Мировой Социалистический Веб Сайт (www.wsws.org/ru)

www.wsws.org/ru/2000/jun2000/nbl2-j30.shtml

Глобализация: Социалистическая перспектива - Часть вторая

Ник Бимс
30 июня 2000 г.

Ник Бимс, член международной редакционной коллегии Мирового Социалистического Веб Сайта и Национальный секретарь партии Социалистического Равенства (Socialist Equality Party) Австралии, недавно завершил успешный лекционный тур по шести австралийским университетам. Лекцию Бимса Глобализация: Социалистическая перспектива посетили студенты, научные работники, рабочие и специалисты Сиднея, Мельбурна, Ньюкасла и Канберры. МСВС публикует эту лекцию в трех частях.

Начало так называемого азиатского экономического кризиса 1997-1998 гг. нанесло сокрушительный удар по сторонникам "свободного рынка". В конце концов, рост в этом регионе, названный Мировым банком в 1993 году "азиатским экономическим чудом", использовался в качестве доказательства способности капиталистического рынка положить конец бедности.

Однако не остановившись перед очевидным противоречием между своими заявлениями и проверкой опытом, ведущие представители глобального капитализма усилили еще более глухую защиту "свободного рынка".

В главном выступлении, сделанном в апреле 1998 г. в то время, когда азиатский кризис был еще в полном разгаре, председатель Федеральной Резервной Системы Алан Гринспен заявил, что кризис является "важной вехой в том, что явно было значительной и, по-видимому, непоколебимой тенденцией к рыночному капитализму". Согласно Гринспену, рынок является результатом "глубоко укорененной в человеческой природе совокупностью постоянных черт" и "история насыщена примерами экономических и социальных систем, которые пытались противодействовать человеческой природе или изменить ее и потерпели поражение".

Кажется, что идеологические защитники капитализма не слишком далеко ушли от консервативного английского философа 18-го века Эдмунда Бёрка (Burke), который провозгласил капиталистическое общество и естественным, и священным. "Законы коммерции, - писал он более 200 лет назад, - являются законами природы и, следовательно, законами Бога".

Или, как выражает то же самое Гринспен, "урок, который из этого вытекает, заключается в том, что только системы свободного рынка показывают гибкость и способность приспосабливать человеческую природу и быстро использовать передовую технологию к постоянно повышающимся стандартам жизни".

Однако наша задача состоит не просто в том, чтобы представить бросающееся в глаза противоречие между реальным положением, в котором находится большинство населения мира, и заявлениями защитников капитала о чудесах свободного рынка и достоинствах системы прибыли как эмпирический факт

Необходимо показать, почему углубляющаяся социальная поляризация, в процессе которой, как говорил Маркс, "накопление богатства на одном полюсе является... в то же время накоплением нищеты, мук тяжелого труда, невежества, жестокости, умственного вырождения, на другом..." коренится во внутренней логике системы прибылей. Кроме того, мы должны выяснить, каким образом само развитие мирового капитализма не только создает необходимость перехода к новой и более высокоразвитой системе, основанной на удовлетворении человеческих потребностей, но и действительно закладывает для этого объективную основу.

Накопление прибыли

Чтобы провести такой анализ, необходимо выяснить некоторые принципиальные вопросы. Капитализм как социальная система производства не стремится к производству богатства как таковому и, вопреки риторике "сторонников свободного рынка", не является системой производства, цель которой состоит в удовлетворении желаний и нужд потребителя.

Движущей силой капиталистического способа производства является накопление прибыли - бесконечное возрастание стоимости - источником которой является рабочая сила рабочего класса.

Всякое классовое общество, в конечном счете, основывается на извлечении прибавочного труда из класса непосредственных производителей ради выгоды собственников производства. Однако классовые общества принципиально различаются по своей структуре. Эти различия определяются, в конечном итоге, социальными механизмами, посредством которых происходит извлечение прибавочного труда. В ранних формах классового общества - таких, как рабство и феодализм - извлечение прибавочного труда происходило посредством применения политической силы. При капитализме это происходит через систему общественных отношений, основанных на свободном рынке, что достигает своего высшего развития в системе наемного труда посредством формирования рынка рабочей силы.

Прибавочный труд при капитализме принимает форму прибавочной стоимости, источником которой является различие в стоимости товара, который рабочий продает капиталу по договору о найме - то есть свою рабочую силу или способность к труду - и стоимостью, которую создает использование этой рабочей силы в производственном процессе. Стоимость рабочей силы и стоимость, добавленная рабочим в процессе производства в течение рабочего дня, являются совершенно различными величинами и именно это различие является источником прибавочной стоимости, которая появляется на поверхности общества в форме прибыли, процента и ренты.

