Это первая часть серии из двух статей об истории американского империализма в Венесуэле.
Собрав у берегов Южной Америки крупнейшую с момента Карибского кризиса 1962 года армаду и ведя безжалостную кампанию убийств с помощью ракетных ударов по небольшим лодкам — в результате которых на данный момент погибло более 100 безоружных гражданских лиц, — администрация Трампа провела масштабную эскалацию своей кампании империалистического насилия в регионе. Эта эскалация сопровождается новым документом в виде «Стратегии национальной безопасности», который с гордостью провозглашает новое «дополнение Трампа» к доктрине Монро.
Венесуэла и её нефтяные запасы, крупнейшие на планете, являются непосредственной целью хищнических операций американского империализма. Трамп прямо подчеркивает это в заявлениях для СМИ и в яростных постах в социальных сетях. Он поклялся, что военные атаки США будут только усиливаться «до тех пор, пока они [Венесуэла] не вернут Соединенным Штатам Америки всю Нефть, Землю и другие Активы, которые они ранее украли у нас». Реализуя эти угрозы, Вашингтон осуществил пиратский захват нефтяных танкеров в открытом море и ввел морскую блокаду, — прямой акт войны, направленный на то, чтобы уморить Венесуэлу голодом и заставить её подчиниться.
Но так называемое «дополнение Трампа», равно как и фашистские, мафиозного стиля заявления президента США, ясно дают понять, что цели Вашингтона простираются далеко за пределы Венесуэлы. Они равносильны стремлению к реколонизации Латинской Америки в целом и унизительному подчинению всего региона интересам прибылей американских корпораций и подготовке Пентагона к мировой войне.
Эта кампания обрела конкретную форму в угрозах бомбить Мексику, нападках на президента Колумбии Густаво Петро и введении 50-процентных пошлин против Бразилии в поддержку осужденного фашистского путчиста и бывшего президента страны Жаира Болсонару. Эти меры сопровождались откровенным вмешательством Вашингтона в недавние выборы, включая угрозы карательных экономических репрессий против населения Аргентины и Гондураса в случае, если оно не проголосует за кандидатов, связанных с Трампом.
Происхождение и эволюция вмешательства США в дела Венесуэлы
Исторически Венесуэла играла непропорционально большую роль в эволюции империалистической доктрины США в Западном полушарии. Отчасти это связано с её огромными нефтяными богатствами, которые на пике господства Standard Oil составляли целую половину прибылей, которые американские капиталисты извлекали из Латинской Америки.
Однако интервенционизм США в Венесуэле начался даже раньше, чем начало крупномасштабной нефтедобычи, примерно на десятилетие, с так называемого Венесуэльского кризиса 1902–1903 годов.
Тогда тоже у берегов Венесуэлы была развернута флотилия военных кораблей. Линкоры обстреливали порты, убивая десятки людей, а иностранные войска захватывали таможни.
Сто двадцать три года назад армада была отправлена Германией, Британией и Италией. Предлогом стал отказ правительства Венесуэлы во главе с президентом Сиприано Кастро выплачивать долги.
Кастро пришел к власти в 1899 году, но сразу же столкнулся с «освободительной революцией», возглавляемой самым богатым человеком Венесуэлы Антонио Матосом и поддержанной иностранным капиталом, в частности американской компанией New York and Bermudez Company, немецкой Great Venezuelan Railway и французской Interoceanic Cable Company.
После ожесточенной гражданской войны, опустошившей экономику Венесуэлы и государственную казну, Кастро отказался выполнять требования британских империалистов, владевших крупными непогашенными займами; немецких кредиторов, которые вложили в страну значительные средства; и их младших партнеров в Италии, чьи граждане доминировали в бизнесе и торговле Венесуэлы.
Европейские державы потребовали немедленной выплаты непогашенных долгов и компенсации за имущество, уничтоженное в гражданской войне, которую они сами же и разжигали. Они были полны решимости навязать свою волю посредством морской блокады. Кастро проигнорировал ультиматумы, апеллируя к народным националистическим настроениям, которые вылились в беспорядки и грабежи иностранных предприятий.
