www.wsws.org/ru/2006/mai2006/puma-m30.shtml
Почти полтора года длилось следствие по делу Александра Пуманэ, бывшего офицера-подводника, задержанного в Москве в ночь с 18 на 19 сентября 2004 года по подозрению в подготовке теракта и забитого до смерти в отделении милиции во время "дознания". Этот случай стал одним из зловещих символов произвола, жестокости и насилия, которые процветают в российских "правоохранительных органах".
В тот день в сентябре 2004 года милиция остановила автомобиль, в котором находился А. Пуманэ, для осмотра, в результате которого обнаружилось, что автомобиль нашпигован проводами и взрывчаткой. Поскольку дело происходило спустя несколько дней после трагических событий в Беслане, то находке было придано самое серьезное значение. Водитель был немедленно препровожден в отделение милиции и подвергнут допросу, в результате которого к утру скончался от побоев.
Врачи московской клиники им. Склифосовского, куда было доставлено обезображенное тело Александра Пуманэ, обнаружили у него обширные гематомы головного мозга и множественные ушибы мягких тканей спины, живота и бедер, а также переломы челюсти и основания черепа. Приехавшие для опознания тела близкие родственники Пуманэ и его бывшие сослуживцы и друзья не смогли узнать его. Для установления личности погибшего потребовалась генетическая экспертиза, которая дала ответ лишь через месяц. Несмотря на все попытки "сверху" оказать давление на следствие, московская прокуратура вынуждена была возбудить уголовное дело по факту смерти Пуманэ по статьям 286 ч. 3 (превышение должностных полномочий) и 111 ч. 4 (причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть) УК РФ.
При расследовании было установлено, что предполагаемый убийца, майор милиции Вячеслав Душенко, сотрудник УБОПа, вместе с еще двумя лицами, предположительно также из спецслужб, "забрал "террориста" у дознавателя и увел в подвал для допроса". Сам В. Душенко, когда дело получило широкую огласку, исчез и был объявлен в федеральный розыск. Прокуратура Москвы в первых числах октября 2004 года предъявила ему обвинение в превышении должностных полномочий и в убийстве задержанного. Чуть позже правительственная Российская газет а сообщила о задержании сержанта милиции Евгения Гулина по подозрению в причастности к убийству Пуманэ.
Однако все эти факты были полностью отброшены следствием и судом, а вышеназванные лица превратились в формулировках государственного обвинения как "неустановленные". Очевидно, что российская Фемида решила полностью развалить "дело Пуманэ", бросив на скамью подсудимых "козлов отпущения" и оставив безнаказанными высокопоставленных сотрудников милиции, оказавшихся причастными к этой скандальной истории. Как сообщалось в СМИ, в ночь с 18 на 19 сентября в Пресненское отделение милиции съехались многие старшие офицеры из милиции и спецслужб, которые, по-видимому, рассчитывали поучаствовать в раскрытии предположительно громкого дела о терроризме. Согласно сведениям, которые стали достоянием гласности, целью усилий Пуманэ могла быть организация теракта на Кутузовском проспекте, являющемся центральной правительственной трассой, которая соединяет загородные виллы правящей элиты с кремлевскими учреждениями власти.
Суд по "делу Пуманэ" состоялся только в конце марта этого года. На скамье подсудимых оказались два милиционера, признанных следствием виновными в его гибели. Оба они, Иосиф Смерека, дежуривший в ту ночь, и Андрей Семигин, начальник Пресненского отделения милиции, были обвинены в халатности, повлекшей тяжкие последствия, то есть смерть человека. По словам прокурора, "И. Смерека халатно отнесся к своим служебным обязанностям и, пользуясь бесконтрольностью со стороны своего начальника А. Семигина, не составил необходимые документы о доставке в дежурную часть Пуманэ, не произвел его личный обыск и передал задержанного неустановленным лицам". Кроме того, Смерека незаконно выдал неустановленному лицу резиновую палку "для работы с задержанным". В итоге, по приговору суда А. Семигин получил 2 года условно плюс 4 года испытательного срока. Кроме того, ему запрещено занимать в течение трех лет ответственные посты в правоохранительных органах. И. Смерека получил 2 года заключения с отбыванием в колонии-поселении.