Однако извлечение прибавочной стоимости характеризуется глубоким противоречием, которое составляет движущую силу развития производительных сил внутри капиталистического хозяйства.

Единственным источником прибыли является прибавочная стоимость, извлеченная из живого труда рабочего класса. Однако норма прибыли - процент, на который увеличивается капитал - рассчитывается из общей массы капитала, задействованного в процессе производства. Этот капитал состоит из двух компонентов: капитал, затраченный на покупку рабочей силы (переменный капитал), источник прибавочной стоимости, и капитал, затраченный на сырье и машины (постоянный капитал), который в производственном процессе просто сохраняет свою стоимость.

Поскольку накопление капитала характеризуется постоянной тенденцией к увеличению размеров постоянного капитала относительно величины переменного капитала - выражение растущей производительности труда, - то существует тенденция к понижению нормы прибыли. Другими словами, в то время как капитал в целом расширяется, относительный размер элемента этого капитала, производящего прибавочную стоимость, имеет тенденцию к снижению. Следовательно, норма прибыли, отношение прибавочной стоимости ко всей массе капитала, имеет тенденцию к понижению.

Маркс называл этот закон стремлением нормы прибыли к понижению важнейшим законом политической экономии, прежде всего с исторической точки зрения. Не потому, как иногда ошибочно утверждается, что он означает, что капиталистическая система однажды просто остановится, когда норма прибыли приблизится к нулю, а, напротив, потому что он показывает, каким образом постоянное революционизирование производительных сил проистекает из внутренне присущих самой капиталистической экономике противоречий.

Капитал стремится преодолеть тенденцию нормы прибыли к понижению посредством развития новых способов производства, основанных на новых технологиях, которые позволяют ему увеличить извлечение прибавочной стоимости из рабочего класса. Развитие таких способов может создать условия, при которых норма прибыли остается неизменной или даже возрастает, однако накопление самого капитала неизбежно приводит к падению нормы прибыли, тем самым подталкивая капитал к дальнейшему революционизированию производительных сил для того, чтобы попытаться преодолеть его последствия.

Конец послевоенного роста

На основе этих теоретических соображений позвольте вернуться к рассмотрению самой последней фазы капиталистического развития, связанной с глобализацией производства.

Она имеет своим истоком новое проявление с начала семидесятых годов тенденции к падению нормы прибыли. В течение 25 лет после Второй Мировой войны капиталистическая система переживала беспрецедентный период роста. Многие факторы способствовали этому: послевоенные политические и экономические договоренности, инициированные США посредством плана Маршалла, принятие ведущими капиталистическими правительствами кейнсианской политики стимулирования спроса и обеспечение уступок в отношении социального обеспечения для рабочего класса, проистекавших их страха, что возвращение к условиям тридцатых годов могло бы спровоцировать огромные общественные сдвиги и революционные битвы в ведущих капиталистических странах.

Однако, в конечном итоге, послевоенный период основывался на накоплении прибавочной стоимости во всей капиталистической экономике, которое стало возможным посредством распространения и развития более производительных конвейерных способов производства, впервые введенных в США в двадцатые-тридцатые годы, на остальные развитые капиталистические страны.

Но само накопление капитала этими методами производства неизбежно вело к падению средней нормы прибыли, так как масса прибавочной стоимости, в конечном итоге, оказалась недостаточной для удержания увеличивающегося капитала на прежней норме (прибыли).

Данные о прибыли для экономики США ясно показывают этот процесс. В 1946 году норма прибыли в США составляла около 22 процентов. В 1966 она еще составляла 21 процент, однако затем резко упала, снизившись к 1974 году до 12 процентов, а к 1980 году - до 10 процентов. Другими словами, с 1966 по 1974 годы норма прибыли упала на 45 процентов после ее относительной стабильности в течение почти двух десятилетий. Данные о прибыли для других ведущих капиталистических хозяйств показывают сходный процесс.

Падение средней нормы прибыли заявило о себе глобальной рецессией 1974-1975 годов, самым резким экономическим спадом со времен произошедшей 40 лет назад Великой депрессии. Однако наиболее значительным показателем того факта, что наступает новая эра, было то, что после окончания этой рецессии экономические условия не вернулись к уровню пятидесятых-шестидесятых годов. Неспособность средней нормы прибыли вернуться на прежний уровень отразилась в цифрах низкого роста и так называемой стагнации - комбинации устойчиво высокого уровня безработицы и высокого уровня инфляции.

