www.wsws.org/ru/2006/jun2006/mont-j03.shtml
Данная статья была опубликована на английской странице МСВС 27 мая 2006 года.
Голосование в поддержку отделения Черногории от Сербии, состоявшееся 21 мая, знаменует собой новый этап в расчленении Балкан. Эта крошечная республика едва сумела набрать необходимое количество голосов в пользу отделения и станет шестым по счету государством, образовавшимся на территории бывшей Югославии.
Большинство комментаторов безоговорочно приветствовали окончательный распад Югославии, приводя в качестве аргументов новые возможности, которые якобы открываются перед только что приобретшей независимость Черногорией. Однако реальностью на Балканах являются рост бедности и нестабильности.
На референдум был вынесен только один вопрос: "Желаете ли Вы, чтобы Республика Черногория стала полностью независимым государством и субъектом международного права?" Так как сторонники и противники независимости не смогли договориться о том, каким должно быть необходимое большинство положительных ответов, Европейский Союз предложил считать таковым 55 процентов голосов; достижение этой границы повлекло бы за собой признание результатов референдума международным сообществом. Сторонники независимости победили, хотя и с совсем незначительным перевесом, получив 55,4 процента голосов. В голосовании приняло участие 86 процентов из числа избирателей.
Необходимо отметить, что слово "независимость" в данном случае употребляется совершенно не к месту. Уже с самого начала политики-сепаратисты, подобные нынешнему премьер-министру Черногории Мило Джукановичу, активно поддерживались Соединенными Штатами и Европейским Союзом, которые рассматривали отделение бывших частей Югославии в качестве единственного средства достижения своих геополитических интересов в этом стратегически-важном регионе.
Джуканович, ранее являвшийся союзником свергнутого югославского президента Слободана Милошевича, с 1991 по 1997 год занимал пост премьер-министра Черногории. В 1997 году он был избран президентом. Джуканович продолжал играть важную роль и в последующие годы, когда западные державы стремились расчленить Союзную Республику Югославию, чтобы, тем самым, устранить помеху собственным интересам на Балканах.
Влияние крупных держав в небольшом горном краю, по своей площади не превышающем американский штат Коннектикут, с населением в 630 тысяч человек, рассматривалось в качестве составной части блокады, направленной против Белграда, кульминационным моментом которой стала воздушная война против Сербии в 1999 году. Контроль над Черногорией позволил лишить Сербию выхода к Адриатическому морю. До войны именно через эту территорию Сербия получала львиную долю нефти, доставлявшейся танкерами и транспортировавшейся далее по суше.
Перейдя под покровительство Запада, режим Джукановича получил привилегированный статус в своем регионе. Хотя Черногория, наряду с Сербией, входила в общее государство Югославию, она получила финансовые преимущества и фактически (правда, неофициально) стала частью еврозоны в то время, когда Сербия подвергалась экономической изоляции. Черногория пользовалась финансовой поддержкой Запада, и в 2001 году в рамках американской помощи получила около 89 миллионов долларов. В ответ правительство Джукановича форсировало радикальную приватизацию и резкое сокращение государственного регулирования экономики.
Подобное привилегированное экономическое положение Джуканович использовал для достижения своих сепаратистских целей. Однако огромное большинство населения страны не смогло воспользоваться плодами этих преимуществ. В условиях отсутствия промышленности в экономике стал доминировать черный рынок, в частности, контрабанда сигарет. По официальным данным, безработица в республике превышает 30 процентов, а среднемесячная зарплата составляет лишь 250 долларов.
Вопреки сепаратистскому курсу Джукановича, среди населения существуют огромные разногласия по этому вопросу. Джуканович надеялся, что парламентские выборы 2001 года фактически станут референдумом о независимости, однако 50 процентов голосов было отдано за кандидатов, которые выступали против независимости. По сообщению BBC, в только что состоявшемся референдуме могли голосовать черногорцы, проживающие за границей, однако за исключением тех, которые живут в Сербии. Если принять во внимание тесную связь между сербами и черногорцами (сербы составляют 32 процента населения Черногории), то нет сомнений, что это условие должно было оказать большое влияние на окончательный результат.
После смещения Милошевича и водворения на пост президента югославского государства Воислава Коштуницы перспектива независимой Черногории в перечне западных интересов отошла на задний план. В частности, ЕС пытался обуздать амбиции Джукановича и настаивал на ненужности проведения референдума о независимости. Одной из причин этой осторожности были возможные последствия отделения Черногории для таких стран, как Испания, где каталонские и баскские сепаратисты могли воспринять независимость Черногории в качестве прецедента для их собственных сепаратистских устремлений.
