроходцы, заходившие сюда морем.
Попрощавшись с геологами, мы поехали назад в поселок. Чтобы меньше портить тундру водители стараются ездить, придерживаясь единой колеи. Разбитая колея одновременно служит хорошим ночным ориентиром. Водитель нашего вездехода был настолько пьян, что никак не попадал в колею и часто терял общее направление. Трудно соображая, он тянул на себя оба рычага, то есть тормозил обе гусеницы и одновременно поддавал газу. Машина часто глохла. В конце концов мы "нырнули" в маленькое озерцо и в нем основательно застряли. Машина спереди и сзади уперлась в грунт, а гусеницы легко пробуксовывали по льду мерзлотного слоя. Надо сказать, вечная мерзлота и выравненность тундры спасает многие вездеходы: не будь мерзлотного слоя, тяжелую машину можно легко утопить в первом встречном болоте, и такие случаи известны в более южных широтах Сибири, где нет мерзлоты. При помощи цепей, бревна и крепких слов нам удалось коллективными усилиями вытащить вездеход из провала. Я уселся за руль, приврав, что в армии служил в танковых частях. Управление оказалось не сложным, и под утро мы дотащились до поселка. Грязный как тракторист, я с чувством гордости вышагивал по просыпающемуся городку. Про рыбу, забытую в сетях, никто из рыбаков не вспомнил.
Далекие деревни сообщаются с Тикси только вертолетом. С вертолета несравнимо лучше обозреваются северные просторы, чем с самолета. Вертолет летит низко, перепрыгивает через хребты, почти касаясь их макушек, и в открытый иллюминатор просматриваются все детали рельефа. Хребты и массивы собирают ручейки в реку; река находит низменность и образует удивительные зигзаги. Петляющая река, сочно-зеленые травы и мхи по пойме реки, низкие кучевые облака, лежащие на массивах, низкорослые рощи на теплых склонах, наледи противоположных сторон в солнечную погоду разворачиваются в завораживающую панораму. Сколько бы ни летел вертолет, перелет не покажется утомительным, радуя глаз сменяющимися красотами. Приземляясь, вертолет собирает вокруг себя всю деревню.
Деревня производит гнетущее впечатление, показывая контраст между красотой края и бестолковостью человеческого существования. Исключая несколько домов, все строения покосившиеся и, как в Тикси, вся деревня обложена помойками и металлоломом. Завезенные когда-то тракторы полуразобраны и выглядят свалкой. С утра половина жителей деревни пьяные. В магазинах главный товар — водка. Вертолет привез в деревню живых кур и обратно должен загрузиться рыбой. Рыболовство — главное занятие жителей деревни, но за рыбу платят гроши, на которые невозможно что-либо предпринять, кроме как залить сознание водкой. Большая часть здешних жителей — безработные. Летчик, повидавший глубинку, безапелляционно окончил наш разговор: "Здесь любой сопьется". Деревню населяют в основном якуты, и для национальных меньшинств существует своя, пахнущая расизмом "научная" теория — теория, сама по себе удобная и Москве, и Якутску, — об особом организме северных народов, которые якобы спиваются быстрее других национальностей. Но в любом российском захолустье спиваются люди. В тамбовских, воронежских или оренбургских деревнях, населенных русскими, татарами и т.д., процентное отношение пьяных лишь чуть лучше, чем на севере, и это лишь от того, что из них по дорогам есть хоть какая-то возможность вырваться и искать кусок хлеба поближе к городам. Якутам, как нацменьшенству, выделяются дополнительные пособия, очень похожие на пособия для аборигенов Америки и Австралии. Даже солидные субсидии для аборигенов Австралии не привели ни к чему, кроме как к пьянству и деградации. Человек чувствует свое достоинство и остается человеком, лишь живя достойно оплачиваемым трудом, а не подачками или оплаченной изоляцией.
