Это первая часть серии из двух статей.

По всему африканскому континенту волна протестов, возглавляемых «поколением Z», потрясла множество стран, от Кении и Нигерии до Мадагаскара и Танзании, выражая растущий гнев из-за массовой безработицы среди молодежи, нищенских зарплат, коррупции и полицейского правления.

Миллионы людей втягиваются в борьбу против режимов, ведущих свое происхождение от панафриканистских лидеров и национально-освободительных движений, которые обещали, что разделение государств по унаследованным колониальным границам на основе капитализма откроет новую историческую эпоху. Утверждалось, что независимость принесет социальное равенство, всеобщее образование, всеобъемлющее здравоохранение и экономическое развитие.

Вместо этого в Танзании, Мозамбике и Анголе правящие партии ЧЧМ, ФРЕЛИМО и МПЛА, когда-то ассоциируемые с героической борьбой против колониального господства, теперь стоят во главе жестоких и коррумпированных диктатур, навязывающих своим народам режим жесткой экономии Международного валютного фонда (МВФ). В Южной Африке Африканский национальный конгресс правит в условиях неравенства, превосходящего неравенство эпохи апартеида, в то время как в Кении всего 125 человек контролируют больше богатства, чем беднейшие 42 миллиона жителей страны вместе взятые. По всему континенту продолжаются гражданские войны и повторяющиеся гуманитарные кризисы в условиях, когда империалистические державы вновь борются за ресурсы Африки, превращая континент в еще один фронт разгорающейся Третьей мировой войны.

Необходимо честное подведение итогов постколониальной эпохи. Прояснение того, какие руководства и программы потерпели неудачу, почему они потерпели неудачу и чьим классовым интересам они, в конечном счете, служили, является отправной точкой для решения задач нового периода революционной борьбы. Именно это прояснение стремится заблокировать книга Революционные движения в субсахарской Африке: Нерассказанная история (Revolutionary Movements in Sub-Saharan Africa: An Untold Story, 2024), опубликованная издательством Pluto Press.

Под редакцией Ндонго Самбы Силлы, Лео Зейлига и Паскаля Бьянкини, том представляет собой описание сборной солянки антиколониальных движений с 1950-х до начала 1990-х годов, группируя сталинистов и маоистов, ориентированных на Москву или Пекин, партизанские группы Третьего мира, панафриканистов, феминисток, арабских националистов и различные мелкобуржуазные образования в Сенегале, Мали, Танзании, Южной Африке и за их пределами в единую, аморфную «левую» традицию.

Центральное место в этом проекте занимает всеобъемлющее определение редакторами «ориентации налево», которая «подразумевает позицию в пользу равенства, не только с точки зрения прав или возможностей для личности, но и как организующего принципа общества, особенно на социально-экономическом уровне. Она также описывает прогрессивные ценности, противостоящие консервативным, традиционалистским, шовинистским концепциям». Что касается революционности, то это означает любое «радикальное изменение социального порядка», от «идеи взяться за оружие в ответ на однопартийное государство и диктатуру» до появления «радикальных демократических движений», которые выглядели революционными лишь «в широком смысле этого выражения» [1].

Подобные определения находятся в прямой оппозиции к социализму, который представляет собой сознательное, революционное свержение капиталистического господства и передачу средств производства под коллективный, демократический контроль рабочего класса. Революция, как ее понимают социалисты, неотделима от отмены наемного труда и ликвидации капиталистического государства, а также от реорганизации общества на основе удовлетворения общественных потребностей, а не интересов частной прибыли. Это преобразование требует самостоятельной мобилизации и захвата власти рабочим классом, связывающих его борьбу с международной борьбой против империализма, и может быть осуществлено только путем построения революционной марксистской партии.

Эта перспектива находит сегодня свою преемственность в троцкизме, воплощенном в программе Четвертого Интернационала, которая продвигается Международным Комитетом Четвертого Интернационала против всех тенденций, подчиняющих рабочих национализму и капитализму.

Разрывая связь между социализмом и независимой революционной ролью рабочего класса и необходимостью построения марксистской партии, редакторы книги создают нарратив, который выуживает из исторической помойки различные дискредитировавшие себя сталинистские, маоистские и мелкобуржуазные националистические течения. Эти силы неоднократно использовались определёнными слоями африканской буржуазии для консолидации государственной власти, подчинения рабочего класса и предательства обещаний национального освобождения, — всё на службе капитализму и империализму.