Президент США Теодор Рузвельт, неприкрытый империалист, в принципе не был против того, чтобы крупные капиталистические державы использовали вооруженную агрессию для выколачивания богатств из угнетенных стран. Как сообщается, он сказал немецкому дипломату: «Если какая-либо южноамериканская страна плохо себя ведет по отношению к любой европейской стране, пусть европейская страна отшлепает её». Однако он добавил: «Но наказание не должно принимать форму приобретения территории какой-либо неамериканской державой».
Это предупреждение было подтверждением доктрины Монро, краеугольного камня внешней политики США, впервые провозглашенной президентом Джеймсом Монро, который в 1823 году заявил: «Американские континенты, добившиеся свободы и независимости и оберегающие их, отныне не должны рассматриваться как объект будущей колонизации со стороны любых европейских держав».
К концу XIX века это антиколониальное и демократически-вдохновленное предупреждение коронованным главам Европы уже претерпело глубокую трансформацию. Правительство США ссылалось на него для оправдания аннексии Техаса как рабовладельческого штата и захвата в результате войны более половины территории Мексики в 1848 году. Этот процесс резко ускорился с испано-американской войной 1898 года, захватом США испанских колониальных владений и выходом Соединенных Штатов на мировую арену в качестве ведущей империалистической державы, стремящейся захватить контроль над рынками и источниками сырья и дешевой рабочей силы посредством военной агрессии.
Во время кризиса 1902 года правительство Кастро в Венесуэле обратилось к Вашингтону с просьбой выступить посредником в конфликте из-за непогашенных долгов. Рузвельт согласился и призвал британское и германское правительства отступить. В то время как британцы были сговорчивы, кайзер Вильгельм II, под чьим руководством Германия поднялась как военная держава с самой большой армией в мире и военно-морским флотом, уступающим только британскому, был полон решимости обеспечить германскому капитализму «место под солнцем».
Рузвельт опасался, что Германия использует венесуэльский кризис для захвата ключевых военно-морских баз, контролирующих карибские морские пути и, в частности, доступ к планируемому стратегическому каналу через центральноамериканский перешеек, соединяющий Атлантический и Тихий океаны. Он предъявил Германии ультиматум, потребовав принять посредничество США и отозвать свои военные корабли.
Президент США дал понять немецкому послу, что Вашингтон собирает собственную армаду у побережья Пуэрто-Рико под командованием адмирала Джорджа Дьюи, получившего международную известность после того, как он нанес сокрушительное поражение испанскому флоту в битве в Манильской бухте на Филиппинах в 1898 году. Столкнувшись с перспективой войны с США в условиях, когда было бы трудно снабжать или усиливать свой флот, Германия отступила.
Конфликт по поводу Венесуэлы оказался критически важным для разработки того, что стало известно как «дополнение [Теодора] Рузвельта» к доктрине Монро, объявленное президентом США в его ежегодном обращении к Конгрессу в 1904 году. Это во многом было связано с тем, что европейские державы, осуществившие блокаду Венесуэлы, обратились с иском в Постоянную палату третейского суда в Гааге, где добились приоритетных выплат по венесуэльскому долгу по сравнению с США.
Пронизанное империалистическим высокомерием, обращение Рузвельта допускало, что латиноамериканским нациям, ведущим себя «с разумной эффективностью и приличием», нечего бояться со стороны Соединенных Штатов. Однако он добавил: «Хронические проступки или бессилие, ведущее к общему ослаблению уз цивилизованного общества, в Америке, как и в других местах, могут в конечном итоге потребовать вмешательства какой-либо цивилизованной нации».
Рузвельт дал понять, что американский империализм присвоил себе исключительное право осуществлять «международную полицейскую власть» в Западном полушарии. Если латиноамериканские страны предстояло «отшлепать», их порты — обстрелять, граждан — перебить, а таможни — захватить, то только США имели на это право, а не их европейские соперники.
