Безработица, постоянно растущие трудности в поиске работы и экономический спад в Китае беспокоят сотни миллионов молодых людей и более широкие слои рабочего населения. Объявление этим летом о том, что официальные данные по безработице среди молодежи больше не будут публиковаться, только подлило масла в огонь и без того очень острой социальной напряженности, накопившейся за последние несколько десятилетий.

На пресс-конференции 15 августа представитель Национального бюро статистики Фу Линхуэй объявил, что публикация данных об уровне безработицы в городах среди молодежи (в возрасте от 16 до 24 лет) будет приостановлена, не указав, когда ее возобновят. В обоснование решения Фу сказал, что властям потребуется время для корректировки и улучшения своих показателей, поскольку все большее число молодых людей в этом возрастном диапазоне учатся в школах и не представлены на рынке труда.

Вряд ли кто-то поверил, что остановка публикации была вызвана научными соображениями. Пекинский режим в ужасе от того, что быстро растущий показатель безработицы среди молодежи подтолкнет общественную оппозицию и подорвет его власть.

Уровень безработицы среди молодежи более года оставался высоким. Уже к 15 июля 2022 года этот показатель взлетел до рекордных 19,9 процента. Вначале были надежды, что преступная отмена политики «нулевого ковида» в декабре прошлого года, которая вызвала гибель более миллиона человек, остановит рост безработицы. Надежды испарились. Последние данные, опубликованные правительством в конце июля, показали наличие безработицы среди молодежи на уровне 21,3 процента.

Согласно данным Национального бюро статистики на май этого года, из 96 миллионов молодых людей в Китае 33 миллиона присутствуют на рынке труда, а более 6 миллионов без работы. Но даже это — грубая недооценка.

Вопреки фиктивному оправданию, представленному Фу Линхуэем, в число безработных никогда не включались учащиеся или молодые люди из сельской местности. Согласно текущим правилам, не учитывается большое число людей, которые не регистрировались для получения пособия по безработице. В эту статистику также не входят работники с временной или внештатной работой в сфере услуг (gig economy), такие как доставщики, водители и курьеры, чьи доходы намного ниже прожиточного минимума.

Перспективы трудоустройства студентов вузов мрачны. На той же пресс-конференции Фу заметил, что «большинство новых выпускников получили предложение о работе». Это — сказка. Студенты колледжей жалуются в социальных сетях, что после окончания учебы их заставляют подписывать документы о том, что они нашли работу.

Столкнувшись с постоянно ухудшающимся рынком труда, выпускники колледжей устремились в аспирантуру, пытаясь отсрочить свой выход на рынок труда и надеясь, что более высокая степень может помочь с трудоустройством. В 2021 году 3,77 миллиона студентов приняли участие во вступительных экзаменах в аспирантуру. Это число возросло до 4,57 миллиона в 2022 году и 4,74 миллиона, или более трети выпускников колледжей, в 2023 году.

Карьерный путь, который в последнее время стал очень популярным, — это государственная служба. На фоне недавних волн увольнений многие рассматривают работу в госучреждении как более безопасную и стабильную альтернативу. В этом году для вступительного экзамена на госслужбу зарегистрировались 2,6 миллиона человек, то есть на миллион больше, чем пять лет назад. Значительное число молодых людей иногда проводят годы, готовясь к экзамену и надеясь получить место, на которое претендуют сотни, даже тысячи человек.

Один выпускник колледжа прокомментировал это в социальных сетях: «Мне 23 года, и я получил диплом инженера более года назад. Я не смог поступить в аспирантуру. Я не смог сдать экзамен на государственного служащего. Я не смог найти место преподавателя в государственной школе. Я не смог найти работу. Мне кажется, что жизнь остановилась в тот момент, когда я закончил школу… На рынке труда я чувствую себя гнилым отбросом, который никому не нужен. Я — непривлекательная дешевка».

Статистка безработицы среди молодежи не включает миллионы молодых людей в сельской местности, у которых еще меньше шансов найти работу. Доходы от фермерства минимальны, и они вынуждены становиться «рабочими-крестьянами» которые мигрируют на заработки в города. По данным Национального бюро статистики, в Китае насчитывается более 295 миллионов внутренних трудовых мигрантов, большинству которых недоступны базовые социальные услуги в городах. И если они не могут найти работу, то эти молодые трудящиеся-мигранты не включаются в статистику безработицы в городах.

Ван, безработный молодой рабочий из сельской местности, описал свой опыт в одном интервью. После окончания школы он попытался найти работу в Гуанчжоу, но зарплата была ниже обещанной и так и не была ему выплачена. Ему пришлось вернуться домой, чтобы зарабатывать на жизнь.

Доход от обработки половины акра земли, которым владеет его семья, составляет всего 2600 юаней в год (364 доллара США). Если бы он сдал эту землю в аренду, то получил бы всего 900 юаней в год. Эти суммы едва превышают уровень голода. Если он хочет чего-то большего, то должен найти работу. Большинство доступных вакансий требуют от него работать более десяти часов в день за ежемесячную зарплату около 2000 юаней.

У китайского правительства нет решения проблемы, и оно просто пытается скрыть безработицу, не публикуя соответствующую статистику. Этот циничный маневр не может скрыть серьезный экономический кризис китайского капитализма. За последние несколько лет десятки миллионов людей обанкротились, а более 700 миллионов погрязли в долгах.

Безработица является лишь одним из последствий общей экономической стагнации по всему Китаю с 2019 года. Стагнация одновременно радикализует трудящихся и молодежь и провоцирует политический кризис режима Коммунистической партии Китая (КПК).

КПК оправдывала реставрацию капитализма и ликвидацию социальных завоеваний китайской революции 1949 года на основе экономического роста, вызванного интеграцией Китая в глобальный капитализм в качестве платформы дешевой рабочей силы. Проистекающие из этого социальные проблемы, утверждал режим, являются всего лишь издержками или «родовыми муками», необходимыми для общего улучшения материальных условий больших слоев населения. Эта иллюзия рушится на глазах.

В этом году в Китае уже наблюдался резкий рост протестов рабочего класса и забастовок во всех отраслях промышленности по всей стране, в основном из-за задержек заработной платы, низкой оплаты труда и даже отказа платить рабочим за их работу. Примечательно, что Пекин перестал давать какую-либо статистику, связанную с социальными волнениями. Неправительственный центр, расположенный в Гонконге, China Labour Bulletin, дает лишь приблизительное представление о том, что происходит: в 2023 году было зафиксировано 1494 случая забастовок на производстве. Это почти вдвое превышает показатель 2022 года и в полтора раза больше, чем в 2021 году.