Суд проходил за закрытыми дверьми, с участием узкого круга представителей правоохранительных органов и спецслужб, как если бы шла речь о важной государственной тайне.
Приговор содержит больше вопросов, чем ответов. Почему на скамье подсудимых не оказалось непосредственных виновников смерти Пуманэ? Почему суд ушел от рассмотрения фактов, которые свидетельствуют об организованном и групповом характере преступления, ответственность за которое по закону считается наиболее суровой? И почему, наконец, обвинение проигнорировало результаты предварительного расследования и факты, просочившиеся в СМИ и ставшие общеизвестными?
Однако более значимым является вопрос, в какой степени этот случай связан с повседневной практикой российских правоохранительных органов, и в какой мере это отражает общий характер политики правительства Владимира Путина.
Несомненно, что подобная связь существует и имеет непосредственный характер. Прикрываясь опасностью международного терроризма, Кремль последовательно легализует незаконные методы ведения следствия, расширяет полномочия органов государственного насилия и спецслужб, выводит их из поля зрения СМИ, поощряя при этом любые формы насилия и рекрутируя убийц и садистов, психологически близких к фашистским громилам. Их девиз: "все позволено". Те методы, которые первоначально проходили обкатку в Чечне и на Северном Кавказе, все в большей степени внедряются в гражданскую жизнь самой России.
Одним из последних примеров законодательства, легализующего практику государственного произвола и бесконтрольности, служит принятый 6 марта 2006 года закон "О противодействии терроризму". На основании этого документа признается допустимым уничтожать террористов вместе с заложниками, причем круг лиц, которые могут быть причислены к террористам, значительно расширен. Теперь террористами могут быть признаны лица, которые используют какие-либо "иные формы противоправных насильственных действий". Под такое определение легко могут быть подведены любые формы народного возмущения действиями правительства, которые будут беспощадно подавляться под лозунгами борьбы с терроризмом.
Система насилия и пыток
"Дело Пуманэ" является далеко не единственным в своем роде. В последнее время все больше российских граждан, пострадавших от насилия милиции и не нашедших справедливости в российских судах, обращаются в международные европейские суды для обуздания жестокости, которую практикуют российские правоохранительные органы.
В конце января нынешнего года Европейский суд по правам человека в Страсбурге вынес решение по иску бывшего автоинспектора Алексея Михеева из Нижнего Новгорода против России, обязав российское правительство выплатить ему компенсацию в размере 250 тысяч евро. Согласно решению суда, Россия признана нарушившей статьи 3 и 13 Конвенции по защите прав человека в части применения пыток.
10 сентября 1998 года милиция задержала Алексея Михеева и его друга Илью Фролова по заявлению о пропаже Марии Савельевой, которую видели в последний раз вместе с ними. Сотрудники оперативного отдела милиции, желая получить от задержанных "нужные" показания, начали их избивать и пытать электрическим током. Не выдержав истязаний и пыток первым "признался" Илья Фролов, рассказав следователям, что они изнасиловали и убили девушку, а потом ее закопали. Алексей Михеев все отрицал, но, не выдержав пыток, выбросился из окна третьего этажа, пробив головой стекло, и упал на стоявший внизу мотоцикл. В результате неудачного падения он получил перелом позвоночника с размозжением спинного мозга. Перенеся несколько тяжелейших операций, он в 22 года навсегда остался инвалидом 1-й группы, прикованным к инвалидному креслу. Между тем после десятидневного отсутствия Мария Савельева вернулась домой целой и невредимой. Только после ее появления с Михеева и Фролова были сняты все обвинения и прекращено уголовное дело. Однако к этому моменту они были уже морально и физически искалечены милицией. В свою очередь уголовное дело было возбуждено против сотрудников милиции Игоря Сомова и Николая Костерина, осудить которых оказалось почти невозможным. Борьба между А. Михеевым и правоохранительными органами длилась 7 лет. За это время горпрокуратура 26 раз то прекращала уголовное дело, то снова возбуждала. Суд состоялся только в конце 2005 года, и вина милиционеров была, в конечном итоге, признана только на фоне иска, поданного в Европейский суд в Страсбурге.