Африканский революционный фронт университетских студентов в Танзании

Патрик Норберг в своей главе «Бросая вызов “африканскому социализму” посредством марксизма-ленинизм: Африканскаий революционный фронт университетских студентов в Танзании» представляет находившийся под влиянием маоизма Африканский революционный фронт университетских студентов (USARF) как жизнеспособную революционную альтернативу проекту «африканского социализма» Джулиуса Ньерере в Танзании 1960-х годов.

Глава начинается с различения «двух левых» тенденций в Танзании после обретения независимости. «Первая левая» тенденция, возглавляемая Национальным союзом африканцев Танганьики (ТАНУ) Джулиуса Ньерере, «была национально-освободительным движением, преобразованным в государственный социалистический проект, исповедующий прогрессивные идеалы, но реализующий их сверху вниз» [2].

Однако ТАНУ возник в 1950-х годах не с целью преодоления капитализма, а с целью построения капиталистического национального государства в рамках унаследованных от британского империализма колониальных границ. «Африканский социализм» Ньерере служил идеологическим прикрытием для этого националистического государственнического проекта в условиях крайней экономической отсталости.

На момент обретения независимости Танзания оставалась крайне бедной, зависимой от экспорта сырья экономикой, вынужденной балансировать между помощью западного империализма и ограниченной помощью со стороны маоистского Китая, одновременно финансируя развитие за счет усиленного изъятия прибавочного продукта у крестьянства. Это приняло наиболее отчетливую форму в принудительной схеме «социализма уджамаа» по консолидации деревень, в которых миллионы крестьян были насильственно подчинены нуждам государства, которое действовало в рамках капиталистических отношений собственности.

Националистическая стратегия Ньерере оказалась неспособной преодолеть экономическую отсталость страны или позволить ей вырваться из ограничений империалистической мировой экономики. К концу 1980-х годов режим обратился к МВФ, навязав народу меры жесткой экономии, приватизацию и замораживание заработной платы, которые обрушили уровень жизни и проложили путь для более глубокой интеграции Танзании в мировые капиталистические структуры. Эта траектория продолжается сегодня под руководством его партии, которая недавно убила тысячи протестующих, выступавших против фальсификации выборов президентом Самии Сулуху Хассан.

Затем Норберг обращается к тому, что он называет «второй левой» тенденцией, USARF, небольшому кружку радикализованных студентов Университета Дар-эс-Салама (UDSM), который просуществовал всего три года, с 1967 года до его подавления режимом Ньерере в 1970 году. Норберг утверждает:

Эта группа находилась на переднем крае политического развития в Танзании как главный критик «уджамаа». Ее приверженность марксизму-ленинизму обусловливала форму и направление деятельности группы, функционируя как точка притяжения, объединявшая все прогрессивные элементы внутри UDSM. В этом контексте USARF имел некоторое сходство с идеей авангардной партии, рассматривая своих членов как мелкобуржуазных классовых предателей, которым суждено возглавить рабочих. На протяжении всего своего существования действия USARF за пределами мейнстримных политических структур обусловливались [идеологией] марксизма-ленинизма… противопоставленной утопизму африканского социализма… Ньерере видел в USARF огромную угрозу именно потому, что не было возможности урегулировать имманентный конфликт между его идеалистическим социализмом и материализмом марксизма» [3].

Это описание является вымыслом. Студенты, составлявшие USARF — набранные не только из Танзании, но и со всей Восточной и Южной Африки, включая Кению, Уганду, Зимбабве, Малави, Эфиопию и Судан, — были радикализованы в период политического брожения среди молодежи по всему континенту. Но политические концепции, доминировавшие в этой среде, никак не готовили их к тому, чтобы свести счеты с социалистическими претензиями Ньерере, не говоря уже о том, чтобы бросить им вызов.

Норберг отмечает, что на USARF оказали влияние такие ученые, как Уолтер Родни, Теренс Рейнджер, Джованни Арриги и Джон Сол, занявшие должности в Университете Дар-эс-Салама, который Ньерере превратил в международный магнит для радикализованных мелкобуржуазных интеллектуалов. Ни один из этих деятелей не порывал со сталинизмом или с мелкобуржуазными национально-освободительными движениями, и они не стремились построить независимую марксистскую партию рабочего класса в Танзании или где-либо еще в Африке. Их перспективы оставались прочно ограниченными режимом Ньерере и ориентированными на поддерживаемые Советским Союзом или Китаем национально-освободительные движения, которые доминировали на континенте.

