World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Четвертый Интернационал

Версия для распечатки

Лионель Жоспен и троцкизм — Полемика вокруг прошлого премьер-министра Франции

Петер Шварц
19 ноября 2001 г.

Нижеследующая статья была опубликована на немецкой станице МСВС 23 июня 2001 г.

В течение последних трех недель французская пресса была заполнена откровениями относительно троцкистского прошлого, приписываемого премьер-министру Лионелю Жоспену.

Все началось, когда в газете Parisien Aujourd'hui было опубликовано интервью с Патриком Дьеричем (Dierich), бывшим членом Организации Коммунистов-интернационалистов (ОКИ, Organisation Communiste Internationaliste). 56-летний астроном, который был членом ОКИ с 1968 по 1986 годы, рассказал корреспонденту газеты, что знал Жоспена в 1971 году как члена партии. «Здесь нет никакой ошибки. Это было летом 1971 года. Я был в той же партийной ячейке, что и он. Его называли "товарищем Мишелем", а меня — "товарищем Блюмом". Мы все использовали псевдонимы».

Заявления Дьерича не новы. Подобные слухи ходят с 1995 года, однако до сих пор они не были подкреплены никакими конкретными доказательствами. Жоспен всегда отвергал эти утверждения, говоря, что его путают с его братом Оливье, который вплоть до 1980-х годов был одним из руководящих членов ОКИ.

Одновременно с откровениями Дьерича на вэб-странице еженедельного журнала Nouvel Observateur было опубликовано интервью с другим бывшим членом ОКИ, 80-летним Борисом Фрэнкелем. Фрэнкель происходит из немецкой еврейской семьи и родился в Данциге, который был тогда частью Восточной Пруссии. Он бежал от нацистов в Швейцарию, а после войны осел во Франции, где стал одним из основателей троцкистской ОКИ.

Фрэнкель сообщил, что он познакомился с Жоспеном в 1964 году и больше года учил его на своей квартире политике. «Лионель Жоспен регулярно приходил на встречи со мной, принимая участие в работе "революционной учебной группы". Это обучение предшествовало вступлению в троцкистское движение. Как любили говорить мои товарищи, моей специальностью было находить молодых представителей левого крыла и ловить их в свои сети. В то время Жоспен учился в Ecole Nationale D'administration [ENA — высшее учебное заведение для подготовки кадров французской политической элиты]. Я занимался его обучением в тайне. Будущее высокопоставленное должностное лицо не желало быть узнанным в качестве революционера. В ходе наших дискуссий мы стали друзьями».

В качестве доказательства своей дружбы с Жоспеном Фрэнкель продемонстрировал открытку, подписанную «Лионель», которую последний послал ему, будучи в отпуске. В 1966 году, сообщил Фрэнкель, он был исключен из ОКИ и потерял контакт с Жоспеном. Он допускает, что руководитель ОКИ, Пьер Ламбер, продолжал поддерживать контакты с Жоспеном, но не может утверждать это наверняка. Фрэнкель был исключен из ОКИ за то, что разделял идеи Вильгельма Райха и Герберта Маркузе, чью книгу Эрос и Цивилизация он перевел на французский язык.

Когда Жоспена спросили во время парламентских слушаний в Национальном Собрании по поводу этих заявлений, он впервые признал, что был фактически связан с троцкистским движением. «Действительно, в 1960-е годы я проявлял интерес к троцкистским идеям и установил отношения с одной из групп этого политического движения», — сказал он. «Это был личный, интеллектуальный и политический экскурс, если возможно использовать это слово, вследствие которого я отнюдь не сделался красным».

Жоспен сказал, что «благодаря этим контактам он познакомился с некоторыми замечательными людьми», и это внесло вклад в его развитие. Ему «не о чем сожалеть и не за что извиняться».

Он подчеркнул, говоря о предшествующих событиях, что он был «дитя Суэца и Будапешта». Это — намек на вторжение в Египет британских и французских войск (социал-демократ Ги Молле был тогда премьер-министром Франции) и подавление Венгерского восстания советскими войсками в 1956 году. Жоспену было в то время 19 лет.

