www.wsws.org/ru/2006/jan2006/dn44-j21.shtml
Ниже публикуется четвертая часть лекции "Марксизм, история и научная перспектива", прочитанной председателем редколлегии Мирового Социалистического Веб Сайта Дэвидом Нортом в рамках летней школы американской Партии Социалистического Равенства (Socialist Equality Party) и МСВС, которая проводилась с 14 по 20 августа 2005 года в Анн-Арборе, штат Мичиган. Лекция публикуется в шести частях.
Марксизм и "русский вопрос"
Я полагаю, можно утверждать, что именно в российском социал-демократическом движении марксизм как научная историческая и политическая перспектива достиг своего самого высокого развития. Ни в какой другой секции международного рабочего движения, включая Германию, не существовало такого настойчивого усилия выводить соответствующие формы политической деятельности из тщательного анализа социально-экономических условий. Это, возможно, объясняется тем фактом, что Россия, из-за своей отсталости — по крайней мере, в сравнении с Западной Европой — представляла для марксизма особый вызов.
Когда марксизм впервые начал привлекать внимание радикальной демократической интеллигенции России, в этой стране не существовало никаких объективных социально-экономических условий, которые считались существенными для развития социалистического движения. Капиталистическое развитие находилось еще на зачаточной стадии. Существующая промышленность была незначительной. Российский пролетариат едва начал возникать как особый социальный класс, а местная буржуазия была политически аморфной и бессильной.
Какую значимость, в таком случае, мог иметь марксизм, являющийся движением городского пролетариата, для политического развития России? В своем "Открытом письме Энгельсу" народник Петр Ткачев доказывал, что марксизм не подходит для России, что социализм никогда не сможет быть осуществленным в России посредством усилий рабочего класса, и что если революция случится, то она разовьется на основе крестьянской борьбы. Он писал:
"Да будет Вам известно... что мы в России не располагаем ни одним из тех средств революционной борьбы, которые находятся к вашим услугам на Западе вообще и в Германии в частности. У нас нет городского пролетариата, нет свободы прессы, нет представительного собрания, нет ничего, что давало бы нам надежду соединить (при современном экономическом положении) в один хорошо организованный, дисциплинированный рабочий союз... забитую, невежественную массу трудящегося люда" [16].
Опровержение таких аргументов требовало, чтобы русские марксисты осуществили всесторонний анализ того, что очень часто называли "наша ужасная российская действительность". В почти бесконечном споре о "перспективах" обсуждались такие существенные вопросы как: (1) существовали ли в России объективные условия для создания социалистической партии? (2) Если предположить, что такие условия существовали, то на какой класс следует этой партии опираться в своей революционной деятельности? (3) Каков будет классовый характер, в объективном социально-экономическом смысле, будущей революции в России — буржуазно-демократическим или социалистическим? (4) Какой класс обеспечит политическое руководство массовой народной борьбой против царского самодержавия? (5) В процессе развития революционной борьбы против царизма каким будет соотношение между основными классами, выступившими против царизма — буржуазией, крестьянством и рабочим классом? (6) Каким будет политический результат, форма правительства и государства, которые возникнут на основе революции?
Именно Плеханов в 1880-е годы энергично и систематическим образом взялся за решение этих вопросов и обеспечил программные основы развития российского социал-демократического движения. Он отвечал решительно (со свойственным ему обыкновением), что грядущая революция в России будет иметь буржуазно-демократический характер. Задачей этой революции будет низвержение царистского режима, очищение государства и общества от феодального наследия России, демократизация политической жизни и создание наилучших условий для полного развития современного капиталистического хозяйства.
Политическим результатом революции будет — и не может быть ничего иного — буржуазно-демократический парламентский режим в духе тех режимов, которые существовали в развитых буржуазных государствах Западной Европы. Политическая власть в этом государстве останется в руках буржуазии. Принимая во внимание экономическую отсталость России, подавляющее число населения которой состояло из неграмотных или полуграмотных крестьян, живших в обширной сельской местности, не могло быть и речи о немедленном переходе к социализму. Внутри России просто не существовало объективных экономических предпосылок для столь радикального изменения.
Задача рабочего класса как самой боевой социальной силы внутри демократического лагеря заключалась в ведении борьбы против царского самодержавия, признавая и допуская в то же время объективные буржуазно-демократические ограничения, налагаемые на революцию уровнем социально-экономического развития страны. Это неизбежно влекло за собой некоторую форму политического альянса с либеральной буржуазией в борьбе против царизма. Сохраняя свою политическую независимость, Социал-демократическая партия не может тем не менее выйти за рамки своей исторически определенной роли оппозиционной силы в структуре демократического движения во главе с буржуазией. Она будет стремиться подвигнуть буржуазный режим так далеко, насколько это возможно, для осуществления программ прогрессивного характера, не ставя под сомнение капиталистический характер экономики и права буржуазной собственности.
Программа Плеханова не представляла собой открытого отрицания социалистических целей. "Отец русского марксизма" с негодованием отрицал бы то, что любое подобное заключение можно вывести из его программы. Скорее, задачи социализма переносились на неопределенное будущее из-за существующего уровня российского социально-экономического развития. В то время как Россия будет постепенно развиваться по капиталистическому пути в направлении хозяйственной зрелости, делающей мыслимым переход к социализму, социал-демократическое движение будет использовать предоставляемые буржуазным парламентаризмом возможности для продолжения политического воспитания рабочего класса, готовя его к окончательному, хотя и отдаленному, завоеванию власти.
Таким образом, Плеханов развивал в самой законченной форме теорию "двух стадий" в революции. Во-первых, буржуазно-демократическая революция и укрепление капиталистического господства. Во-вторых, после более или менее продолжительного периода экономического и политического развития, рабочий класс — завершив по необходимости длительный период политического ученичества — доведет до конца вторую, социалистическую стадию революции.
В течение почти двух десятилетий плехановский анализ движущих сил и социально-экономического и политического характера будущей революции обеспечивал внушительную программную основу, на которой была создана Российская социал-демократическая рабочая партия. Однако, к началу двадцатого века — и, несомненно, вследствие начала революции в январе 1905 года — слабости в перспективах Плеханова начали выходить на поверхность. Исторические рамки, используемые Плехановым, в большой степени опирались на революционный опыт Западной Европы, начиная с Французской революции 1789-1794 гг. Теория двух стадий революции предполагала, что события в России будут протекать старым и привычным образом. Буржуазная революция в России приведет к власти буржуазию, как во Франции. Никакой иной результат невозможен.
Несмотря на свои зачастую блестящие комментарии по поводу диалектики — которую, когда дело касалось абстрактной логики, Плеханов мог объяснять очень хорошо — в его анализе русской революции был очень четко выраженный элемент формальной логики. Как А=А, так и буржуазная революция равна буржуазной революции. То, что Плеханов не сумел принять во внимание, это способ, которым глубокие различия в социальной структуре России, не говоря уже о Европе и мире в целом, оказали влияние на его политическое уравнение и политические расчеты, которые вытекали из него. Вопрос, на который следовало ответить, заключался в том, можно ли было считать буржуазную революцию двадцатого века такой же, какой она была в восемнадцатом веке, или такой, какой буржуазная революция была в середине девятнадцатого века? Ответ на этот вопрос требовал, чтобы категория буржуазной революции была исследована не только с точки зрения своей внешней политической формы, но и с более широкой и более глубокой точки зрения своего социально-экономического содержания.
Примечание:
[16] Цит. по: Плеханов Г.В., Избр. филос. произв. В 5 тт. М., 1956, т. 1, с.165.