World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : История : Вадим Роговин

Версия для распечатки

Из неопубликованных работ Вадима Роговина — Политические перевертыши

28 мая 2002 г.

Ниже следует текст интервью, данного В.З. Роговиным в 1994 году. Он опубликован в вышедшем недавно 7-м томе его исторического исследования Была ли альтернатива? (Конец означает начало, М., 2002, с. 367-373).

Вопрос: До сих пор для многих остается загадкой такой феномен, как превращение наших главных идеологов коммунизма в ярых антикоммунистов. Как могли люди, стоявшие долгие годы у власти и преданно служившие идеалам социализма, в одночасье радикально изменить свои взгляды? Можно, наверное, понять позицию молодого человека, ищущего и меняющего свои убеждения. Но как объяснить повальное «прозрение», перерождение людей уже почтенного возраста, столь маститых коммунистических идеологов, как Яковлев, Ельцин, Шеварднадзе и многих других?

— Внешне подобное явление, действительно, может показаться удивительным. Ибо в таком массовом масштабе оно не встречалось в истории никогда. Можно вспомнить такого политического перевертыша, как Фуше, прошедшего путь от якобинца до наполеоновского и затем королевского министра. (Этот путь ярко описан Цвейгом.) В нашей новейшей истории к политическим перевертышам можно отнести, например, правых меньшевиков — Андрея Вышинского и Давида Заславского, занимавших ярко антибольшевистскую позицию, которые в годы расцвета сталинизма стали самыми ярыми его защитниками. Впрочем, этому можно найти объяснение. Ведь Сталин к середине 30-х годов осуществил в стране антибольшевистский, контрреволюционный переворот, оставив на вооружении лишь псевдомарксистскую фразеологию, камуфлирующую суть этого переворота. Для многих это было очевидным уже в то время. Об этом писали французский писатель Андре Жид, эмигрант-философ Федотов и другие.

Политические процессы 30-х годов были связаны с обвинением старых большевиков в стремлении к реставрации капитализма, в контрреволюции и т.д. Но чтобы убедить миллионы людей в нашей стране и за рубежом в возможности такого рода перерождения старых большевиков, нужны были колоссальные усилия сталинской пропагандистской машины, система инквизиторских пыток.

Сегодня такое массовое перерождение стало явью. И то, что было самым позорным для большевика 30-х годов, является предметом гордости для видного партократа 80-х годов.

На самом деле такое массовое перерождение объяснить несложно, если хорошо знать нашу историю. Для того, чтобы утвердить новый режим — противоположный по своим принципам большевизму, Сталин почти полностью уничтожил 2 поколения истинных большевиков. Они были не только истреблены физически, Сталину удалось выжечь в сознании народа сам большевистский дух, менталитет. Это было одной из главных задач большого террора. На смену уничтоженному поколению пришла новая генерация тогда еще совсем молодых людей, не имевших никакого политического прошлого. Людей, способных к безукоризненному исполнительству, готовых к беспрекословному послушанию и покорному выполнению любых предначертаний вождя, не задумываясь особо над их оправданностью, нравственностью или безнравственностью. Своим вхождением во власть и полученными вместе с ней неснившимися им благами и привилегиями они были полностью обязаны Сталину. Преданность этого поколения Сталину была скреплена кровью тысяч людей — жертв инквизиторского движения, борьбой с левой оппозицией. Именно поэтому у них никогда не было заинтересованности и желания идти в разоблачении Сталина до конца, стремления разобраться в истинных причинах драматической внутрипартийной борьбы, в восстановлении исторической правды.

Сталинские выдвиженцы продержались у власти почти полвека. Они очень не хотели отдавать свою власть молодым. Если кто-то из молодых и мог в годы застоя проникнуть в высшие эшелоны власти, то это были люди, зарекомендовавшие себя прежде всего угодничеством к вышестоящим, беспринципностью, лицемерием. Этими же качествами надо было обладать, чтобы продвинуться в этой структуре власти. Таковы были правила игры. Я вспоминаю, как в 1976 году многие пожимали плечами, читая речь Шеварднадзе на XXV съезде КПСС в адрес здравствующего Брежнева. Он произносил такие панегирики и такие подобострастные слова, что даже людям, привыкшим к восхвалениям первого лица, это выступление показалось просто неприличным. Самая страшная черта нашего режима — всевластие первого лица, сохранялась у нас все годы.

