Русский

71-й Берлинский международный кинофестиваль — Часть 4

«Естественный свет», фильм из Венгрии: Что война и варварство делают с человеческим лицом

Это четвертая статья в серии публикаций о Берлинском международном кинофестивале 2021 года «Берлинале», который проходил 1–5 марта. Первая часть (на английском языке) была опубликована 16 марта, вторая — 20 марта и третья — 25 марта.

71-й Берлинский международный кинофестиваль (Берлинале) прошел в начале марта в форме онлайн-показов отобранных фильмов для аудитории профессионалов и журналистов. Публичные показы фильмов и официальная церемония награждения запланированы на июнь.

Естественный свет

Естественный свет (Természetes fény) — антивоенный фильм особого рода. «Меня интриговала попытка снять художественный фильм исключительно вокруг неподвижного лица», — заявил молодой венгерский режиссер Денеш Надь о своем фильме, получившем приз «Серебряный медведь» за режиссуру на Берлинале в этом году. Он называет это целью своей работы.

Действительно, в кадре почти всегда присутствует темное, изборожденное морщинами лицо венгерского сержанта Иштвана Семетки (Ференц Шабо), едва освещенное лучами света, которые время от времени пробиваются сквозь деревья болотного леса. Семетка — один из 100 тысяч солдат, которых авторитарный венгерский режим союзника Гитлера адмирала Миклоша Хорти, правившего с 1920 по 1944 год, задействовал против советских партизан на территории, захваченной и оккупированной Вермахтом.

Кадр из фильма Естественный свет, Ференц Шабо © Tamás Dobos

Действие фильма происходит во время Второй мировой войны, но имеет более универсальное значение. Фильм больше, чем просто комментарий о сегодняшней Венгрии, где правительство Виктора Орбана восхваляет бывших фашистских коллаборационистов как героев страны.

Семетка — не герой. Он простой венгерский крестьянин, завербованный на войну, которую он инстинктивно отвергает, но не восстает против нее. Мы мало что видим и слышим о войне с партизанами и карательных акциях против гражданского населения. Диалог скуп. Удары и крики жертв кажутся еще страшнее, когда местных жителей методами террора собирают на деревенской площади.

Они такие же крестьяне, как Семетка. Он направляет взгляд на их ноги, которые мутно освещены в жутковато темной обстановке: корявые и старые ступни, грязные, в рваных крестьянских башмаках, между ними стоят голые детские, девичьи ноги. Эти образы западают глубоко в душу.

Во время патруля в сыром лесу командир становится жертвой партизанской пули, и сержант Семетка должен возглавить отряд. Он проявляет сострадание к некоторым деревенским жителям, запертым в сарае. Когда свет падает на лицо молодой девушки с младенцем, он исполняет ее просьбу: «Принеси нам воды». Молодая мать сначала дает ребенку глоток, а затем передает чашку другим заключенным.

За стоическим выражением лица Семетки чувствуется глубокий стыд. Это не его война, но он не видит возможности для сопротивления. Надь объясняет: «Это человек, который не хочет никому причинять боль, который старается держаться подальше от насилия, но в то же время старается избежать осложнений и проблем для себя. Можно сказать, что он хороший человек. Но он слаб». Режиссер хотел показать это противоречие.

Кадр из фильма Естественный свет, Анастасия Егорова © Tamás Dobos

Приезжает новый командир и посылает сержанта в лес на патруль. Семетка долго смотрит на сарай, где заперты люди. Можно предположить, что произойдет что-то страшное. Однако Семетка выполняет приказ. Когда его отряд возвращается, сквозь деревья виднеется объятый пламенем сарай.

Позже, докладывая в штабе, Семетка не упоминает о зверском преступлении. Он молчит с каменным лицом, когда генерал заявляет: «Давайте забудем об этом!», — и убеждает его поехать на несколько дней на побывку с семьей. В конце фильма мы видим Семетку в движущемся поезде, с его неподвижным, мрачным солдатским лицом, сидящим напротив современного, непринужденно расположившегося штатского, дружелюбного, беззаботного и несколько самодовольного.

Контраст заставляет нас вздрогнуть. Как говорит режиссер в одном из интервью, сегодня вокруг нас идет война. Он хотел показать, как люди внезапно оказываются в неизвестной ситуации, не зная, что ожидать, и слишком поздно понимая, что происходит.

Естественный свет основан на одноименном романе Пала Завады, который был опубликован в 2014 году и стал бестселлером в Венгрии. В книге Семетка не может справиться с травмой своего военного опыта и через несколько лет кончает жизнь самоубийством.

Надь, однако, взялся снять небольшой отрывок из романа, действие которого происходит в 1943 году. Он не хотел доводить историю до конца, а сосредоточился на одном моменте: «Что привело его к убийствам? Какой выбор он не сумел сделать на своем пути?» Режиссер хотел показать человека, который осознает свою ситуацию «слишком поздно», добавляя: «Я думаю, мы все можем легко оказаться в такой же ситуации».