Днем позже Жоспен более подробно осветил вопросы по поводу своих контактов с ОКИ в интервью, данном специально для Radio Europe 1. Он сказал, что в этой организации он «познакомился с целым рядом сильных личностей, боевых рабочих, самоучек, иногда — интеллектуалов». Это было «полезным соприкосновением — я бы даже сказал, противоядием — тому неординарному образованию, которое я получил в ENA». Переняв «опыт радикализма», он стал понимать его «лучше, чем многие другие».

В газете Le Monde была также опубликована длинная статья «Троцкистское прошлое Лионеля Жоспена». Газета утверждает, что в июне 1971 года Жоспен присоединился к Социалистической партии (СП) как «крот», т.е. как тайный член ОКИ. Le Monde цитирует около десяти свидетелей, которые утверждают, что работали с Жоспеном в местном отделении ОКИ с лета 1969 до осени 1971 года. Кроме Патрика Дьерича и некоего Ивана Берреби, газета не называет кого-либо еще из этих свидетелей.

Le Monde далее утверждает, что Жоспен имел близкие контакты с ОКИ в течение 1970-х годов, а отношения с руководителем ОКИ Пьером Ламбером прервал только в 1987 году, через шесть лет после того, как был избран первым секретарем Социалистической партии. Это утверждение основано на показаниях двух анонимных свидетелей, которые говорят, что работали в 1970-е годы в качестве партийных функционеров ОКИ. Согласно их заявлениям, в парижских офисах ОКИ Ламбер не делал никакой тайны из своих отношений с Жоспеном. В апреле 1980 года он даже хвастался, что помог Жоспену подготовить теледебаты с руководителем Коммунистической партии (КПФ) Жоржем Марше.

Попытки Le Monde выяснить более подробные детали у прежних ведущих членов ОКИ потерпели неудачу. Пьер Ламбер, которому сейчас 84 года, отказался делать какие-либо заявления. Даниель Глюкштейн, национальный секретарь Parti des Travailleurs (ПТ, партии Трудащихся), преемницы ОКИ, сказал, что готов говорить только о сегодняшнем Жоспене. «Остальное нас не касается. Прошлое Жоспена — его собственная проблема, не наша». Историк Пьер Бруэ сказал, что он ничего не знает. Так же и Шарль Берг, который в начале 1970-х годов был секретарем AJS, молодежной организации ОКИ, и, согласно Le Mondе, ответственным в ОКИ за проведение политики энтризма («внедрения») в Социалистическую партию, отказался делать какие-либо публичные заявления.

Однако Берг, который был исключен из ОКИ в 1979 году и сегодня работает в качестве телережиссера под именем Жака Кирснера, в 1999 году в статье для Liberation уже подтвердил , что ОКИ имела отношения с Жоспеном. «В течение многих лет мы вели политическую борьбу рядом с Лионелем Жоспеном и разделяли одни и те же революционные, социалистические и демократические убеждения».

Когда на Radio Europe I Жоспена спросили относительно заявлений, сделанных в Le Monde, он не отрицал, что митинги и дискуссии имели место. Они носили, однако, «частный характер» и не касались его «публичной и открытой работы в Социалистической партии».

На вопросы о том, присоединился ли он в 1979 году к Социалистической партии в качестве «крота» из ОКИ, и когда более точно он прекратил свои политические и интеллектуальные отношения с ОКИ, Жоспен отвечал, что присоединился к СП свободно и действовал в ней всегда с полной свободой. «С тех пор, как я взял какие-то обязанности в Социалистической партии — то есть, начиная с 1973 года — я полностью действовал как представитель этой партии. Все остальное было основано на таких контактах и дискуссиях, которые я, возможно, имел, но которые носили исключительно частный характер и никоим образом не являлись публичными. Взгляните, что я делал между 1973 и 1981 годами и впоследствии, будучи министром просвещения, а также в другом качестве! И скажите, есть ли в этом хоть малейшая проблема!»