Семидесятые годы были десятилетием экономического и политического замешательства, растянувшегося от событий мая-июня 1968 года во Франции до отставки правительства тори в Британии в 1974 году, вызванной забастовкой шахтеров, и революционного подъема в Португалии в 1974-1975 годах. Однако благодаря сотрудничеству социал-демократических и сталинистских партий буржуазия смогла взять ситуацию под контроль.

Упрочив свое положение, она затем предприняла наступление на рабочий класс и начала широкую реорганизацию капиталистического производства.

Эта контрреволюция самым непосредственным образом была связана с правительствами Рейгана и Тэтчер. С экономической точки зрения наиболее значительным событием являлся приход к власти Поля Волкера (Volcker) в качестве главы Федеральной Резервной системы США в 1979 году и начало реализации программы высоких процентных ставок в восьмидесятые годы. В сущности, это означало диктат финансового капитала, которому было необходимо принять новые методы для увеличения размеров извлечения прибавочной стоимости из рабочего класса. В условиях рецессии, вызванной волкеровским режимом высоких процентных ставок, целые отрасли промышленности были закрыты, а промышленный капитал вынужден был начать широкую реорганизацию производства.

Такова исходная точка глобализованного производства и развития серии продолжающихся изменений в производстве, основанных на компьютерных технологиях. Столкнувшись с ситуацией понижающейся нормы прибыли, капитал отреагировал безграничным стремлением к повышению производительности труда, пытаясь увеличить выдавливание прибавочной стоимости из рабочего класса, стараясь в то же время ввести технологии, снижающие затраты, и стремясь разделить формально объединенные производственные процессы для того, чтобы использовать преимущества дешевой рабочей силы в других регионах мира.

Две тенденции, установленные Марксом

В своем анализе тенденции нормы прибыли к понижению Маркс указал на два главных последствия.

"Если норма прибыли понижается, - писал он, - то, с одной стороны, силы капитала направляются на то, чтобы отдельный капиталист посредством усовершенствованных методов и пр. понизил индивидуальную стоимость своих товаров ниже их средней общественной стоимости и получил таким образом при данной рыночной цене некоторую добавочную прибыль; с другой стороны, возникает спекуляция, которой благоприятствуют страстные поиски новых методов производства, новых применений капитала, новых авантюр с целью обеспечить хоть какую-нибудь добавочную прибыль, независимую от общего среднего уровня ее и возвышающуюся над ним" [2].

Развитие глобализованного производства и введение основанных на компьютерах технологий, которые революционизировали производственные процессы в течение последних двух десятилетий, представляют попытку капитала следовать первым путем, указанным Марксом в этом отрывке. Каждая часть капитала стремится увеличить свою долю присваиваемой прибавочной стоимости, выжатой из рабочего класса посредством развития новых методов производства, которые снижают его издержки ниже среднего общественного уровня.

Однако итоговое увеличение производительности труда оказалось неспособным обеспечить основу для новой эпохи роста в масштабе пятидесятых-шестидесятых годов. Например, в Соединенных Штатах, несмотря на общее снижение реальной заработной платы и подъем, который происходил во всех отраслях промышленности, норма прибыли вернула себе только одну треть своего прежнего падения и все еще на 35-40 процентов ниже своего послевоенного пика.

Вопрос заключается в следующем: если технологические новшества успешно внедряются, возможно ли для капитала установить новый период увеличения прибылей, рабочих мест и заработной платы или существуют внутренние противоречия в процессе увеличения прибавочной стоимости, которые означают, что падение уровня жизни является не каким-то временным отклонением, а, напротив, постоянной характерной чертой капиталистической экономики на пороге ее вступления в двадцать первый век?

Для ответа на этот вопрос мы должны глубже проникнуть в процесс увеличения прибавочной стоимости.

Повышение производительности труда повышает величину произведенного богатства. Однако для капитала значимость технологии проявляется во влиянии, которое она оказывает на извлечение прибавочной стоимости.

Мы видели, что прибавочная стоимость возникает из различия между стоимостью рабочей силы, которую рабочий продает капиталу по договору о найме, и стоимостью, которая добавляется посредством использования этой рабочей силы в течение рабочего дня.

Соответствующим образом сам рабочий день делится на время, в которое рабочий воспроизводит стоимость своей рабочей силы, и время, в которое он предоставляет прибавочный труд капиталу. Влияние технологии на увеличение прибавочного труда зависит, в конечном счете, от того, как она воздействует на это разделение рабочего дня на необходимый и прибавочный труд.