По отношению к заброшенным жителям якутской деревни Москва, Якутск, Тикси, как административные центры, проводят лишь разовые мероприятия, не забывая при этом регулярно вывозить первосортную рыбу. На вертолете завезли вдруг живых кур, чтобы жители могли заняться их разведением и не вымирать от водки — "взбредило кому-то". Мероприятие похоже на все наши административные глупости: куры при 60-ти градусных морозах не выживут, и уже около вертолета их купили для того что бы зарезать и съесть. Стоило ли везти живых кур в огромных металлических сетках, которые занимают десятикратный объем и двойной груз вертолета?..
Кто смог, убежал из деревни, у кого не хватило денег, спиваются: на пьяные головы сыплются ученые теории о закономерности разрухи. Безнадежно в деревне, и нет виноватых... Я пофотографировал из иллюминатора вертолета живописные северные ландшафты, а на деревню рука не поднялась. Приедут западные братья фотографы, они наши деревни больше любят, чем ландшафты, все сфотографируют.
Возвращающийся в Тикси вертолет встретили пограничники. Охрана границ нашего Отечества безупречная. Из Якутии уйти за кордон можно только через Северный полюс, но между тем пограничные отряды бдят в Тикси, Верхоянске, Черском — во всех поселках, граничащих с Ледовитым океаном. Наивные романтики, глядя на карту страны, мечтают попасть на Новую землю, Таймыр, в Дудинку, Тикси или на Чукотку, но того не знают, что для такого отважного путешествия нужно получить пограничное разрешение. Вся отвага как раз и потратится для получения справки. Заграничные визы с нашим паспортом получать трудно, но намного трудней получить разрешение на посещение погранзоны в своей стране. В Тикси местные жители утверждают, что пограничники часто находят мамонтовую кость, ведя наблюдение с вертолета. Килограмм бивня по заверению знатоков стоит три тысячи долларов. Бивни мамонтов ищут около старых раскопок, на крутых морских обрывах и даже на Новосибирских островах. Разговоры о добыче бивня также обычны в поселке, как о рыбалке на осетра.
В дороге я читал замечательную книгу С.В. Обручева "В неизведанные края". Экспедиция Обручева в двадцатых годах за несколько лет пути при неимоверных трудностях пересекла хребты Верхоянский, Черского, Юкагирское плато, обойдя его по Омолону и Колыме. Обручев окончил дело Черского, открыв громадный массив Северной Азии. Антарктида, Верховье Конго в Африке и северо-восточная Якутия были последними географическими открытиями на земле, показывающими огромные пространства. При нынешней географической осведомленности Якутия так и остается неизведанным краем; по крайней мере ее красоты труднодоступны людям придорожной России. При этом вся Россия с захиревшим ныне производством крепит свой бюджет за счет нефти, газа, леса и золота Сибири. Оленек, Лена, Яна, Индигирка, Колыма, Вилюй, Алдан — все это могучие реки, теряющиеся в просторах одной только Якутии. Хребты Момский, Сунтар-Хаята, Черского, Приленское плато, Алданское нагорье — несравнимые по красоте и раздолью ландшафты — очень редким посетителям открывают мир первозданной природы. Только за Уралом Россия начинает показывать свои просторы, и эти просторы неведомы не только иностранцам, но и россиянам. На Дальнем Востоке, в Сибири, на севере, где не проложены железные дороги, обжитую Россию называют материком. Это неточное географическое определение точно отражает затерянность и оторванность российских окраин.
Магаданская трасса, проложенная от Якутска, пересекает одновременно большие реки и главные хребты. По ней можно добраться до поселка Оймякон, а еще лучше до Усть-Неры и оттуда отправится на выбор в горы, в тайгу или на сплав. В начале осени эти края особенно нарядны; благоухают кругом краски и запахи, еще по-летнему тепло и нет комаров. Золотая листва деревьев перемежается с густо-зеленой кроной кедров и огненно-красными полями кустарников: природа, предчувствуя ранний холод, торопится жить. В Усть-Нере рыбаки взяли меня с собой на моторной лодке показать бурную Индигирку. Необыкновенная река! Полноводная уже в верховьях, она разрезает поперек гряды хребта Черского, петляя между гигантскими утесами и прыгая по порогам и перекатам. Стремительный поток большой воды ударяется в гранитную скалу и резко выворачивает в сторону, загоняя лодку в прижимы. Валы, перекаты, бурлящая вода на поворотах, а наверху скалы и далеко уходящие горы. С тропы, уводящей по ущелью наверх, открывается вид на убегающую реку, таежную даль и наледи, блестящие на летнем солнце. Индигирка от Оймякона до села Хону на протяжении почти тысячи километров — красивейшие места нетронутой природы.