Через 2,5 года после объявленной перестройки достаточно было одному человеку на Октябрьском пленуме довольно сумбурно выступить с критическим замечанием в адрес генсека, как 26 членов ЦК единогласно заклеймили его чуть ли не как врага партии. Самым большим криминалом выступления Ельцина была правда о том, что слишком многие восхваляют нового генсека. Вот мера смелости Ельцина и мера принципиальности людей, которые сейчас его поддерживают. Но не успел умереть один культ — Горбачева, как стал формироваться другой — Ельцина, в восхвалении которого те же люди внесли свой непомерный вклад.

Большевистский менталитет, как я уже отметил, был выжжен в нашей стране огнем инквизиторского движения. Разумеется, сохранялось много людей, которые искренне были привержены принципам социализма, сохраняются они и сейчас. Но без преувеличения можно сказать, что чем выше по политической лестнице иерархии, тем меньше было таких людей. Обязательные ритуальные слова о коммунизме, советском образе жизни, Ленине, Октябрьской революции и т.д. были необходимы партийной номенклатуре для прикрытия своей власти, привилегий, для обмана народа. 70-80-е годы были годами нравственного разложения правящего слоя. Время непомерного разрастания коррупции, захватившей все этажи власти. Партократия, озабоченная прежде всего сохранением доставшихся ей привилегий, сращивающаяся с коррумпированными, мафиозными структурами, в основной своей массе составляла новый предкапиталистический слой.

Естественно, что так же как и у теневиков, у нее было стремление освободиться от пут советской законности и сделать свои привилегии не только пожизненными, но и наследственными. Превратиться из распорядителей средствами производства в ее законных владельцев. Стремление вложить накопленные богатства (за счет официальных привилегий, коррупции, взяточничества) в дело, то есть стать капиталистами. Для удовлетворения их дальнейших вожделений, притязаний, хищнических аппетитов нужна была смена общественного строя. Они уже были в состоянии готовности трансформировать его.

И неудивительно, что при первой серьезной встряске, которую представляла собой перестройка, эти люди превратились в рьяных защитников капиталистического строя. И видя, что в народе несмотря на все усилия пропаганды, пытающейся дискредитировать все социалистические ценности, в очередной раз фальсифицировать нашу историю, сохраняется вера в коммунистические идеалы, социалистические принципы, они ведут свою антикоммунистическую атаку с куда большим остервенением, нежели защищали дежурными фразами социализм, которому в сущности никогда не были верны. Такие ценности как социальное равенство, справедливость, интернационализм, коллективизм для них представляют сегодня объект открытого циничного осмеяния и глумления.

С изменением общественного строя вполне естественным было ожидать, что лидирующие посты займут люди, которые на протяжении многих лет открыто противопоставляли себя существующему режиму, выступали против ненавистного им строя, за что одни поплатились свободой, другие вынуждены были эмигрировать. Однако почти ни один из тысяч диссидентов, оказавшихся по политическим мотивам за рубежом в 70-80-е годы, не вернулся в страну, где у них, казалось бы, были все моральные права на рычаги власти. Сравните это с ситуацией 1917 года, когда почти все революционеры-эмигранты, проживавшие за границей десятки лет, бросились в свою страну, где был устранен ненавистный им царский режим. Из благополучных стран, оторвавшись от мирной почвы Америки, Швейцарии, они ринулись в Россию, где шла война, назревал пожар...

Можно, например, не соглашаться со взглядами нынешнего президента Чехословакии Гавела, но нельзя не воздать ему должное за то, что придя к власти он имел определенную систему убеждений защищал ее, страдал, находился за свои взгляды в тюрьме. Мне кажется много спорного в позиции Джиласа. Но я вижу в его работах поиск идеи. За свои убеждения он поплатился тем, что превратился из югославского партократа в узника этого режима.

Однако странное дело, у нас на вершине власти почти во всех республиках оказались не только бывшие коммунисты, а именно партократы, аппаратчики, члены бывшего Политбюро, защитники бывшего строя, для которых малейшее отклонение — шаг вправо, шаг влево — от генеральной линии был абсолютно невозможен. И это лишь подтверждения того гниения, разложения, а не перерождения даже, которое претерпела правящая партократия. Изменение их мировоззрения можно объяснить лишь конъюнктурными соображениями. Для бюрократов сталинского и послесталинского призывов идейная сторона жизни никогда не имела никакого значения. Иначе чем можно объяснить, скажем, такой факт, что человек, возглавлявший долгие годы отдел идеологии в ЦК КПСС, к концу шестого десятка лет собрался духом перечитать труды Маркса и Ленина и обнаружил в их мировоззрении колоссальные изъяны, проявления аморализма и т.д. Если бы это был схимник, который первый раз прочел Маркса, можно было бы оправдать это невежеством. Но ведь Яковлев осуществлял контроль над всеми марксоведами страны, ему по службе надлежало должным образом знать Маркса, Ленина.