Однако, в конце концов, ЕС решил идти в фарватере Вашингтона и поддержать право на независимость не только для Черногории, но и для Косово. Последняя территория в настоящее время является протекторатом Объединенных Наций.
На этом фоне в апреле Европой было принято решение об отмене очередного раунда переговоров об интеграции Сербии в ЕС — на том основании, что Белград не сумел арестовать генерала Ратко Младича для выдачи его Трибуналу ООН по военным преступлениям в Гааге. Младич, ранее командовавший армией боснийских сербов, обвиняется в геноциде в связи с массовым убийством около 8000 мусульман в Сребренице в 1995 году. Его арест был выдвинут в качестве условия для установления более тесных связей между ЕС и Сербией, однако в конце апреля миновал крайний срок, отведенный для его выдачи.
Сербия и Босния — единственные балканские страны, не входящие в Соглашение о стабилизации и ассоциации (ССА — Stabilisation and Association Agreement) Евросоюза. Комиссар ЕС по расширению Олли Рен (Olli Rehn) выступил с весьма откровенной угрозой в адрес Сербии, заявив, что эти переговоры не возобновятся до тех пор, пока Сербия "не встанет на путь полного сотрудничества".
США также предупредили, что помощь в 2006 году для этой страны обусловлена появлением Младича в Гааге. Черногорские сепаратисты смогли использовать эту проблему в своей кампании за отделение, заявляя, что их страна стала "заложницей" Сербии.
Коштуница чрезвычайно заинтересован в успешной интеграции в Европейский Союз. Во время своего недавнего визита в Германию он призвал продолжать переговоры о подписании ССА, преподнося Сербию в качестве "фактора стабильности" для поддержания интересов ЕС в западной части Балкан. Однако он выступил за медленные темпы интеграции, пытаясь уравновесить этот процесс националистическим популизмом в своей внутренней политике. Коштуницу, который выступал за отрицательный ответ на вопрос черногорского референдума, ЕС предостерег от "неподобающего вмешательства" в ход голосования.
Координатор внешней политики ЕС Хавьер Солана (Javier Solana), опасающийся бесконтрольного дробления в регионе, похвалил "организованный характер" референдума и заявил, что ЕС будет исходить из его результатов. Рен, в свою очередь, сообщил, что теперь ЕС выработает собственные предложения для переговоров с Черногорией о заключении ССА, допустив, тем самым, возможность того, что новое государство может опередить Сербию в деле интеграции в структуры ЕС. Джуканович обещал, что Черногория к сентябрю станет членом ООН. Сразу после референдума он заявил, что его "стратегической задачей" является "полная интеграция в НАТО и в Европейский Союз".
Черногорские сепаратисты считают непосредственные переговоры с ЕС средством, которое позволит удержать на плаву хрупкую экономику страны, а президент Филип Вуянович даже сообщил, что ожидает "быстрого экономического развития и роста жизненного уровня". Основа их экономической программы — развитие туристической отрасли.
Но это не облегчит положение большинства населения Черногории. Слабая экономика страны окажется в полной зависимости от крупных глобальных корпораций и международных финансовых учреждений.
Отдельные комментаторы выражают опасения, что нестабильность на Балканах снова может достичь опасного уровня. Тимоти Уильям Уотерс (Timothy William Waters), который работал в бюро прокурора Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии в 1999-2000 годах, недавно на страницах газеты New York Times предупреждал, что выдвижение ареста Младича в качестве предпосылки для инвестиций в экономику Сербии может обернуться неприятностями. В частности, он писал: "Результаты нынешней политики отнюдь не предопределены". Вопреки всем "оптимистическим утверждениям", звучавшим по поводу ареста и осуждения Слободана Милошевича, указывает Уотерс, сейчас, пять лет спустя, "в политике Сербии не наблюдается прогресса".
Еще откровеннее выразился Солана, когда упомянул о возможности того, что Балканы снова могут стать пороховой бочкой, которая вызовет пожар общеевропейских масштабов. "Если Сербия не сблизится с Брюсселем и Европейским Союзом, — предостерег он, — стабильности не будет ни на Балканах, ни на европейском континенте". В то же время дипломаты ЕС выражают нежелание ускорять вхождение Черногории в состав ЕС, опасаясь, что это может вызвать недовольство в Сербии.