Через несколько дней, договорившись с пилотом вертолета, я улетел в деревню Сасыр, расположенную у подножия Момского хребта. Это еще одно заветное место, которое удивляет чудесами природы. Из села виден мощный Буордахский массив, весь покрытый ледниками и снегом. Здесь находится гора Победа (3147м) — высшая точка северо-востока России. Несмотря на относительно небольшую высоту, гора доступна лишь альпинистам. Альпийский рельеф с гигантскими ледниками создает величественные пейзажи. Ниже села на реке Моме лежит Улахан-Тарын — крупнейшая в мире наледь, которая тянется до 40 километров. Наледи образуются намораживанием льда текущей реки. Летом по наледи бегут большие ручьи, вырезая глубокие коридоры, хрустальные арки, сквозные дыры. От наледи можно подняться на Момский хребет к вулкану Балаган-Тас, овальный кратер которого больше 100 метров. Бурная Мома, высокие горы и вулканы, широкие наледи, сверкающие на солнце, незамерзающее при 60-градусном морозе озеро-чудо Улахан-Кюель, минеральные источники — много здесь удивительных природных памятников.
Хребет Черского с Индигиркой и Момским парком — редкое по красоте и своеобразию место на земле. Почему же природный рай не привлекает в Якутию отечественных и зарубежных туристов даже в лучший сезон? Дорого. Край нефти, как это ни парадоксально, имеет необычную дороговизну на топливо, а, стало быть, и на любой транспорт. Нефть, как и прочее стратегическое сырье, приватизировано и служит обогащению кучки монополистов, которые диктуют всюду угодные им цены. В провинции не может быть массового туризма при массовой нищете народа и невероятно дорогих ценах на транспорт. Не массовый, элитный туризм в Якутии, безусловно, есть — где найти еще такое раздолье. Дорогостоящий тур включает в себя, как правило, королевскую охоту на снежного барана, дикого оленя, лося или медведя, рыбалку на редкую красную рыбу и даже экспедицию по поиску мамонтового талисмана. На все трофеи оформляют лицензии, и варварство носит вполне законные рамки. Богатые не нарушают законов, и все браконьеры в Якутии — из бедных.
Развлекаются этими турами не только наши господа, но и заморские; состоятельные японцы считают себя соседями и потому частые гости в Якутии. Где им еще предложат такой сервис, мобильно соединяющий вертолетами шикарные отели Якутска и таежную глушь. Турам придают национальный колорит выступления творческих коллективов. Наивные японцы умиляются экзотикой края и не могут понять широты нашей души; наши подвыпившие господа (русские и якуты) тешатся народными песнями и танцами, как русский барин ХIХ века потешался цыганами на пирушке. Творческие коллективы и существуют в основном на ублажении элитных удовольствий. В ту же сторону ведет свой нос государственная стратегия туризма. Украшают туризм средневековые сказки и небылицы. Предсказатели, гадалки, ворожихи, мистические целители и шаманы, разумеется, есть в Якутии, как и везде (их больше всего в Москве). Но в Якутии, как нигде в России, водится Лохнесское чудовище, о котором рассказывают не только в турпроспектах, но и в официальных справочниках, а также по телевидению. Чудовище живет на озере Лыбынкыр, километрах в 150-ти от Оймякона, и это дополнительный аргумент для посещения через турфирму озера. Утром — чудовище у озера, вечером — американский боевик в отеле. Мы живем в на редкость изощренную эпоху. Забытый средневековый археологический хлам поднят вновь, чтобы им в XXI столетии засорять мозги; кому этого мало, тем угождают современными электронными средствами: душевнобольными голливудскими фантазиями. Я побывал на озере. Чудовища не видал, но смею заверить, что озеро и без чудовища достойно посещения.
