Сочинения Троцкого 1917 года

Дни испытания

Лев Троцкий

Эта статья была опубликована в еженедельном издании «межрайонцев» Вперед, № 6, 22 (9) июля 1917 года. Троцкий написал ее после «июльских дней» и до своего ареста Временным правительством. Позднее она была включена в Сочинения Троцкого, выходившие в 1920-е годы (том 3, часть 1, «От Февраля до Октября». Москва-Ленинград, 1924). Примечания даются по тексту Сочинений Троцкого.

На улицах Петрограда пролилась кровь [1]. В русской революции прибавилась трагическая глава. Кто виноват? «Большевики», отвечает обыватель, руководимый своей печатью. Весь итог трагических событий исчерпывается для буржуазии и услуживающих политиков словами: арестовать вождей, разоружить массы. Цель этих действий — установление «революционного порядка». Социалисты-революционеры и меньшевики, арестовывая и разоружая большевиков, собираются установить «порядок». Вопрос только: какой и для кого?

Революция пробудила в массе великие надежды. В массах Петрограда, игравших в революции руководящую роль, надежды и ожидания отличались особенной остротой. Задачи социал-демократии состояли в том, чтобы эти ожидания и надежды превратить в определенные политические лозунги, направить революционное нетерпение масс на путь планомерного политического действия. Революция ставит ребром вопрос государственной власти. Мы, как и большевистская организация, с самого начала стояли за переход всей власти в руки Центрального Представительства Советов Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов. Сверху, в том числе и эсерами и меньшевиками, массы призывались к поддержке правительства Милюкова-Гучкова. До последнего момента, т.е. до часа отставки этих наиболее ярких империалистических фигур первого Временного правительства, обе названные партии солидаризировались с правительством по всей линии. Только после перестройки правительства массы населения узнали из тех же своих газет, что им не говорили всей правды, что их вводили в заблуждение. Затем им объявили, что доверять нужно новому «коалиционному» правительству. Революционная социал-демократия предсказывала, что новое правительство по существу не отличается от старого, что оно не даст ничего революции и снова обманет ожидания масс. Это подтвердилось. После двух месяцев политики бессилия, призывов к «доверию», многословных увещеваний, замазывания действительности, правда прорвалась наружу. Массы оказались снова и в еще более острой форме — обмануты в своих ожиданиях. Нетерпение и недоверие нарастали в петроградских рабочих и солдатских массах не по дням, а по часам. Эти настроения, питающиеся затяжной и безвыходной для всех участников войной, хозяйственной дезорганизацией, надвигающейся все ближе приостановкой важнейших отраслей производства, находили свое непосредственное политическое выражение в лозунге: власть — Советам.

Выход кадетов в отставку [2] и окончательное обнаружение, в связи с этим, внутренней несостоятельности Временного правительства еще более укрепили массу в том, что она была права против официальных вождей Совета. Колебания эсеров и меньшевиков подливали масла в огонь. В том же направлении влиял переходивший в травлю натиск на петроградский гарнизон в связи с наступлением. Взрыв становился неизбежным...

Все партии, и в том числе большевики, принимали все меры к тому, чтобы удержать массы от выступления 3 июля. Но массы выступили и притом с оружием в руках. Все агитаторы, все представители районов сообщали вечером 3 июля, что выступление 4 июля — ввиду длящегося кризиса власти — совершенно неизбежно, что никакими призывами удержать массы невозможно. Только поэтому большевистская партия, а вместе с нею и наша организация, решила: не отходить в сторону, не умывать рук, а сделать все, чтоб ввести движение 4 июля в русло мирной массовой демонстрации. Только этот смысл имел призыв 4 июля. Было ясно, что в случае почти неизбежных атак со стороны контрреволюционных банд, могут возникнуть кровавые конфликты. Можно было, конечно, политически обезглавить массу, отказать ей в каком бы то ни было руководстве и предоставить ее собственной участи. Но мы, как рабочая партия, не могли и не хотели проводить политику Пилата. Мы решили быть и оставаться с массой, чтоб внести в ее бурное движение максимум достижимой в этих условиях организованности и тем свести к минимуму возможные жертвы. Факты известны. Кровь пролилась. И теперь «руководящая» пресса буржуазии и пресса, услуживающая ей, пытаются всю тяжесть ответственности за события — т.е. за нищету, истощение, недовольство и возмущение масс — возложить на нас... И для того, чтобы округлить эту работу контрреволюционной мобилизации против партии пролетариата — выступают анонимные, полуанонимные и клейменые прохвосты, чтобы пустить в оборот обвинение в подкупе: кровь лилась по вине большевиков, а большевики действовали под указку Вильгельма.

Мы переживаем сейчас дни испытания. Стойкость массы, ее выдержка, верность ее «друзей», все подвергается сейчас испытанию. Мы пройдем и через это испытание окрепшими и еще более сплоченными, как проходили через все предшествующие. Жизнь с нами и за нас. Новая перестройка власти, продиктованная безвыходностью положения и жалкой половинчатостью руководящих партий, ничего не изменит и не разрешит. Необходимо радикальное изменение всей системы. Нужна революционная власть.

