Социально-экономические основы политики идентичности: Неравенство и рост афроамериканской элиты

Дэвид Уолш
17 апреля 2017 г.

Данная статья была опубликована на английской странице МСВС 30 августа 2016 г.

Судя по многочисленным сообщениям СМИ и заявлениям ведущих американских политиков, раса является центральной проблемой на выборах 2016 года.

В тот момент, когда американский народ как никогда прежде толерантен в своих социальных взглядах, ему ежедневно сообщают о том, что в США бушует расовая и этническая ненависть, а также грубое женоненавистничество и гомофобия.

В этом отношении Демократическая партия, поддерживаемая всяческими леволиберальными и псевдо-левыми тенденциями, особенно агрессивна и криклива. Политика идентичности, эгоцентричная одержимость верхних слоев среднего класса расой, гендерной принадлежностью и сексуальной ориентацией, стала одним из главных столпов этой партии.

В отличие от более ранних периодов вопрос о расе, как он ставится сейчас, никак не увязывается с гражданскими правами, серьезной программой социальных реформ, улучшением социальных условий рабочего класса в целом и, конечно, ни имеет ничего общего с социализмом. Дискуссия о расе во многом строится вокруг требований предоставить больше экономических ресурсов определенным слоям чернокожей мелкой буржуазии. В руководстве этих движений верхнего среднего класса наблюдается явное отсутствие демократических требований и настроений.

Характер текущих кампаний, в том числе ограниченную и злобную тональность большей части риторики по поводу расы, можно объяснить, если рассмотреть один единственный факт — резкий рост социального неравенства среди афроамериканского населения.

Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что, хотя афроамериканцы по-прежнему играют очень ограниченную роль на вершине корпоративной иерархии, существует весьма значительная и влиятельная прослойка, которая за последние несколько десятилетий получила колоссальные выгоды. Эти люди живут в другой вселенной и глубоко отчуждены от широких слоев чернокожего рабочего населения, страдающих от постоянной бедности.

Начиная с администрации Ричарда Никсона, политика правящего класса США состояла в том, чтобы взрастить черный верхний средний класс, который был бы лояльным по отношению к status quo. В свою очередь, этот слой отказался от какой-либо связи с массовой борьбой, социальным протестом и оппозицией капитализму. Это позволяет объяснить, почему нет ни одной ведущей фигуры из числа афроамериканцев — из любой области общественной и культурой жизни, — кто бы сегодня выступал от имени широких масс и в защиту их интересов.

Факты и цифры демонстрируют поразительную картину.

Nielsen, глобальная компания по информации и измерениям, выпустила в 2015 году отчет «Все более богатые, образованные и разнообразные», который «фокусируется конкретно на афроамериканском сегменте, который часто не замечают, с годовым доходом семьи от 75 тысяч долларов США и более. Их размер и влияние растут быстрее, чем неиспаноязычных белых во всех имущественных слоях с доходом выше 60 тысяч долларов». (Данные взяты из переписи населения США 2014 г.).

В самом деле, домохозяйства чернокожего населения, зарабатывающие более 75 тысяч долларов, являются группой с самыми быстрорастущими доходами в стране. По словам Nielsen, «в период 2005-2013 годов доходная группа с самым большим ростом среди домохозяйств чернокожего населения приходилась на домохозяйства, получившие более 200 тысяч долларов, увеличившись на 138% по сравнению с ростом населения на 74%».

В 1960 году, примерно в то время, когда Э. Франклин Фрейзер написал свою новаторскую работу Чернокожая буржуазия [E. Franklin Frazier, The Black Bourgeoisie], в США насчитывалось 25 чернокожих миллионеров. Это число к настоящему времени выросло 1400 раз. Сегодня насчитывается около 35 тысяч чернокожих миллионеров.

Концентрация богатства среди афроамериканцев является экстремальной. Согласно Pew Research Study, 35 процентов чернокожих домохозяйств не имеют собственного имущества или влезли долги. Еще 15 процентов обладают домашним имуществом, общая стоимость которого составляет менее 6 тысяч долларов. Почти 7 миллионов из 14 миллионов чернокожих домохозяйств обладают незначительным имуществом или вообще ничего не имеют.

Обозреватель Антонио Мур на сайте Huffington Post в мае этого года отметил, что разница в доходах между американским чернокожим домохозяйством в верхнем 1 проценте и средним чернокожим домохозяйством была в несколько раз больше, чем среди сопоставимых домохозяйств белого населения.