Кадр из фильма Естественный свет (2020) © Tamás Dobos

Чтобы сделать свой фильм как можно более аутентичным, Надь снимал его исключительно с непрофессионалами. В течение нескольких лет он искал нужных людей среди деревенского населения Венгрии, Литвы и России. Он хотел, чтобы место действия фильма как можно ближе напоминало реальную ситуацию времен Второй мировой войны. Венгерских актеров привезли за тысячу километров к литовско-российской границе, где они столкнулись с местными актерами, играющими советских крестьян. Венгры оказались в неизвестном месте, как это бывает на настоящей войне, посреди людей, говорящих на другом языке, которые, как и они сами, происходят из деревенского населения.

Режиссер использует образы природы и четырех стихий — воды, земли, огня и воздуха, которые «никогда не кажутся дружелюбными, мягкими или цивилизованными». Они, скорее, грубые, мощные и безразличные к человеческой жизни. Его метод включает в себя показ сырого мяса животных в начале фильма, когда солдаты разрезают лося. Согласно режиссеру, это единственное сегодня средство показать контакт с природой.

Среди людей, повлиявших на него, Надь на первое место ставит знаменитого советского режиссера Андрея Тарковского. Он особенно отмечает удостоенный многих наград фильм Андрей Рублев (1966) о русском иконописце XV века, где основное внимание концентрировалось на шатких отношениях между художником и обществом.

Фильмы Тарковского создают настроение размышления посредством своей почти статичной визуальной образности. Режиссер, умерший в Париже в 1986 году, утверждал в книге Запечатлённое время (1987), что не хочет сообщать зрителю содержание, которое можно легко рассказать. Вместо этого необходимо создать базовое «психологическое состояние», которое было бы общезначимым и понятным. «Логика поэзии в кино» была Тарковскому ближе, чем «традиционное театральное письмо, связывающее образы через линейное, жестко логическое развитие сюжета», поскольку последнее основано на «поверхностной интерпретации сложностей жизни». Этот подход успешен в некоторых работах Тарковского, хотя и не во всех.

Надь также ссылается на литовский фильм Три дня (Trys dienos) Шарунаса Бартаса (1991) и французский фильм Фландрия (2006) Брюно Дюмона, получивший Гран-при в Каннах и рассказывающий историю человека, переживающего ужасы войны на Ближнем Востоке, в которой он все глубже и бездумнее принимает участие.

Кадр из фильма Естественный свет © Tamás Dobos

Впечатляющий полнометражный дебютный фильм Надя заслуженно получил премию «Серебряный медведь». Две империалистические мировые войны бросили человечество в варварство, миллионы людей были втянуты в кровавую бойню и ее катастрофические последствия. Результаты следующей мировой войны, развязанной с применением ядерного оружия, должны быть поняты до того, как станет слишком поздно, — таков негласный вывод из фильма Надя.

Однако в конце фильм попадает в философски сомнительный тупик и тяготеет к христианско-гуманистическому мировоззрению. Совершенно правильно указать на противоречивую природу личности человека, но Надь склонен интерпретировать главную проблему как вырастающую из неизменной человеческой природы. Корни войн прошлого и настоящего растут из капиталистической системы, раздираемой социальным неравенством, но в фильме они остаются в тени. В конце фильма, перед тем как Семетка садится в поезд, мы видим короткую сцену, где верующие стоят на коленях и молятся на иконы.

Надь упоминает об этом в своем интервью: «Вопрос адресован нам, мне. Мы думаем, что знаем, что правильно, а что нет, кто потерпел неудачу, а кто преуспел. Мы верим, что обрели ясное суждение об окружающих нас вещах, мы верим, что знаем, в чем состоит наша жизненная задача. Фильм хочет бросить вызов этому самомнению».

Его комментарий преуменьшает важнейшие основы человеческого прогресса к просвещению и разуму, которые раз и навсегда покончат с бедствиями войны. Надь продолжает: «Я хочу показать, что на самом деле людей объединяет именно такая хрупкость, а не сознание. В этом смысле хрупкость — это то, что объединяет нас, в то время как сознание нас только разделяет».

Такая культурно пессимистическая и иррациональная позиция вытекает отчасти из сталинистского предательства интернациональной социалистической перспективы. 41-летнему Надю было всего девять лет, когда катастрофическая, реакционная политика сталинистской бюрократии привела к реставрации капитализма в СССР и Восточной Европе.

Особенно в Венгрии, где подавление восстания рабочих в 1956 году оставило глубокие шрамы, где сегодня крайне правое правительство проводит курс на сверхэксплуатацию венгерских рабочих, необходимо извлечь уроки из опыта Семеток того времени и сегодняшнего дня: крах потерпел не социализм, а его противоположность — сталинизм. Объединение трудящихся и всего страдающего человечества, достижение мира без войны и варварства составляет суть программы социализма и требует ликвидации капиталистической системы прибыли.

Loading