Австралийские феминистки отрицают кризис системы психологического лечения, стоящий за трагедией в Маргарет-Ривер

Шерил Крисп
28 мая 2018 г.

Рано утром 11 мая Питер Майлс, которому был 61 год, застрелил свою жену Синду, 58 лет от роду, 35-летнюю дочь Катрину и четырех внуков по фамилии Кокман: 13-летнего Тайе, 11-летнего Рилана, 10-летнего Арье и 8-летнюю Кадин. Около 5 часов утра он позвонил в полицию, чтобы сообщить о содеянном, после чего застрелился. По мнению СМИ, это самое ужасное массовое убийство в Австралии после резни в городе Порт-Артур (штат Тасмания) в 1996 году, в результате которой погибло 35 человек.

Семья в течение трех лет жила на участке площадью 12 гектаров в поселке Осмингтон. Питер и Синда Майлс переехали сюда из находящегося неподалеку городка Маргарет-Ривер, центра серфинга и туризма на юго-западе штата Западная Австралия, известного своими винодельнями.

Питер Майлс в течение 20 лет работал управляющим фермы в гимназии Маргарет-Ривер и занимался ремонтом сельскохозяйственной техники. В прессе сообщается, что чета Майлс купила эту землю и переехала туда со своей дочерью и внуками после развода Катрины. Внуки, страдавшие аутизмом, некоторое время посещали местную начальную школу, но затем семья решила обучать их на дому.

Из интервью с друзьями и соседями семьи видно, что жители отчаянно пытаются понять, какое именно сочетание социальных и личных кризисов привело к трагическому финалу. Свидетели указывают на то, что семья испытывала финансовые затруднения, вынудив Питера в дни, предшествовавшие трагедии, искать даже непостоянную и временную работу на виноградниках и фермах.

По словам соседей, Питер страдал от депрессии «в течение нескольких лет» после самоубийства одного из своих сыновей и известия о том, что другому требуется пересадка органов. За несколько часов до своей смерти Синда, которая все больше беспокоилась о психическом состоянии своего мужа, сообщала в «Фейсбуке», что его депрессия становится «все хуже и хуже», и он становится все менее рациональным. Она рассказала близкой подруге, что несколько недель тому назад ему предписали принимать антидепрессанты. Есть предположения, что лекарство на него «не подействовало», что может объяснить его резкий переход к насилию.

Интервью, взятое у отца детей, местного плотника Аарона Кокмана, вызвало возмущение в СМИ со стороны многих феминистских авторов. Его заявления были осуждены, поскольку в качестве источника трагедии он выдвинул на первый план проблемы психического здоровья и социальное давление, угнетавшее семью. Такое объяснение опровергает феминистские легенды, согласно которым насилие в отношении женщин вызвано «доминированием белых мужчин», «привилегией мужчин» или «женоненавистничеством».

Скорбящий и травмированный отец обратился к слушателям, убеждая их не разжигать чувство ярости. «Я не чувствую злобы, — сказал он. — Я испытываю огромную печаль за своих детей. Я не хочу, чтобы кто-то чувствовал злобу». Он сказал, что считает, что его тесть «изо всех сил пытался удержать себя в руках» и, похоже, планировал «решить» все проблемы своей семьи «путем ее уничтожения».

«Питер не сорвался, — сказал Кокман. — Он думал об этом. Думаю, что он долго думал об этом».

Кокман рассказал, что любил и уважал своего тестя в период до горького развода с Катриной и ограничения доступа к своим детям. Он сказал, что Майлс был «потрясающим человеком до того, как все это взорвалось. Он был моим лучшим другом… Причина, по которой я стою здесь перед вами — это то, что люди во всем мире, а не только те, кто знал Катрину и меня, Питера и Синду, не испытывают ненависти».

Феминистские обозреватели Australian Broadcasting Corporation (ABC), сети изданий Fairfax и газеты Guardian с яростью отреагировали на его слова.

Журналист газеты Sydney Morning Herald Клементина Форд заявила: «Синда Майлс была известной фигурой в городе … меньше известно о [Питере] Майлсе. Несмотря на это, после убийства всплыла легенда о “хорошем парне, находившимся под давлением обстоятельств”. Как часто бывает в подобных случаях, все кивают на психическое расстройство».