Провозглашение Рузвельтом этого расширительного следствия к доктрине Монро было быстро реализовано посредством волны интервенций, вторжений и оккупаций. Этот империалистический натиск был кратко суммирован генерал-майором Корпуса морской пехоты Смедли Батлером в 1935 году. Оглядываясь на свою 33-летнюю карьеру морского пехотинца, Батлер заявил:
Большую часть своей службы я провёл в качестве высококлассного головореза для Большого Бизнеса, для Уолл-стрит и банкиров. Короче говоря, я был рэкетиром; гангстером капитализма. Я помог сделать Мексику и особенно Тампико безопасными для американских нефтяных интересов в 1914 году. Я помог сделать Гаити и Кубу приличным местом для сбора доходов парнями из National City Bank. Я помог в изнасиловании полудюжины центральноамериканских республик на благо Уолл-стрит. Я помог очистить Никарагуа для Международного банковского дома Brown Brothers в 1902–1912 годах. Я принес свет в Доминиканскую Республику для американских сахарных интересов в 1916 году. Я помог сделать Гондурас подходящим для американских фруктовых компаний в 1903 году. В Китае в 1927 году я помог обеспечить, чтобы Standard Oil продолжала свой путь беспрепятственно. Оглядываясь назад, я мог бы дать Аль Капоне несколько советов. Лучшее, на что он был способен, — это вести свой рэкет в трех районах. Я действовал на трех континентах.
Венесуэла тоже не была пощажена. Вашингтон помог инсценировать то, что сегодня было бы классифицировано как операция по смене режима в 1908 году, посадив в президентский дворец вице-президента и бывшего соратника Кастро — Хуана Висенте Гомеса, — в то время как Кастро находился на медицинском лечении в Европе.
Гомес, который немедленно пригласил Вашингтон прислать канонерские лодки для «стабилизации» ситуации, правил страной как диктатор до своей смерти в 1935 году. Он также пригласил Матоса, богатого банкира, возглавлявшего так называемую «освободительную революцию», поддержанную иностранным капиталом, вернуться в Венесуэлу, чтобы взять на себя её внешнюю политику.
Диктатура Гомеса была известна своими жестокими репрессиями, которые включали закрытие университетов Венесуэлы на десятилетие в ответ на студенческие протесты, а также систематическое использование убийств, похищений и методов пыток, заимствованных у испанской инквизиции, для подавления любой политической оппозиции.
Политические оппоненты заключались в тюрьму без суда и, во многих случаях, медленно умирали от голода в печально известной тюрьме Ла-Ротунда в Каракасе. Тысячи из них были замучены на каторжных работах, строя шоссе и укладывая железнодорожные пути. Десятки тысяч других бежали в изгнание.
Получивший прозвище «Сом» (The Catfish), Гомес стал печально известен на международном уровне. Журнал Time сравнил его репрессии с репрессиями Гитлера, Муссолини и Сталина: «Тайная полиция Германии, России и Италии — известные организации. Но они меркнут по сравнению с тайной полицией диктатора Гомеса».
В своей работе 1941 года «Внутри Латинской Америки» (Inside Latin America) американский писатель и журналист Джон Гантер дал леденящий душу портрет венесуэльского диктатора: «Сом был — давайте не будем скрывать факт — смертоносным негодяем. Он применял пытки невообразимой жестокости; политические заключенные, которых были тысячи, влачили свое существование, нося кандалы (грильос), которые делали их калеками на всю жизнь, если их не подвешивали вниз головой — за яички, — пока они не умирали. Другие превращались в человеческую грязь, буквально. Гомес был вполне способен выбрать по жребию каждого десятого и повесить их — на мясных крюках за горло!» (курив в оригинале).
Зверские репрессии Гомеса, наряду с его яростным антикоммунизмом и ненавистью к профсоюзам, вполне устраивали Вашингтон и американские нефтяные компании, которым предстояло стать доминирующей силой в Венесуэле после бурения первой скважины в 1912 году в бассейне Маракайбо. Чуть более чем за десятилетие Венесуэла станет крупнейшим в мире экспортером нефти и вторым по величине производителем, уступая только США.
Гомес присвоил себе единоличное право раздавать концессии иностранным компаниям, в первую очередь Standard Oil Рокфеллеров, уступая им контроль над огромными территориями. Он быстро стал самым богатым человеком Венесуэлы, оставляя львиную долю богатства страны на разграбление Уолл-стрит и нефтяным корпорациям и используя часть своих откатов для покупки лояльности своих сторонников и армии.
Продолжение следует.