Как можно серьезно верить его прозрению? Разве он предъявляет новые документы, новые аргументы, новую систему доказательств? Он и ему подобные просто бездарно механически перепевают то, что говорили идеологи русской эмиграции. Они кромсают Бердяева, выбирая у него отдельные фразы, критикующие большевиков, и не замечают рассуждений, в которых он воздает должное большевикам, идеям социализма, Ленину. Диалектика, гибкость, подвижность мысли, характерная для такого яркого мыслителя, как Бердяев, им абсолютно недоступна. Они берут на вооружение лишь то, что служит их сегодняшним, прагматическим задачам. Но таково было отношение к науке и марксизму у Сталина и таково отношение всех малоинтеллигентных людей.

На партократах, управлявших нашей страной, лежит ответственность за девальвацию идей, которым они служили. Именно они определяли и формировали марксистское учение. Как научное мировоззрение марксизм требовал непрерывного развития, обогащения, пересмотра каких-то принципов. А вспомните, как изучали у нас труды классиков. Препарируя по отдельным строчкам, страничкам, не стимулируя дискуссий, обсуждений, не будя мысль, прерывая дух сомнения. Ученье насаждалось как догма. Так религиозному человеку преподносится святое писание, незыблемость истин которого не может быть спорной. И это называлось научным мировоззрением. Что удивительно, идеологи, которые внесли лепту в формирование такого научного мышления, сами откровенно признавались, что они просто-напросто верили и Сталину, и Хрущеву, и Брежневу. Как слепые котята. Но эти люди должны были знать, сопоставлять, анализировать. Слишком большая на них лежала ответственность, чтобы обременять себя слепой верой, а не знанием. Но и после того, как они поменяли свои знаки с «+» на «-», их позиция «верующих людей» не изменилась. Они опять же относятся к Марксу, Ленину не как к людям, способным ошибаться, менять взгляды на конкретные положения в зависимости от изменения исторической обстановки, а как верующий относится уже к ереси, противоположной вероучению.

Когда человек меняет те или иные свои позиции, убеждения, в этом нет ничего предосудительного. Но эти изменения в мировоззрении должны быть подкреплены продуманными идеями, тезисами, положениями, а не сводиться лишь к грубой брани в адрес того, что еще вчера он так рьяно защищал. Такая позиция не может вызвать никакого другого чувства, кроме брезгливого омерзения.

Возьмите Волкогонова. На протяжении многих лет он принадлежал сразу к трем отрядам бюрократии: военной — был генерал-лейтенантом, партийной — зам. начальника ПУРа, и научной — директор института военной истории. Им было выпущено десятки книг, сотни статей, серых, скучных, которые никто не читал, посвященных апологетике реального социализма и борьбе с буржуазной идеологией. И ни в одной из них он не отходил от клише официальной пропаганды. В конце 1987 г. он с восторгом писал о Сталине, о том, как он отстоял ленинизм, разбив в партии все оппозиции. Через два года он написал книгу, изобличающую Сталина, но по-прежнему воспевающую Ленина, большевизм, Октябрьскую революцию. А еще через 3 года написал очередную книгу, в которой все прежнее подвергает анафеме, поношению.

Перемена убеждений ученого, на что все они претендуют, может произойти под влиянием нового прочтения истории, основанного на новых неизвестных фактах, документах, исследованиях, доказательствах. Но они не обременяют себя подобным трудом. Все они, как оперировали общими формулами, как чурались серьезных исследований, так тем более сейчас стали просто «вульгарными разносчиками истины», с большим или меньшим журналистским блеском оформляющие идеи, прямо противоположные тем, которым они служили ранее.

Ссылки на то, что новые появляющиеся документы способствовали их «прозрению» крайне неубедительны. Люди, облеченные всей полнотой власти, всегда имели доступ ко всем архивным, секретным и сверхсекретным документам.

Что нового из истории нашей страны они открыли для себя? Новые подтверждения жестокости гражданской войны? Но любая война жестока. О Кронштадтском мятеже? О расстреле царской семьи? Об экспроприации золота у церкви для спасения 15 млн голодающих? Но все эти факты были уже известны. Это только украинскому лидеру нужна была перестройка, чтобы узнать о голоде на Украине. Что можно испытывать, читая подобные откровения Кравчука? В какой же надо было жить изолированной, герметичной башне, чтобы до него ничего не доходило?

Не было более льстивых, подобострастных по отношению к первым лицам, к строю, существующему в СССР, более беспощадно разоблачавших капитализм, чем бывшие партократы, нынешние перестройщики. Никакими рациональными мотивами, кроме корыстных интересов, объяснить их позицию нельзя.

Смотри также:
Вадим Роговин

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site