World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Латинская Америка

Версия для распечатки

Политическое наследие Фиделя Кастро

Билл Вэн Оукен
13 декабря 2016 г.

Появившееся вечером 25 ноября сообщение о смерти Фиделя Кастро, одной из крупнейших фигур XX века, спровоцировало поток разного рода откликов, отражающих ожесточенные споры по поводу его противоречивого исторического наследия.

Его смерть на 91-м году жизни произошла спустя почти десять лет после того, как он добровольно отошел от дел, передав бразды своего единоличного правления в другие руки. На протяжении почти полувека он был «пожизненным председателем», первым секретарем правящей Коммунистической партии и главнокомандующим кубинской армии, причем львиная доля этой власти перешла по наследству его младшему брату Раулю, которому в настоящее время 85 лет.

Находясь у власти, Кастро пережил десять президентов США, от Эйзенхауэра до Джорджа Буша-младшего. Все они пытались свергнуть его режим, в том числе с помощью неудавшегося вторжения в заливе Свиней в 1961 году, организованного ЦРУ, а также посредством буквально сотен попыток убийства и самой продолжительной экономической блокады в мировой истории.

Его политическое долгожительство поразительно во многих отношениях. Нет сомнений, что его правление было не лишено элементов латиноамериканского каудилизма [единоличной диктатуры], и он бывал безжалостным по отношению к тем, кого рассматривал в качестве политических соперников и противников. В то же время он обладал неоспоримой личной харизмой и определенной степенью гуманизма, которые обеспечили ему поддержку со стороны угнетенных кубинских масс, а также более широких слоев интеллигенции и радикальной молодежи по всему миру.

Реакция американских СМИ на смерть Кастро была вполне предсказуемой. В дополнение к газетным передовицам, осуждающим «жестокого диктатора», освещению этого события по телевидению был придан отвратительный акцент, когда основное внимание было уделено нескольким сотням правых кубинских эмигрантов, танцующих от радости на улицах Маленькой Гаваны (района Майами). Все это резко контрастировало с суровой атмосферой подлинного траура среди широких слоев населения на самой Кубе.

На острове, спустя десять лет после своего ухода от власти, Кастро сохранил значительную, хотя и уменьшившуюся, популярность. Этот факт отражает сохраняющуюся в массах поддержку тех неоспоримых улучшений в условиях жизни наиболее бедных слоев страны, ставших результатом революции, которую он возглавил в 1959 году.

Характер этих изменений хорошо виден, если сравнить условия на Кубе с теми, которые преобладают в соседней Доминиканской Республике (ДР), имеющей примерно такое же население и объем валового внутреннего продукта. Число убийств на Кубе составляет менее одной четверти от показателя в ДР; средняя продолжительность жизни на шесть лет больше (79 против 73); кубинский уровень детской смертности составляет примерно одну шестую доминиканского. Следует также добавить, что показатели грамотности и младенческой смертности на Кубе лучше, чем в Соединенных Штатах.

Комментарии в американских СМИ, осуждающие Кастро за политические репрессии, должны рассматриваться в историческом контексте. Не стоит забывать, в частности, что Соединенные Штаты в течение столетия поддерживали бесчисленные диктатуры, виновные в гибели сотен тысяч людей в одной только Латинской Америке. Кастро и кастроизм были, в конечном счете, продуктом этой жестокой и кровавой истории.

Собственная политическая эволюция Кастро сформировалась в значительной степени под влиянием того факта, что Куба подвергалась многолетнему грабежу и угнетению со стороны американского империализма — в период, когда остров в результате испано-американской войны 1898 года превратился из колонии Испании в полуколонию Вашингтона. В соответствии с так называемой поправкой Платта США присвоили себе «право» вмешиваться в кубинские дела, когда они сочтут нужным, и захватили Гуантанамо, чтобы использовать его в качестве военной базы.

Поддержка диктатуры Батисты со стороны США

До революции человеком Вашингтона в Гаване являлся Фульхенсио Батиста. Он стоял во главе жестокой диктатуры, правившей в интересах иностранных корпораций, местной олигархии и мафии, которая превратила страну в центр азартных игр и проституции. Пытки были обычным делом, и не кто иной, как Джон Ф. Кеннеди, отмечал, что кубинский режим виновен в убийстве по политическим мотивам, по меньшей мере, 20 тысяч кубинцев.