Общественная реакция на признания Жоспена была скорее сдержанной. В лагере своих собственных сторонников он получил почти единодушную поддержку. Некоторые представители оппозиции попытались использовать дело в политической плоскости, в связи с чем появились сообщения, что в офисе президента Жака Ширака история троцкистского движения тщательно исследуется на предмет использования в качестве возможного средства в наступающей президентской избирательной кампании. В 2002 году Жоспен будет, вероятно, кандидатом от Социалистической партии против действующего ныне голлиста (поклонника де Голля — ред.) Ширака.

Жоспена атаковали не столько за его контакты с ОКИ, сколько за то, что они так долго хранились в тайне. Во Франции, где в 1960-х годах радикализации подверглись широкие слои общества, тот факт, что многие имеют за плечами юношеские контакты с радикальными группами, не является чем-то необычным. Даже голлист Ширак публично признался, что в юности продавал сталинистскую l'Humanite.

Наиболее близкие к Жоспeну круги включают значительное число функционеров, которые в 1980-е годы все еще принадлежали к радикальным организациям. Например, Жан-Кристоф Камбаделис, парламентский представитель Парижа и один из наиболее важных сторонников Жоспeна внутри Социалистической партии, был членом Центрального комитета ОКИ до 1986 года.

ОКИ, Миттеран и «Союз красных»

Самые последние признания Жоспена относительно его радикального прошлого могли быть сделаны, прежде всего, по тактическим соображениям. Предавая их сегодня гласности, он, может быть, надеется предотвратить их использование своими противниками в избирательной кампании будущего года. Но если связи Жоспена с ОКИ рассматривать, абстрагируясь от таких преходящих политических соображений, то они поднимают более фундаментальные вопросы. Каким образом человек, который в возрасте 30 лет проявлял симпатии к троцкистским идеям и, возможно, принадлежал к секции Четвертого Интернационала, 25 годами позже встал во главе французского правительства как доверенный представитель буржуазии?

Можно только догадываться о личных побуждениях самого Жоспена. Только он мог бы дать ответ, в какой степени он действительно в своей молодости разделял троцкистские идеалы — но этого он, очевидно, не намеревается делать. Имеется, однако, прямая связь между карьерой Жоспена и развитием ОКИ, которая в конце 1960-х годов быстро отклонялась от троцкистских принципов и когда Жоспен находился с ней в близком контакте. В том же 1971 году, когда Жоспен присоединился к Социалистической партии, произошел организационный разрыв ОКИ с Международным Комитетом Четвертого Интернационала, к которому она до этого времени принадлежала в качестве французской секции.

В 1971 году ОКИ проводила политическую линию, которая уже не имела ничего общего с концепциями Троцкого, но легко могла быть приспособлена к целям Социалистической партии, руководимой Франсуа Миттераном. Показательно, что и Патрик Дьерич, и сам Жоспен допускают, что Миттеран был информирован о связях Жоспена с ОКИ и не имел против этого никаких возражений.

Согласно Дьеричу, Миттеран «знал все относительно его [Жоспена] двойного членства. Не забудьте, что раньше он был министром внутренних дел!... В то время мы не считали, что Коммунистическая партия стоит ближе к рабочим, чем Социалистическая партия. Кроме того, с точки зрения избирателей, только кандидат от СП мог бы обойти правое крыло. Поэтому кто-то должен был помочь Миттерану. Жоспен сделал это по-своему. Объективно, ОКИ была союзником Социалистической партии».

Миттеран быстро сошелся с Жоспеном и уже к 1973 году ввел его в Национальный секретариат партии. Жоспен по Radio Europe 1 подтвердил, что его контакт с ОКИ не встретил никакого препятствия. На вопрос, знал ли Миттеран что-либо, он ответил: «По моему мнению, кто-то, должно быть, нашептывал ему об этом, но мы, конечно, никогда не говорили об этом. Я полагаю, он был доволен тем, что я делал».

В июне 1971 года, на партийном конгрессе, благодаря тщательно спланированным действиям, Миттеран занял пост руководителя Социалистической партии. В отличие от старого руководителя Ги Моллета, который исполнял свои обязанности с конца войны и был полностью привязан к концепциям времен «холодной войны», Миттеран защищал идею «Союза красных» (Union de la Gauche). При том он двояким образом рассматривал возможности расширения Социалистической партии, которая к тому времени по числу голосов избирателей плелась далеко позади Коммунистической партии: как путем интеграции с республиканскими и отколовшимися социалистическими течениями, так и через союз с Коммунистической партией, в которой социалисты играли бы ведущую роль.