Политика Церетели-Керенского направлена сейчас на разоружение и обессиление левого фланга революции. Если б им при помощи этих методов удалось установить «порядок», они первыми — после нас — оказались бы его жертвами. Но они не будут иметь успеха. Слишком глубоки противоречия, слишком велики задачи, чтоб можно было справиться с ними посредством полицейских мер.

После дней испытания наступят дни восхождения и победы!

Вперед, № 6, 22 (9) июля 1917 г.

Примечания:

[1] Речь здесь идет о знаменитых «июльских днях». Непрерывное обострение классовой борьбы, под знаком которого шло все развитие революции от февраля до июля, осложнилось во второй половине июня таким громадным фактором, как наступление, а накануне июльских дней произошло бегство кадетов из правительства. Выступление питерских рабочих, прежде всего путиловцев и революционных солдат, во главе с первым пулеметным полком, произошло не по инициативе нашей партии, как это утверждала в то время белая и соглашательская печать. Но как только выступление стало фактом, а его неорганизованность и стихийность создали условия для тяжелых конфликтов, рабочая секция Петербургского Совета, по заданию ЦК, решила взять на себя руководство движением. На ее заседании от 3 июля большевики предложили избрать комиссию в 25 человек. В своем выступлении они (в том числе и т. Троцкий) указывали, что выступление масс есть результат правых ошибок правительства. В результате прений была принята следующая резолюция:

«Ввиду кризиса власти, рабочая секция считает необходимым настаивать на том, чтобы Всероссийский Съезд Советов Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов взял в свои руки всю власть. Рабочая секция обязуется содействовать этому всеми силами, надеясь найти в этом полную поддержку со стороны солдатской секции. Рабочая секция избирает комиссию из 15 человек, которой поручает действовать от имени секции в контакте с Петроградским и Всероссийским Исполнительными Комитетами. Все остальные члены данного собрания уходят в районы, извещают рабочих и солдат об этом решении и, оставаясь в постоянной связи с комиссией, стремятся придать движению мирный и организованный характер».

Избранной комиссии рабочая секция поручила привлечь в ее состав, если окажется возможным, представителей ушедшего с собрания меньшинства. В комиссию были избраны: Каменев, Зиновьев, Троцкий, Жуков, Енукидзе, Ашкинази, Панов, Палеанский, Корнев, Залуцкий, Карахан, Рязанов, Юренев, Зоф, Нахимсон.

4 июля движение достигло своего кульминационного пункта. Отражая стихийное настроение масс, оно вместе с тем не могло привести к решающим результатам, поскольку в то время пролетариат в общегосударственном масштабе был еще слишком слаб для того, чтобы захватить власть. 5 июля движение пошло вспять, и улицы Питера стали постепенно очищаться от многотысячной массы рабочих и солдат. Освирепевшая буржуазия и советское большинство подняли после этих событий невероятную травлю нашей партии и вели систематические аресты и преследования ее организаций и вождей.

[2] Поводом к отставке министров-кадетов было их несогласие с тем проектом постановления Временного правительства об Украине, который предложила делегация Временного правительства, посланная последним для переговоров с Украинской Радой. Кадеты заявили, что соглашение, заключенное Терещенко, Керенским и Церетели, уничтожает всякую власть Временного правительства на Украине, что форму управления последней может выработать только Учредительное Собрание, а декларация передает выработку форм управления самой Украине. Помимо этого, министры-кадеты считали, что делегация не имела права заключать декларативного договора, ибо имела полномочия лишь для выработки соглашения. Так как Временное правительство отклонило предложение кадетов, то тут же четырьмя из них: Шингаревым (министр финансов), Мануиловым (министр просвещения), Степановым (товарищ министра торговли и промышленности) и Шаховским (министр государственного призрения) было сделано заявление об отставке.

В действительности же причины отставки были более серьезные. Они отчасти были вскрыты председателем правительства Львовым, который заявил, что «причина кризиса лежит в расхождении точек зрения: социалистической и буржуазной». Отставка кадетов была политическим маневром, который имел целью взвалить всю ответственность за последствия неудачного наступления и развивавшуюся хозяйственную неурядицу на так называемую социалистическую часть правительства. Совершенно необоснованной представляется точка зрения Суханова, выдвигающего на передний план именно украинский вопрос и утверждающего, что украинское дело было не только предлогом, но и действительной причиной разрыва коалиции. Более отвечающим действительности является объяснение, данное Троцким в его книге «Октябрьская Революция»:

Когда кадеты, наиболее умные и дальновидные представители коалиции, поняли, что неудавшееся наступление 18 июня может тяжело ударить не только по революции, но и по правящим партиям, они поторопились отойти временно к стороне, взвалив всю тяжесть ответственности на своих союзников слева (Изд. 1918 г., стр. 23).