Каким бы отвратительным ни был этот режим, он ни в коей мере не был уникальным явлением в регионе. В тот же период Вашингтон поддерживал подобные массовые преступления, проводившиеся Трухильо в Доминиканской Республике, Дювалье на Гаити и Сомосой в Никарагуа.

Те, кто пытались изменить существующий порядок демократическим путем, свергались с помощью насилия. Так было, например, в Гватемале, где ЦРУ в 1954 году организовало свержение правительства Арбенса. Результатом стал рост массовой ненависти к Соединенным Штатам по всему западному полушарию.

Родившись в семье испанских землевладельцев, Кастро политически развился в разгоряченной атмосфере доминирования националистических взглядов среди студентов Гаванского университета. По имеющимся данным, в молодости он был поклонником испанского фашиста Хосе Антонио Примо де Риверы и итальянского дуче Бенито Муссолини.

Среди событий, которые оказали влияние на его формирование как политика, стала поездка в качестве студента в Боготу (Колумбия) в 1948 году. Там Соединенными Штатами был созван межамериканский конгресс, который должен был основать Организацию американских государств, чтобы упрочить гегемонию США в регионе. Во время этой поездки Кастро произошло убийство кандидата от Либеральной партии Хорхе Гайтана, что вызвало массовое восстание, известное как Боготасо, в ходе которого значительная часть колумбийской столицы была разрушена и около 3 тысяч человек убито.

Кастро также признавал, что значительное влияние на него оказала политика Хуана Перона — военного офицера, пришедшего к власти в Аргентине. Кастро восхищался его популизмом, антиамериканизмом и программой социальной помощи для бедных.

В возрасте двадцати с небольшим лет Кастро начал борьбу против поддерживаемой США диктатуры Батисты, став членом партии «Ортодоксов» — националистической и антикоммунистической политической тенденции, опиравшейся на кубинскую мелкую буржуазию. После попытки участия в качестве кандидата «Ортодоксов» на выборах 1952 года в кубинский парламент Кастро через год повернул в сторону вооруженной борьбы, что привело его к злополучному нападению на армейские казармы Монкада, при котором все 200 повстанцев оказались либо убиты, либо арестованы.

После короткого тюремного заключения и ссылки он вернулся в конце 1956 года на Кубу с относительно небольшой горсткой вооруженных сторонников, потеряв значительную их часть в первоначальных столкновениях с правительственными войсками. Тем не менее, спустя всего два года власть оказалась в руках его партизанского «Движения 26 июля», — в условиях, когда кубинская буржуазия и Вашингтон потеряли уверенность в способности Батисты управлять страной.

В тот момент возникли массовые симпатии к Кастро по всему миру, восстание которого воспринималось как борьба за демократию. Среди тех, кто выражал поддержку новому режиму, был американский писатель Эрнест Хемингуэй, который писал, что «восхищен» свержением Батисты.

Первоначально Кастро отрицал, что имеет какие-либо симпатии к коммунизму. Он настаивал на том, что его правительство будет защищать иностранный капитал, привлекать новые частные инвестиции и стремиться достичь компромисса с американским империализмом.

Однако как только массы кубинских рабочих и крестьян начали настойчиво требовать видимых результатов от революции Кастро, Вашингтон дал понять, что не потерпит даже самых скромных социальных реформ на территории, находящейся на расстоянии каких-то 90 миль от берегов Соединенных Штатов. В правящих кругах США были ожидания того, что после недолгого периода ликований по поводу свержения Батисты новое правительство вернется к привычным отношениям с Вашингтоном. Они были в ужасе от того, что Кастро в самом деле решился пойти на серьезное изменение социальных условий на острове, чтобы повысить жизненный уровень обнищавших масс. Американский истеблишмент встретил в штыки любые попытки изменить существующий порядок.

В ответ на ограниченную земельную реформу Вашингтон попытался задушить экономику Кубы, сократив экспортные квоты на кубинский сахар, а затем перекрыв островному государству поставки нефти.