Следуя этим курсом, Миттеран никоим образом не выступал как представитель левого крыла или по поручению социалистов. Будучи должностным лицом пронацистского режима Виши и буржуазным министром Четвертой республики, он был человеком с большими политическими амбициями, но без больших политических убеждений. Это сделало его тем более ловким в присвоении чужих убеждений — своего рода современным Жозефом Фуше*. Уже в 1965 году он противостоял генералу де Голлю в качестве единого кандидата от левых и достиг значительных результатов — только для того, чтобы скоро снова оказаться на политической обочине.

Студенческое восстание и Всеобщая забастовка в мае-июне 1968 года дали новый стимул усилиям Миттерана по формированию «Союза красных». Пятая республика была поколеблена до основания. Президент де Голль временно утратил контроль над ситуацией и смог сохранить рычаги власти только благодаря помощи Коммунистической партии. Конец его правления казался неизбежным.

Кризис режима стал следствием происходивших социальных изменений. В 1950-х и 1960-х годах во Франции происходил экономический бум, который радикально изменил баланс между сельским хозяйством и промышленностью, сократив значение сельской мелкой буржуазии, которая в течение долгого времени служила консервативной силой во французской политике. Молодой, воинственный рабочий класс вырос в предместьях городов. Вследствие пострадавшей репутации сталинистов и раздробленности социалистов, воинственность этих слоев грозила тем, что они могли взять ориентацию на революцию.

При таких условиях «Союз красных» служил тому, чтобы направить движение в более спокойное русло. Хотя репутация Миттерана была запятнана из-за его прошлого, при помощи «Союза красных» ему удалось добиться успеха в завоевании сочувствия со стороны многих рабочих. В 1970-е годы «Союз красных» породил огромные надежды и иллюзии. Когда Миттеран был, наконец, избран президентом в 1981 году, на улицах можно было видеть — хотя и недолго — сотни тысяч танцующих. Но очень скоро Миттеран обманул надежды, которые на него возлагались.

В 1971 году ОКИ сыграла решающую роль в поддержании надежд и иллюзий, разбуженных Миттераном. ОКИ предоставила ему ценную и долгожданную поддержку слева.

Последовавшая в апреле 1969 года отставка де Голля позволила ОКИ выдвинуть требование о едином кандидате в президенты, которого поддерживали бы Социалистическая и Коммунистическая партии, в качестве центральной оси своей политической стратегии. Эта политика обозначалась как «объединенный рабочий фронт», при этом особо подчеркивалось, что это было не просто тактическим требованием, но центральной стратегией. ОКИ утверждала, что эта стратегия вызвана необходимостью противопоставить рабочий класс, как независимый класс, буржуазии, ее государству и правительству. «Ответ на вопрос о правительственной власти надо искать в решении вопроса об объединенном фронте рабочих», — заявляла газета ОКИ La Verite (№ 544, с. 10). «Это является обязательным для решения вопроса о власти и государстве», — продолжала статья.

Заявление о том, что выбор кандидата, поддержанного как социалистами, так и сталинистами, может быть приравнен к приходу рабочего класса к власти, является вздорным. В течение десятилетий обе партии демонстрировали свою лояльность к буржуазному государству. Однако в качестве левого фигового листка политики Миттерана это требование достигло своей цели. Когда в 1969 году не удалось провести единого кандидата, ОКИ осудила СП и КПФ за «разрушение классового фронта пролетариата». Объединенная Социалистическая партия Мишеля Рокара (ОСП) и Коммунистическая Лига Алана Кривина, которые выставили своих собственных кандидатов, были также осуждены ОКИ за «раскол классового фронта».