Предположим, что в рабочий день продолжительностью 8 часов рабочий воспроизводит стоимость своей рабочей силы за 4 часа, а 4 часа прибавочного труда предоставляет капиталу. Предположим далее, что в результате технологического обновления (в обществе в целом) время, которое рабочий затрачивает на воспроизводство своей рабочей силы, уменьшилось с 4 до 2 часов. Таким образом, в течение рабочего дня продолжительностью 8 часов прибавочный труд составит 6 часов, увеличившись на 50 процентов.

Предположим, что происходит дальнейшее удвоение производительности труда, так что необходимый труд уменьшается с 2 до 1 часа. Прибавочный труд увеличится с 6 до 7 часов. Однако сравнительно с предыдущим ростом на 50 процентов это даст увеличение только на 16 2/3 процента. Мы можем увидеть, что каждое удвоение производительности труда будет давать все более малое пропорциональное повышение извлекаемой прибавочной стоимости.

Другими словами, чем более технология уже развила производительность труда, то есть чем более снижается количество необходимого труда (а именно это и происходит в истории капитализма, взятой в целом), тем более трудным становится новым технологиям - неважно, насколько производительным - увеличивать норму прибавочной стоимости на величину, достаточную для сохранения общей нормы прибыли и обеспечения расширения капитала в целом.

Конечно, всякая капиталистическая фирма может, а в действительности вынуждается давлением конкуренции, попытаться сохранить или увеличить свою индивидуальную прибыль посредством введения новых ресурсосберегающих технологий. Однако каково воздействие этого процесса на увеличение общей массы прибавочной стоимости?

Новые методы производства уменьшают издержки путем сокращения целых секторов труда. Однако труд является единственным источником прибавочной стоимости и, в конечном итоге, прибыли. Следовательно, развитие этих методов ведет к сокращению массы прибавочной стоимости в капиталистической экономике в целом. С другой стороны, этой тенденции в некоторой степени противодействует рост прибавочной стоимости, извлеченной из оставшегося труда. Тем не менее поскольку необходимый труд уже снижен до относительно малой части рабочего дня - это результат всего происходящего развития технологий - прибавочный труд нельзя увеличить на величину, достаточную для обеспечения расширения массы прибавочной стоимости в целом.

Вот почему новые технологии больше не производят увеличения массы прибавочной стоимости, как это происходило в прошлом, но вызывают застой или даже спад, ведущий к еще более бешеной конкуренции, уменьшению издержек и снижению трудозатрат, еще более сокращая накопление совокупной прибавочной стоимости.

Раскрыв эти противоречия в процессе накопления прибавочной стоимости, мы можем понять, почему капитал все в большей степени идет вторым путем, определенным Марксом - пытается преодолеть понижение нормы прибыли посредством финансовых операций, все в большей степени оторванных от самого процесса производства.

Цифры, которые характеризуют это развитие, поистине потрясают. Например, стоимость торговли иностранной валютой в конце девяностых годов (по большей части осуществляемой в попытке получить прибыль, используя колебания в котировке валют) составила около 1,5 триллионов долларов США в день, что представляет восьмикратное увеличение по сравнению с 1986 годом. В противоположность этому мировая стоимость экспорта за 1997 год (охватывающая и товары, и услуги) составила 6,6 трлн. долларов или 25 млрд. долларов в день. К середине девяностых годов величина капитала в США в форме взаимных фондов, пенсионных фондов и тому подобных организаций достигла 20 трлн. долларов, в десять раз превысив цифры 1980 года. Это был поистине глобальный процесс. Международные сделки по облигациям и акциям с 1970 по 1996 годы, выраженные в процентном соотношении к ВВП, выросли до 54 процентов для США, 55 - для Японии и почти до 60 - для Германии.

И одним из самых впечатляющих выражений этого процесса - попытки расширить капитал путем чисто кредитно-денежных манипуляций и сделок - был рост глобальных фондовых рынков. В своей последней книге Иррациональное изобилие( Irrational Exuberance) американский писатель Роберт Шиллер (Shiller) следующим образом подробно рассказывает о взлете этого рынка в США.

"Индекс Dow Jones Industrial Average - указывает он, - в начале 1994 года стоял на отметке около 3600 пунктов. К 1999 году он преодолел 11000 пунктов, увеличившись более чем в три раза за пять лет при общем росте цен на фондовом рынке на более чем 200 процентов. В начале 2000 года индекс Dow Jones преодолел отметку 11700 пунктов. Однако в течение того же периода основные экономические показатели не увеличились в три раза. Доход на душу населения и внутренний валовой продукт в США увеличились менее чем на 30 процентов, при этом почти половина этого роста произошла благодаря инфляции. Корпоративные прибыли выросли менее чем на 60 процентов, и то на временной рецессионно-депрессивной основе" [3].