Кастро ответил национализацией — сначала американской собственности, а затем предприятий, находившихся в собственности кубинских владельцев, и обратился за помощью к советской бюрократии. Одновременно он повернул в сторону дискредитировавшей себя сталинистской Народно-социалистической партии Кубы, которая поддерживала Батисту и выступала против партизанского движения Кастро. Сталинисты предоставили ему политический аппарат, в котором он так нуждался.

Кастро был представителем международного феномена — волны буржуазно-националистических и антиимпериалистических движений, прокатившейся по колониальным и угнетенным странам в период после окончания Второй мировой войны, что выдвинуло такие фигуры, как Бен Белла в Алжире, Насер в Египте, Нкрума в Гане и Лумумба в Конго. Подобно Кастро, многие из них пытались использовать конфликт между Москвой и Вашингтоном времен «холодной войны» для обеспечения своих собственных интересов.

Несомненно, явный оппортунистический элемент присутствовал в решении Кастро провозгласить себя «марксистом-ленинистом» и в его повороте в сторону Советского Союза. Однако вместе с тем это также стало следствием того, что в 1960 году Октябрьская революция, перекроившая Россию, продолжала оказывать весьма существенное влияние на международные события, — даже несмотря на то, что советская бюрократия давно истребила лидеров революции и уничтожила все, что связывало ее с подлинным марксизмом.

Хотя растущие ожидания кубинских масс и упрямая обструкция со стороны американского империализма привели к сдвигу Кастро влево, он ни в коей мере не был марксистом. Несмотря на то, что он был искренен в своих первоначальных намерениях провести существенные реформы кубинского общества, его политическая ориентация всегда носила прагматический характер.

В конечном счете, Кастро пошел дальше всех в поразительной фаустовской сделке с советским сталинизмом. Последний начал оказывать Кубе огромную помощь и предоставлять торговые преференции в обмен на использование острова в качестве разменной монеты в рамках политики, призванной гарантировать отношения «мирного сосуществования» с американским империализмом.

Когда сталинистская бюрократия окончательно предала Октябрьскую революцию и в 1991 году упразднила СССР, Куба оказалась в условиях отчаянного экономического и социального кризиса. Правительство Кастро пыталось выйти из этой ситуации путем все большего открытия страны для иностранных капиталистических инвестиций, а также используя масштабные субсидии со стороны Венесуэлы. Экономический кризис в самой Венесуэле сводит в настоящий момент этот источник помощи до минимума.

Сближение с Вашингтоном

Таковы обстоятельства, которые заложили основу для сближения между Вашингтоном и Кубой, начиная с возобновления работы посольства США в Гаване и визита Обамы в эту страну в марте прошлого года. Со своей стороны американский капитализм рассчитывает на эксплуатацию кубинской дешевой рабочей силы и потенциально прибыльного рынка страны, а также надеется предотвратить рост влияния на Кубе своих китайских и европейских конкурентов.

Правящие слои Кубы рассматривают приток американского капитала в качестве средства сохранения своей власти, проводя курс, аналогичный китайскому. Кубинская элита хочет обеспечить свои привилегии и власть за счет кубинского рабочего класса в условиях, когда социальное неравенство на острове стремительно растет.

Нет сомнений, что все это вызывало обеспокоенность Кастро в последнее десятилетие его жизни. В этот период он продолжал регулярно писать комментарии в кубинских СМИ, публикуя колонку под названием «Размышления». Его статьи почти ничего не дают с точки зрения теоретического осмысления реальности, отражая мышление искреннего мелкобуржуазного радикала.

К его чести он вплоть до своей смерти продолжал презирать все, что было связано с интересами американского империализма. Он энергично обличал лицемерие Барака Обамы, в частности то, как под прикрытием риторики о «правах человека» Обама вел империалистические войны и осуществлял программу убийств беспилотниками.

В период после визита Обамы на Кубу Кастро написал одну из своих последних колонок, резко осуждая речь президента США в Гаване. Он заявил: «... мы способны производить продукты питания и материальные богатства, в которых мы нуждаемся, при помощи усилий и благодаря интеллекту нашего народа. Нам не нужна империя, которая обеспечивала бы нас чем-либо».

Правда, однако, в том, что визит Обамы и переход к «нормализации» отношений с американским империализмом демонстрируют, что революция Кастро, — как и любое другое буржуазно-националистическое движение и национально-освободительная борьба с силами среднего класса во главе, — уперлась в окончательный тупик, так и не сумев решить исторические проблемы, выросшие из империалистического угнетения Кубы. Куба движется в сторону восстановления неоколониальных отношений, против которых ранее восставала.