Естественно, Миттеран оценил поддержку с этой стороны. ОКИ не только повышала его шансы, но могла также снабдить его нужными политическими силами. Биографы Жоспена Жерар Леклерк и Флоренс Мураччиоле (Muracciole), описывают ОКИ тех дней (тогда она называлась Интернациональная Коммунистическая партия, ИКП) следующим образом: «Получив импульс в связи с событиями мая 1968 года, в 1970-е годы ИКП была на подъеме. В ней насчитывалось почти 8.000 членов, и она могла мобилизовать еще на десятки тысяч больше — прежде всего, благодаря своей молодежной организации, Alliance des jeunes pour le socilisme (AJS)...Она управляла UNEF-ID — наиболее важной студенческой организацией и функционировала также в многочисленных отделениях профсоюза Force Ouvriere... Она была также очень активна в профсоюзе учителей и даже — хотя и очень осторожно — в CGT [профсоюзе, контролируемом Компартией]» (Lionel Jospin, L'heritier Rebelle, pp. 43-44).

В 1971 году Миттеран даже выступил как главный оратор в церемонии, которая была организована и проведена ОКИ по случаю празднования столетия Парижской Коммуны.

ОКИ и Четвертый Интернационал

Когда Жоспен вступил в контакт с ОКИ, она была французской секцией Международного Комитета Четвертого Интернационала (МКЧИ). МКЧИ был основан в 1953 году для защиты ортодоксального троцкизма от паблоизма, оппортунистической тенденции, во главе которой стоял Мишель Пабло, а позднее — Эрнст Мандель. Разрыв ОКИ с МКЧИ и поддержка Миттерана отсекли французский рабочий класс от программы Четвертого Интернационала, лишив его таким образом какой-либо революционной альтернативы. Это — одна из наиболее важных причин сегодняшнего кризиса рабочего движения, которое, несмотря на возобновляющиеся боевые выступления, оказалось неспособным защитить свои социальные и политические достижения.

Борьба против паблоизма вращалась вокруг основных программных вопросов троцкистского движения.

Когда Лев Троцкий в 1930-е годы создавал Четвертый Интернационал, он указывал на последствия того, что и Второй (социал-демократический) и Третий (коммунистический) Интернационалы безнадежно выродились, и что их способность выступать в качестве инструмента социального прогресса исчерпана. Социал-демократия показала, что является лояльным сообщником буржуазии еще со времен Первой мировой войны. Коммунистический Интернационал превратился в инструмент сталинистской бюрократии в Москве и стал причиной катастрофических поражений международного рабочего движения.

В результате поражения немецкого пролетариата — парализованного гибельной политикой Коммунистической партии Германии (КПГ) перед лицом гитлеровского переворота — Троцкий пришел к заключению, что Коммунистический Интернационал не может быть больше использован в борьбе за социалистическую революцию.

Впредь кризис руководства в рабочем классе может быть решен только путем создания новых пролетарских партий как секций Четвертого Интернационала. «Четвертый Интернационал объявляет бескомпромиссную борьбу бюрократии Второго, Третьего, Амстердамского и анархо-синдикалистского Интернационалов, как и их центристским сателлитам... Все эти организации — не залог будущего, а загнивающие пережитки прошлого», — объявляла программа Четвертого Интернационала, опубликованная в 1938 году.

Паблоизм отверг эту перспективу. Под впечатлением масштабов национализации, осуществленной сталинистской бюрократией в странах, занятых Красной Армией после Второй мировой войны, Пабло объявил, что сталинистская бюрократия — под давлением объективных событий — сделалась способной к самореформе. Движение к социализму в продолжение «столетий» могло бы происходить в форме «деформированных рабочих государств», наподобие тех, которые возникли в то время в Восточной Европе. Соответственно, задачей Четвертого Интернационала являлась бы уже не борьба со сталинистскими партиями, а влияние на них, при признании прогрессивных тенденций внутри их рядов — вплоть до полного растворения в этих сталинистских партиях.

Позднее паблоизм применял эту перспективу к оценке разного рода мелкобуржуазных движений: маоистской крестьянской армии, партизанскому движению Фиделя Кастро, разнообразным национально-освободительным и студенческим движениям 1960-х годов. Содержание этой перспективы всегда оставалось одним и тем же: носителем социалистической перспективы является не независимое движение рабочего класса под своим собственным знаменем, а другие социальные силы, которые под давлением объективных событий должны сдвигаться влево.