Другой случай произошел в феврале 1999 года в городе Батайске Ростовской области. Ольга Менешева за отказ впустить в свою квартиру сотрудников милиции без ордера на обыск была насильственно отправлена в отделение и там избита. Через день ее арестовали на 5 суток и снова избили. Выйдя на свободу, Менешева обратилась к врачам, которые зафиксировали у нее многочисленные ушибы на лице, шее, ногах, отек мягких тканей головы. Обратившись с этими данными в суд с жалобой на неправомерные действия милиции, Менешева получила отказ в возбуждении уголовного дела по факту применения насилия. В конце концов, не найдя никакой возможности защитить свое человеческое достоинство и гражданские права в российском суде, Менешева обратилась в Европейский суд, который постановил за незаконный арест и милицейские пытки взыскать с российских властей 35 тысяч евро.
Станислав Великоредчанин, адвокат Менешевой, следующим образом высказался по поводу милицейских держиморд: "Майор милиции, который на глазах у всех соседей тащил Ольгу в машину, в то время как она билась головой о ступеньки, сейчас является начальником криминальной милиции одного из районов города, а начальник Железнодорожного ОВД — начальником городского управления. — То есть люди, которые бьют, очень хорошо поднимаются по карьерной лестнице. И ведь по всей цепочке действует круговая порука — прокуратура и суды выгораживают сотрудников милиции. Для того чтобы восстановить справедливость, понадобилось вмешательство международного суда".
Другой ростовчанин, Андрей Надросов, в своей жалобе в Европейский суд описал пытки, которым он подвергся во время задержания сотрудниками милиции. Однажды вечером он встречал на остановке жену, возвращавшуюся с работы, и стал невольным свидетелем потасовки. Его забрали в райотдел милиции и два дня мучили, повредили внутренние органы, разбили голову. После этого полуживого мужчину отвезли в больницу, где ему было сделано несколько операций. Но долечиться ему не дали, и после наркоза он приходил в себя уже в СИЗО.
В довершении этой ужасающей картины можно привести данные, которые показывают, что в одном только 2005 году Европейский суд по правам человека в Страсбурге вынес 83 решения против России на общую сумму компенсаций 614 733 евро, 140 546 рублей, 5540 английских фунтов. При этом количество обращений от года к году растет, указывая на рост жестокости и агрессивности путинского режима по отношению к рядовым российским гражданам.
Подобные антидемократические тенденции ни в коей мере не являются характерной особенностью последнего периода российской истории. В действительности само формирование постсоветского капиталистического режима в России после 1991 года проходило под знаком полнейшего презрения к самым фундаментальным правам и интересам широких слоев общества. Но если в 1990-е годы власть вела гражданскую войну против своего народа под проповеди о "демократии", то теперь центральное место заняли лозунги "национального величия" и "укрепления государства".
Суть проводимой политики при этом не изменилась ни на йоту — она состоит в обеспечении интересов узкого слоя новых частных собственников. Но чем большую пропасть социального неравенства этот курс создает — как свое необходимое следствие, — тем менее возможным становится поддержание каких-либо, даже декоративных, форм демократического правления. Методы полицейского насилия и репрессий естественным образом выдвигаются на первый план. Именно растущее социальное неравенство, а отнюдь не угроза "международного терроризма", есть главная причина систематически создаваемой сегодняшним Кремлем "культуры" жестокости и беззакония. Режим ожидает новых вспышек народного протеста и готовится подавлять их с максимальной беспощадностью.