Как объяснить это экстраординарное развитие и что оно означает для будущего развития глобального капитализма?

Часто думают, что роль рынка акций заключается в обеспечении нового капитала для инвестиций в производство. Он выполняет эту функцию, но не в этом заключается его главная роль. Например, с 1981 по 1987 год в США нефинансовые корпорации фактически выкупили акций на 813 млрд. долларов больше, чем сами выпустили акций в результате слияний и операций с ценными бумагами.

Торговля акциями на фондовом рынке имеет мало общего с мобилизацией нового капитала. Это торговля правом на собственность, претензиями на будущие доходы и прибыли. То есть акции и облигации являются фиктивным капиталом, в котором они являются не производительным капиталом, непосредственно участвующим в извлечении прибавочной стоимости из рабочего класса, а правом на доход и собственность - претензиями на прибавочную стоимость, произведенную другими частями капитала.

Развитие кредитной системы и возникновение капитала фондового рынка иногда трактуется так, как если бы это было просто некоторым видом не необходимого, паразитического нароста, который вырастает на теле здоровой в других отношениях капиталистической системы. В действительности возникновение различных форм фиктивного капитала коренится в процессе накопления прибавочной стоимости и вырастает из исторического развития самой капиталистической системы.

Капитал, как неустанно повторял Маркс, является не вещью, а общественным отношением. Его самовозрастающая стоимость, принимая форму денег, средств производства, товаров и снова денег, завершает кругооборот увеличения стоимости.

В этом бесконечном процессе накопления капитал стремится преодолеть все препятствия. На заре своей истории он восставал против барьеров для накопления, которые накладывались ограниченностью личного богатства и дохода. Чтобы выйти за границы семейного бизнеса или ограниченного партнерства, он требовал доступа к ресурсам всего общества. Развитие кредита, с одной стороны, и акционерных компаний - с другой, выступали средствами, которыми эта цель была достигнута.

Более того, когда капиталистическое производство распространилось, производительный капитал сделался еще более концентрированным. Инвестиции в основной капитал: заводы, строения, крупные машины, обширные химические и очистительные процессы - могли только выполнять свою функцию в качестве средств производства, вовлеченных в извлечение прибавочной стоимости из рабочего класса в течение длительного периода времени. То есть сам производственный процесс требовал, чтобы капитал оставался в этой форме долгое время. Однако в то же время капитал также нуждался в том, чтобы быть способным двигаться свободно из одной сферы экономики в другую и использовать преимущества, которые вырастают из безжалостной борьбы за присвоение прибавочной стоимости.

Это противоречие между потребностями капиталистического производства в долговременных инвестициях, с одной стороны, и потребностью в быстрой мобилизации капитала - с другой, разрешалось посредством развития акционерного капитала. Капитал доставлялся путем выпуска акций, а затем принимал участие в производственном процессе. Существование фондового рынка позволило держателям акций, в том числе тем, кто мог предоставлять первоначальный капитал, перемещать свой капитал в другие сферы посредством продажи акций, своих прав на доход, без действительной ликвидации самого производительного капитала. Другими словами, развитие акционерных компаний и фондового рынка являлось историческим средством, посредством которого капитал разрешал противоречие между потребностью в больших количествах основного капитала, с одной стороны, и необходимостью мобилизации капитала - с другой.

Поэтому фиктивный капитал вырастает в качестве средства разрешения противоречий, возникающих в процессе накопления прибавочной стоимости. Однако сам он становится источником новых противоречий. Возникновение рынка прав на собственность, претензий на прибавочную стоимость стимулирует рост возможности для капитала увеличивать свою стоимость посредством торговли на этом рынке.

И такая перспектива становится все в большей мере привлекательной - а, в действительности, даже необходимой - там, где существуют жесткие ограничения на накопление прибавочной стоимости посредством производительного капитала. То есть в условиях застойных или падающих норм прибыли капитал обращается к еще более спекулятивным авантюрам, чтобы увеличивать самое себя.

Здесь лежат истоки фантастического взлета стоимостей на фондовом рынке, который мы наблюдали с начала восьмидесятых годов и который ускорился за последние пять лет, а также огромного роста фондового рынка по отношению к экономике в целом.

Примечания: 2. Маркс К., Капитал,т. 3, ч. 1, с. 284 3. Robert Shiller, Irrational Exuberance, p. 4



© Copyright 1999 - 2000,
World Socialist Web Site!