По этому вопросу среди французских троцкистов произошел раскол. В 1952 году паблоистское меньшинство, при поддержке Интернационального Секретариата, контролируемого Пабло, исключило большинство ортодоксальных троцкистов. Это большинство, позднее составившее ОКИ, в 1953 году присоединилось к Международному Комитету Четвертого Интернационала. Меньшинство осталось с ревизионистским Интернациональным (позднее — Объединенным) Секретариатом. Революционная Коммунистическая Лига (РКЛ), ныне возглавляемая Аланом Кривином, развилась из этого паблоистского меньшинства. Во Франции существовала также еще одна, третья, тенденция, считавшая себя троцкистской, но которая при этом в 1938 году отказалась присоединиться к Четвертому Интернационалу. Сегодня она называется «Лютт Увриер» (Lutte Ouvriere, «Рабочая борьба») и возглавляется Арлетт Лагийе. Эта партия всегда очень сильно склонялась к синдикализму и с презрением смотрела на возникший международный конфликт по поводу программы и принципов партии.

В середине 1960-х годов ОКИ поставила борьбу Международного Комитета против паблоизма под вопрос. Первоначально это проявилось в заявлении, что Четвертый Интернационал умер: он разрушен паблоизмом и должен быть восстановлен.

Социалистическая Рабочая Лига (СРЛ), британская секция Международного Комитета, страстно выступила против этого утверждения. В 1967 году она писала ОКИ: «Будущее Четвертого Интернационала заложено в сохранении ненависти к сталинистам и реформистам, а также в том опыте, который получили миллионы рабочих, чья борьба была предана. Четвертый Интернационал должен сознательно бороться за свое лидерство, что выполнить эту необходимую работу... Только такая борьба против ревизионизма может подготовить кадры, которые возглавят руководство миллионами рабочих, вовлекаемых в борьбу против капитализма и бюрократии... Живой борьбой против паблоизма и обучением кадров и партий на основе этой борьбы — в этом состояла жизнь Четвертого Интернационала после 1952 года» (Trotskyism versus Revisionism, vol. 5, London 1975, pp. 107-114).

Накануне больших классовых боев 1968 года СРЛ также предупреждала ОКИ об опасности скептицизма: «Сейчас радикализация рабочих в Западной Европе происходит быстро, особенно во Франции... Всегда имеется опасность в таком развитии, когда революционная партия отвечает на ситуацию, складывающуюся в рабочем классе, не революционным образом, а путем приспособления к той борьбе, в которой рабочие ограничены рамками опыта, полученного ими при старом руководстве, т.е. связанного с неизбежной первоначальной путаницей... Такие ревизии борьбы за независимую партию и Переходную программу обычно маскируются фразами о необходимости быть "ближе к рабочему классу", о "единстве всех, кто принимает участие в борьбе"; что "не надо ставить ультиматумы"; "долой догматизм" и т.д.» (ibid., pp. 113-114).

Это предупреждение не было услышано. Восстания 1968 года привлекли в ряды ОКИ и ее молодежной организации (AJS) тысячи новых, неопытных членов, а руководство ОКИ приспособилось к их стихийности.

Требование «единого классового фронта» — также критиковавшегося СРЛ в 1967 году — теперь стало формулой, которая выразила приспособление ОКИ к социал-демократической бюрократии. При помощи этой формулы ОКИ повела недавно завоеванные силы назад, под контроль старых бюрократических аппаратов.

Не было больше никакого фундаментального различия между ОКИ и паблоистами как таковыми. Единственное различие состояло в том, что ОКИ ориентировалась на социал-демократию — ее враждебность к сталинизму все более и более приближало ее к антикоммунизму социал-демократии — в то время как паблоисты ориентировались на сталинистские партии.