В Якутске по праву гордятся богатством края, но скромно умалчивают об отсутствии всякого производства. Немногие предприятия, обслуживающие добычу алмазов, угля, нефти, никак не обеспечивают малочисленное население региона товарами первой необходимости. Край нельзя назвать сырьевым придатком российского центра, поскольку европейская Россия сама не имеет не только промышленной мощи Запада, но даже не сравнится теперь уже с Китаем — недавней страной "третьего мира". Якутские богатства, как и все сырьевые богатства России, могли бы служить могучей основой для своего и общероссийского производства, но они прямиком переправляются в тот же Китай, в Японию и через всю Сибирь — в Европу. Уйгурская провинция Синьцзян, расположенная большей частью на пустынях, самая отсталая и самая большая в Китае, в промышленном отношении несравнима с Якутией. Отсталый Синьцзян экспортирует свои товары, произведенные из нашего сырья, во все бывшие советские республики, а наши "челноки" уже два десятилетия катаются в Урумчи за дешевым барахлом, снабжая им половину России, находящейся за чертой бедности.
Россию вообще удобно сравнивать с Китаем, чтобы увидеть величину пропасти, в которую мы скатились. 20 лет назад самые крупные китайские города, за исключением центральных зданий, сплошь состояли из землянок, а в деревнях возделывали поля воловьей упряжкой. Китай, не имея промышленности, покупал в СССР оборудование для своих первых крупных заводов и приглашал к себе наших специалистов, чтобы подготовить своих. Сегодня китайскими товарами завален весь мир. Китай — все еще во многих отношения "третий мир", но уже перед его экономической солидностью снимают шляпу Европа и Америка. Насколько поднялся Китай сегодня, настолько провалилась наша огромная страна, разбившись на осколки обнищавших республик. Количество наших осколков в будущем обещает увеличиться: об этом заботятся и отечественные националисты всех сортов и иноземные друзья, не любящие лишних конкурентов на тесной планете; наш политический бардачок позволяет первым безбедно существовать и одновременно выглядеть патриотами, а вторым дешево скупать дорогое сырье необъятной страны. Националисты кричат об оленеводстве, охоте и рыболовстве, как о традиционных промыслах, но благоговеют перед гипериндустриальной Японией. Оленеводы, которые вовсе не националисты, прячутся в глухомань подальше, чтобы уклониться от своры чиновников, требующих мясом уплатить налоги. Националисты и чиновники, проповедующие оленеводство, в оленеводы не идут; оленеводы первым нужны как украшение их национальной идеи, вторым — как дополнительный доход. Оленеводам же, как и прочим обездоленным, живется лихо.
Двадцать лет мир не перестает удивляться, как две огромные страны творят чудеса: Китай экономически поднимается с нуля, отстраивая мощные заводы, и наша страна разворовывается и дробится, порушив до основания имеющуюся индустрию. Вне сомнения, заскрипевшей стране нужны были изменения, чтобы освободить ее от старческого маразма КПСС. "Перестройку" начали сверху и с задним умом — страну разворовали, превратив ее в сырьевой придаток крупных капиталистических стран. Россия по рангу стран сегодня зачислена в "третий мир" и жизнь ее народов опустилась до африканских бед. Москва и Питер выглядят по-европейски, но таковы Сан-Паулу, Кито, Мехико, Каракас, Бомбей, Шанхай, Джакарта, Стамбул, Тегеран и еще многие города Азии, Африки и Латинской Америки. Вся окраина России и Якутия в частности, нищетой населения стала похожа на замученную Африку. Разрушенная индустрия, локальные войны на окраинах, массовая народная нищета общей бедой выступают по всей стране. Якутия — богатейшая провинция, убогими домиками в деревнях и поселках отступила назад в средневековье. Алмазодобывающая и прочая сырьевая промышленность так же, как в Африке, обогащает магнатов и эксплуатирует счастливчиков, устроившихся на работу.
В России кризис длится пятнадцать лет; в последние пять лет всем стало очевидно, что весь мир последовательно погружается в кризис. Богатые страны пытаются разрешить свой кризис за счет бедных, а в бедных странах тем хуже, чем дальше к окраинам.