Только циник может отрицать элементы героизма и трагедии в жизни Кастро и, прежде всего, в длительной борьбе кубинского народа.

Тем не менее, наследие Кастро нельзя оценивать лишь через призму Кубы; необходимо учитывать влияние его политики на международном уровне и, прежде всего, в Латинской Америке.

Здесь наиболее катастрофическую роль сыграли левые латиноамериканские националисты, а также мелкобуржуазные радикалы в Европе и Северной Америке. Они провозглашали приход Кастро к власти во главе небольшой партизанской армии как открытие нового пути к социализму, не требующего ни сознательного и независимого политического вмешательства рабочего класса, ни строительства революционных марксистских партий. Мифы, окружающие революцию Кастро, и, в частности, ретроградные теории партизанской герильи, распространявшиеся бывшим политическим союзником Кастро Че Геварой, провозглашались в качестве образцового примера для революций по всему западному полушарию.

Роль паблоистского ревизионизма

Среди наиболее известных сторонников этой ложной перспективы была паблоистская ревизионистская тенденция, которая возникла внутри Четвертого Интернационала под руководством Эрнеста Манделя в Европе и Джозефа Хансена в США и к которой впоследствии присоединился Науэль Морено в Аргентине. Они настаивали на том, что приход Кастро к власти доказал, что вооруженные партизаны, возглавляемые мелкой буржуазией с опорой на крестьянство, способны стать «стихийными марксистами», которые ходом объективных событий будут вынуждены начать осуществление социалистической революции. В этой схеме участие рабочего класса сводится к роли пассивного наблюдателя.

Затем они пришли к выводу, что национализация, проведенная Кастро, создала на Кубе «рабочее государство», несмотря на отсутствие там каких-либо органов рабочей власти.

Еще задолго до кубинской революции Лев Троцкий недвусмысленно отверг поспешную идентификацию национализации, проводимой мелкобуржуазными силами, с социалистической революцией. В «Переходной программе», основополагающем документе Четвертого Интернационала, написанном в 1938 году, он заявил, что «нельзя категорически отрицать заранее теоретическую возможность того, что, под влиянием совершенно исключительного сочетания обстоятельств (войны, поражения, финансового краха, массового революционного напора и пр.), мелкобуржуазные партии, включая сталинцев, могут зайти дальше, чем сами хотели бы, по пути разрыва с буржуазией» [см. http://web.mit.edu/fjk/www/FI/BO/BO-66.shtml]. Однако необходимо отличать такой эпизодический ход от подлинной диктатуры пролетариата.

Комментируя экспроприации, проведенные кремлевским режимом в ходе вторжения в Польшу (в союзе с Гитлером) в 1939 году, Троцкий писал: «Главным мерилом политики являются для нас не преобразования собственности на том или другом участке территории, как ни важны они могут быть сами по себе, а изменение в сознательности и организованности мирового пролетариата, повышение его способности защищать старые завоевания и совершать новые» [см. http://web.mit.edu/fjk/www/FI/BO/BO-79.shtml].

Международный Комитет Четвертого Интернационала (МКЧИ) вел непримиримую борьбу против паблоистской точки зрения, настаивая на том, что кастроизм не представляет собой какого-либо нового пути к социализму, а является лишь одним из наиболее радикальных вариантов буржуазно-националистических движений, которые пришли к власти в значительной части бывшего колониального мира. МКЧИ предупреждал, что паблоистское прославление кастроизма представляет собой отрицание всего исторического и теоретического представления о социалистической революции, которое восходит к Марксу. Паблоизм заложил основу для полного растворения революционных кадров, аккумулированных троцкистским движением на международном уровне, в рядах буржуазного национализма и сталинизма.

Принципиальным образом защищая Кубу от империалистической агрессии, МКЧИ тем не менее основывал свой анализ кастроизма на более широкой почве общей оценки той роли, которую буржуазный национализм играет в эпоху империализма.