В 1970-е годы ОКИ превратилась в один из важных резервуаров для пополнения новобранцами социал-демократической бюрократии. Лионель Жоспен — только один из многих функционеров, которые начинали в ОКИ. По словам Анри Вебера, который прошел путь от паблоистского молодежного движения РКЛ до правого крыла Социалистической партии, в Социалистической партии есть «сотни старых троцкистов… Это — классическая карьера. Вы могли бы образовать из них целый клуб». Продолжая говорить на языке, состоящем из смеси понятий ортодоксального троцкизма и псевдотроцкистского жаргона паблоистов и ОКИ, он сказал, что троцкизм был «превосходной школой для подготовки кадров».

Марисоль Турэн (Touraine), сторонник Жоспена, следующим образом прокомментировал сообщение о том, что Жоспен вошел в Социалистическую партию как агент ОКИ: «Чем же хорош энтризм, если в конце концов все и так заканчивают социал-демократами?»

ОКИ распространяла свое влияние также через профсоюзную бюрократию. В частности, она имела близкие связи с руководством Force Ouvriere (FO), правым профсоюзом, отколовшимся от контролируемого сталинистами CGT. Многие руководящие члены ОКИ целиком состояли на службе в аппарате FO. Пьер Ламбер, руководитель ОКИ, был в течение долгого времени советником председателя FO Андре Бержерона, а затем и его преемника Марка Блонделя, который, по общему мнению, был обязан своим постом полученной со стороны ОКИ поддержке.

В конце 1980-х годов ОКИ порвала с Социалистической партией, а через некоторое время неожиданно возникла снова под названием Parti des Travailleurs (ПТ — партия Трудящихся). Но это не означало возвращения на линию ортодоксального троцкизма. ПТ стала сборным пунктом для социал-демократических бюрократов правового толка, по той или иной причине покинувших Социалистическую партию или не сумевших получить желаемых постов.

Политика ОКИ привела к разрушительным последствиям для рабочего класса. В течение 14 лет нахождения Миттерана у власти, сначала в рамках «Союза красных», затем в коалиции с правыми, социальные достижения рабочего класса систематически уничтожались — в условиях, когда рабочие не имели политической альтернативы. В конце концов, Миттеран проложил путь возврату к власти голлистов.

Вследствие массового забастовочного движения осени 1996 года Жоспен, к удивлению французских политических кругов и средств массовой информации, был в 1997 году избран премьер-министром. Однако, несмотря на левую риторику, его экономическая и политическая политика отражает, в основном, те же черты, которые были присущи политике его консервативного предшественника.

Пришедшее к власти «правительство левого большинства» Жоспена в значительной степени исчерпало доверие, возлагавшееся на него. Прежде всего происходит убывание влияния Коммунистической партии. Эта партия, которая в период своего расцвета собирала свыше 20 % голосов, теперь набирает 7-8 %, и ее догоняет партия «Зеленых».

Нынешние дебаты во французской прессе по поводу троцкизма, сопровождаемые многочисленными статьями по истории троцкизма, глубоко связаны с сегодняшней французской политикой. Вследствие кризиса правительства Жоспена, буржуазия настороженно наблюдает в ожидании новой поддержки слева, и надеется найти ее в «троцкистских» РКЛ Кривина и «Лютт Увриер» Лагийе. Исходя из опыта с ОКИ, она едва ли будет разочарована теми паблоистами, которые уже в 1953 году порвали с перспективой Четвертого Интернационала. В то время, как «Лютт Увриер» цепко держится за профсоюзы, РКЛ нетерпеливо ожидает приглашения к сотрудничеству от Коммунистической партии.

Обеим этим партиям нечего предложить рабочему классу. Для того, чтобы он обрел перспективу, необходимо построить секцию той партии, с которой ОКИ порвала в 1971 году — Международного Комитета Четвертого Интернационала.

* Жозеф Фуше — якобинец и защитник самых резких мер в период террора против старой аристократии и роялистов, позднее — главный организатор Термидора, свергший якобинскую диктатуру и ставший руководителем национальной полиции при буржуазной Директории (1794-1799); он продолжал служить имперскому режиму Наполеона Бонапарта с тем же рвением. Фуше стал синонимом законченного политического приспособленца, того, кто соединяет в себе жестокость, недобросовестность и полное отсутствие принципов.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site