20 октября 1996 года в Брюсселе прошел «Белый марш». Это была самая крупная демонстрация в истории Бельгии. Более 300 тысяч человек несли в руках белые шары, белые розы и белые лилии, присоединившись к акции протеста по делу Марка Дютру, обвиненного в убийстве, похищении и детской порнографии. Марш был организован родителями четырех молодых девушек, которых Дютру замучил и убил.
Возмущение по поводу этого дела и широко распространенное убеждение в том, что к нему причастны высшие эшелоны бельгийского общества, были вызваны отстранением от расследования следственного судьи Жан-Марка Коннеротта. Коннеротт разоблачил и арестовал Дютру, его жену и брюссельского бизнесмена Мишеля Нихула. Все они годами пользовались защитой судебной системы. Отстранение Коннерротта от дела последовало вслед за сообщениями в прессе о том, что он собирался предъявить обвинение высокопоставленным чиновникам, которые были опознаны на видеозаписях, конфискованных из дома убийцы.
Практически вся страна следила за ходом слушаний в бельгийском верховном суде, на которых должно было быть принято решение об увольнении Коннеротта. Радиоприемники были включены на всех крупных заводах, в школах, университетах и офисах. Едва суд вынес свой приговор, как рабочие завода Volkswagen в Форесте и завода Opel в Антверпене, сталелитейщики из Cockerill-Sambre, докеры и железнодорожники остановили работу и вышли на улицы.
Тысячи рабочих блокировали улицы и двинулись к ратуше и судам. В окна Центрального суда Антверпена были брошены булыжники. Сотни разгневанных учеников попытались штурмовать здание. В Льеже пожарные пригнали свои машины к зданию суда и облили его из шлангов. Они сказали, что стремятся «очистить это гнездо от коррупции и преступности».
В то время как организаторы «Белого марша» требовали соблюдения правила «никакой политики», бельгийские сепаратисты и фашисты попытались использовать дело Дютру в своих интересах, агитируя за распад Бельгии и преобразование ее в конфедерацию независимых государств.
Забастовки и акции протеста продолжались до следующего дня. То, что начиналось как ужасное преступление и затянувшийся юридический скандал, переросло в широкомасштабный политический кризис для всего правительства. Социальная напряженность, порожденная делом Дютру, грозила превратить разгорающиеся классовые конфликты в социальный взрыв.