Отстаивая теорию перманентной революции Троцкого, МКЧИ писал в 1961 году: «Усиливать роль таких националистических лидеров не является делом троцкистов. Эти лидеры могут пользоваться поддержкой масс только из-за предательства со стороны социал-демократического руководства, а также сталинизма, и таким образом они становятся буфером между империализмом и массами рабочих и крестьян. Возможность экономической помощи со стороны Советского Союза зачастую позволяет им добиваться более выгодных условий в сделках с империалистами и даже — для наиболее радикальных элементов среди буржуазных и мелкобуржуазных лидеров — посягать на империалистические владения, усиливая их поддержку в массах. Но для нас в каждом конкретном случае жизненно важен вопрос о том, чтобы рабочий класс в этих странах обретал политическую независимость путем усиления марксистской партии, ведя за собой беднейшее крестьянство по пути создания Советов и признавая необходимость соединения своей борьбы с перспективой международной социалистической революции. Ни в коем случае, по нашему мнению, троцкисты не должны заменять эту политику надеждой, что националистическое руководство может стать социалистическим. Освобождение рабочего класса является делом самих рабочих».

Подобные предупреждения нашли свое трагическое подтверждение в Латинской Америке, где теории, продвигаемые паблоистами, увели целый слой радикальной молодежи и молодых рабочих в сторону от борьбы за мобилизацию рабочего класса против капитализма и толкнули его на путь самоубийственных вооруженных действий, унесших тысячи жизней. Эти теории дезориентировали рабочее движение и помогли проложить путь фашистским военным диктатурам.

В первую очередь эти теории привели к гибели самого Гевары в Боливии. Не обращая внимания на активную борьбу шахтеров и остальной части боливийского рабочего класса, он тщетно пытался собрать партизанскую армию из представителей самых отсталых и угнетенных слоев крестьянства. В конечном итоге он оказался в изоляции, столкнулся с голодом и был в октябре 1967 года схвачен и казнен агентами ЦРУ и боливийскими военными.

Судьба Гевары была трагическим предвосхищением катастрофических последствий кастроизма и паблоистского ревизионизма, имевших место по всему западному полушарию. Аналогичным образом в Аргентине культ партизанской герильи привел к ослаблению революционного движения и дезориентации рабочего класса в ходе массовых забастовок в Кордове в 1969 году.

Сам Кастро, будучи клиентом советского блока и одновременно действуя в духе «реальной политики» в своем стремлении обеспечить стабильность собственного режима, старался наладить связи с теми самыми буржуазными правительствами в Латинской Америке, которые пытались свергнуть его последователи. Следуя этой логике, он совершил в 1971 году поездку в Чили, превознося применительно к этой стране «парламентский путь к социализму», в то время как фашисты и военные готовились к подавлению рабочего класса. Он приветствовал военные режимы в Перу и Эквадоре как антиимпериалистические и даже одобрил действия коррумпированного аппарата правящей мексиканской Институционно-революционной партии (PRI), когда та санкционировала массовый расстрел протестующих студентов в 1968 году.

Общее влияние политики Кастро, а также тех политических тенденций, которые прославляли его, свелось, по существу, к сдерживанию социалистической революции по всему полушарию.

В настоящий момент империалистические державы и, в частности, США пытаются понять, в какой степени смерть Кастро может быть использована ими для продвижения собственных интересов на Кубе и за ее пределами.

Президент США Барак Обама выступил с лицемерным заявлением, говоря, что «история зафиксирует и оценит огромное влияние этой особой фигуры на людей и мир вокруг него». Он также заверил, что «кубинский народ должен знать, что у него есть друг и партнер в лице Соединенных Штатов Америки».

В свою очередь, недавно избранный президент Трамп выступил с заявлением, отметив, что «скончался жестокий диктатор, угнетавший свой собственный народ на протяжении почти шести десятилетий». Появляется все больше спекуляций по поводу того, что Трамп собирается отменить ряд мер, которые стал осуществлять Обама для облегчения проникновения на Кубу американских банков и корпораций.

В то время как представители империализма стремятся использовать смерть Кастро для продвижения целей реакции, жизненно важной задачей для нового поколения рабочих и молодежи является изучение исторического опыта кастроизма и той основательной критики, которая была развита Международным Комитетом Четвертого Интернационала. Это нужно для подготовки рабочего класса к массовой революционной борьбе и строительству партий, которые будут ее вести.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site