В газете Guardian Ван Бадхем пошел еще дальше: «Мы также знаем, что то, что чаще всего встречается у убийц в семьях, — это не “сердечная боль” в душе Питера Майлса. Это не трагическое детство, злоупотребление психотропными препаратами, привычка к преступному поведению или психическое заболевание».

«Что бы ни случилось в Маргарет-Ривер в то утро, рассказ о “хорошем парне”, который “срывается” и убивает свою семью, является мифом, независимо от того, “что люди о нем думали”…»

В программе «Барабан» на телеканале ABC Бадхем озвучил позицию приверженцев политики идентичности. «Он белый мужчина, и выглядит похожим на того, каким его изображают. Люди не хотят поверить в то, что белые мужчины, занимающие уважаемое положение в обществе, способны совершать акты насилия… Но мы понимаем этих преступников такими, какие они есть, — убийцами, обладающими властью и контролем [над окружающими]».

Согласно подобным объяснениям, единственная причина, по которой люди обращаются к насилию — это патриархат и укоренившееся в нравах женоненавистничество. По мнению разделяющих эти взгляды авторов социальные условия не дают объяснения того, почему мужчины и даже женщины совершают ужасные и шокирующие акты насилия против своих семей или посторонних. Любое изучение влияния безработицы, нищеты, проблем со здоровьем и психических заболеваний попросту объявляется апологией и даже поощрением мужского насилия.

Полное безразличие этих авторов к социальному кризису, затрагивающему значительную часть населения, отражает позиции привилегированного слоя среднего класса, который использует основанную на гендерной тематике политику идентичности для улучшения своего статуса и обогащения.

Статистика проливает свет на ужасную ситуацию, с которой сталкиваются миллионы людей, особенно в отдаленных районах Австралии.

В докладе Центра по вопросам психического здоровья в сельских и отдаленных местностях (Centre for Rural and Remote Mental Health) отмечается: «В 2016 году количество самоубийств на душу населения в сельских и отдаленных районах Австралии было на 50 процентов выше, чем в городах. Этот показатель тем выше, чем более далеко расположены эти районы, и растет быстрее, чем в городах. Проблемы со здоровьем испытывали 21,1% мужчин и 22,1% женщин с еженедельным доход домохозяйства менее 580 долл. по сравнению с 8,9% мужчин и 9,1% женщин, проживающих в семьях с еженедельным доходом более 1030 долл.»

В докладе отмечается, что в сельских и отдаленных районах мужчины, молодые люди, фермеры, а также австралийские аборигены и аборигены островов Торресова пролива склонны к повышенному риску самоубийства.

Усугубляет эту ужасную ситуацию сокращение доступа к психиатрической помощи в сельских и отдаленных районах. В 2015 году число психиатров на 100 тысяч человек составляло 13 в крупных городах, но только пять в отдаленных районах и только два в очень отдаленных районах страны.

Число психиатрических медсестер в отдаленных районах — 53 на 100 тысяч человек и 29 на 100 тысяч человек — в очень отдаленных районах. Это составляет, соответственно, 64% и 35% от числа таких медсестер, имеющихся в крупных городах.

Число психологов еще ниже. Доступ к этим специалистам в отдаленных и очень отдаленных районах составляет 34 процента и 24,5 процента от соответствующего числа в больших городах.

По сравнению с крупными городами расходы на психиатрические медикаменты и услуги на душу населения в 2015-16 годах составляли 74 процента в сельских районах и 21 процент в отдаленных районах.

В докладе отмечается: «Во многих отношениях психическое заболевание аналогично физическому: при надлежащем и своевременном вмешательстве и лечении с психическим заболеванием можно успешно справиться».

Однако непрерывное сокращение бюджета здравоохранения федеральным правительством, а также на уровне отдельных штатных, оставляет более бедные слои населения и жителей отдаленных и изолированных районов без средств для лечения последствий усиливающихся стрессов и жизненных проблем.

Каким бы ни был специфический толчок, который привел к ужасающему массовому убийству на ферме Forever Dreaming в Осмингтоне, Питер Майлс, по-видимому, не видел никакого иного способа покончить с теми проблемами, с которыми столкнулись он и его семья. Сторонники феминистской политики идентичности всю вину за принятое им отчаянное и страшное решение возлагают на его гендерную принадлежность и цвет кожи. Поступая так, они снимают всякую ответственность с социальных условий и экономической системы, которые в действительности привели к этой ситуации.