«Чистая стоимость среднего домохозяйства чернокожего населения в верхнем одном проценте составляла 1,2 миллиона долларов, тогда как, согласно переписи, средний собственный доход всех домохозяйств чернокожих составлял в совокупности 6 тысяч долларов. Семья чернокожих в пределах верхнего 1 процента ошеломляющим образом владеет имуществом стоимостью в 200 раз большим, чем средняя семья чернокожих. Если бы черная Америка была страной, у нас был бы один из самых высоких в мире уровней социального расслоения».

«Сегрегация по доходам», т.е. тенденция, когда люди живут либо в бедных, либо в богатых районах, резко выросла среди чернокожих семей после 1970 года. «Разделение по доходам среди чернокожих семей в 1970 году было ниже, чем среди семей белых, однако оно выросло в четыре раза между 1970 и 2009 годами. К 2009 году имущественная разница среди чернокожих семей было на 65 процентов выше, чем среди семей белых» (Жилищное имущественное разделение, 1970-2009 годы, Кендра Бишофф из Корнельского университета и Шон Ф. Реардон из Стэнфорда).

Согласно газете Washington Post, в 2013 году чернокожий средний класс, измеряемый количеством семей, зарабатывающих не менее 100 тысяч долларов в год, вырос за последние 50 лет в пять раз. В настоящее время к этой имущественной категории принадлежит около одной десятой части домохозяйств чернокожих. Между 1970 и 1990 годами доля чернокожих врачей, юристов и инженеров удвоилась. За период с 1990 по 2013 год доля чернокожих менеджеров и руководителей увеличилась на 30 процентов, а доля чернокожих юристов и инженеров выросла на 38 процентов.

Десятилетия «чернокожего капитализма» и политики «позитивной дискриминации» (affirmative action) принесли пользу узкому, но все еще значительному слою афроамериканского населения. Это социальный элемент, который сегодня наиболее агрессивно гонится за богатством и экономическими преимуществами. Не простым совпадением стало то, что ведущий участник протестов в Миссурийском университете в ноябре 2015 года, устроивший голодовку Джонатан Батлер, является выходцем из этой среды. Его отец, Эрик Батлер, исполнительный вице-президент по маркетингу и продажам Union Pacific Corp., в 2015 году получил 2,9 млн долларов дохода.

Важно отметить, что афроамериканцы обрели действительное равенство с белыми в высших эшелонах престижных профессий. К 2004 году у чернокожих с докторской степенью средний доход составил 74,207 долларов США, что немногим больше, чем средний доход белых с докторской степенью (73,993 доллара США) (The Journal of Blacks in Higher Education).

В недавнем докладе («Ликвидация разрыва в расе: смягчение безработицы среди афроамериканской молодежи посредством образования») утверждалось: «У афроамериканцев и белых примерно равные шансы на трудоустройство при наличии высшего образования».

Каковы последствия этого относительного равенства?

Одержимость расой и полом связана со стремлением к привилегиям со стороны чернокожих и женщин, имеющих престижные профессии и пытающихся выстроить свои карьеры и обеспечить доходы — в условиях остро конкурентного «рынка» — за счет своих белых коллег или коллег-мужчин. Крикливость и фальшь нынешних кампаний, вращающихся вокруг расы и сексуального насилия, во многом связаны с попытками, — несмотря на отсутствие существенного расового или гендерного разрыва в оплате у этих и без того преуспевающих слоев, — использовать совершенные в прошлом преступления и несправедливости, чтобы исказить положение дел сегодня для оправдания сохраняющихся или растущих привилегий. Это ожесточенный конфликт, происходящий внутри слоя самых богатых 5-10 процентов населения (примерно от 190 до 130 тысяч долларов годового дохода).

Эти кампании и конфликты не содержат ничего «прогрессивного» или «левого». Независимо от того, будет ли президентом Соединенных Штатов мужчина или женщина, а генеральным директором банка или крупной корпорации станет белый или чернокожий, — все это для рабочего класса не представляет никакого интереса. Э. Франклин Фрейзер отметил полвека назад, что чернокожий бизнес и его политические интересы «эксплуатируют массы негров так же беспощадно, как и белых».

Социалисты отвергают расистскую политику, в какой бы форме она ни проявлялась. В контексте выборов 2016 года это означает отказ от расистской и националистической грязи, распространяемой как демократами, так и республиканцами, а также всеми теми, кто вращается вокруг буржуазной политики. Только предвыборная кампания Партии Социалистического Равенства представляет собой независимые политические и исторические интересы рабочего класса.