Родни — наиболее известный по книге Как Европа недоразвила Африк» (How Europe Underdeveloped Africa, 1972) — оправдывал возвышение сталинистской бюрократии и «социализм в одной стране», снимая со Сталина ответственность за поражения международного рабочего класса в Китае (1925–1937), Германии (1932–1933), Франции (1936) и Испании (1936–1939). В объективистской и апологетической манере он заявлял:

Неспособность [рабочего класса прийти к власти в результате] революции в Западной Европе была функцией империализма, который укреплял европейскую буржуазию и разоружал рабочих. Сталин, Российская коммунистическая партия и Коминтерн не имели контроля над этим. Если согласиться, что Сталин не несет ответственности за провал революций в других местах, то вполне логично, что он должен был действовать самостоятельно, если только не подразумевается, что Россия должна была отказаться от своего социального преобразования до тех пор, пока рабочие не восстанут в Британии! [4]

Теренс Рейнджер, ученый, специализирующийся на истории Зимбабве, недвусмысленно заявил: «Я, конечно, никогда не был марксистом» [5]. Арриги, бывший член сталинистской Коммунистической партии Италии, разработал свою теорию системных циклов накопления в книге Длинный двадцатый век (The Long Twentieth Century, 1994), предлагая сравнительный анализ последовательных гегемоний — голландской, британской и американской, — и меняющейся географии накопления капитала. Он устранил любую решающую роль рабочего класса или марксистской революционной партии, заменив сознательную политическую борьбу схемой, детализирующей объективистскую последовательность гегемонистских переходов.

Сол был видным канадским ученым, специализировавшимся на регионе южной Африки, который возлагал свои политические надежды на националистические партии, такие как ФРЕЛИМО в Мозамбике и АНК в Южной Африке, тесно сотрудничая с этими и другими освободительными движениями. Его более поздние сочинения передают разочарование режимами в Танзании, Мозамбике и Южной Африке, созданными движениями, которые он помогал продвигать.

Их враждебность к троцкизму — прежде всего к теории перманентной революции, доказывающей, что национальная буржуазия не может играть какую-либо прогрессивную роль в борьбе против империализма, — стала неотъемлемой частью «общего курса», который они разработали для студентов USARF и который Норберг преподносит как марксистский.

Курс, намеренно исключающий Троцкого, предлагал эклектичный канон «Маркса, Энгельса и Ленина» наряду с панафриканистскими фигурами, такими как Кваме Нкрума, ставший первым панафриканистским лидером, пришедшим к власти в Гане в 1957 году, и Франц Фанон, чья книга Проклятые этой земли (The Wretched of the Earth, 1961) возвеличивала крестьянские национально-освободительные движения под руководством радикальных элит в качестве замены социалистической революции.

Еще одним лектором, которого перечисляет Норберг, является Стокли Кармайкл, пропагандист черного сепаратизма в США, отвергавший любую совместную борьбу черных и белых рабочих. Норберг отмечает, что «USARF был особенно близок к» ФРЕЛИМО, «которое имело в своих рядах много приверженцев марксизма» [6]. Но политическая программа ФРЕЛИМО с самого начала была не марксистской, а буржуазно-националистической.

Конституция и Программа ФРЕЛИМО 1961 года гласила, что центральной целью движения является «полная ликвидация португальского колониального господства» и «немедленная и полная независимость Мозамбика», призывая к единству всех мозамбикцев независимо от класса, этнической принадлежности или религии [7]. Первый съезд ФРЕЛИМО в 1962 году подчеркивал необходимость освобождения от «колониальной эксплуатации, расовой дискриминации, неграмотности и политического угнетения», но не содержал никаких упоминаний о классовой борьбе, рабочем классе или социалистической революции [8].

Троцкисты в то время оценивали это движение таким, какое оно на самом деле было. Bulletin, орган Рабочей лиги, предшественницы нынешней Партии Социалистического Равенства (США), защищал легитимность борьбы ФРЕЛИМО против португальского империализма, но настаивал на проведении четкой классовой линии. «ФРЕЛИМО был сформирован после массовых убийств 1962 года, но в начале он принимал в организацию любого желающего», — пояснял Bulletin, подчеркивая, что «программа ФРЕЛИМО не является социалистической и остается расплывчатой». Напрямую противопоставляя себя сталинистскому и маоистскому восхвалению таких движений, Bulletin настаивал на том, что, поскольку рабочий класс «вступает в борьбу… это время, когда троцкистские партии должны быть построены по всей Африке» [9].

ФРЕЛИМО официально переименовал себя в «марксистско-ленинскую авангардную партию» в 1977 году, на своем Третьем съезде, через семь лет после роспуска USARF и через два года после обретения Мозамбиком независимости. Это было ребрендингом для обеспечения советской поддержки и легитимизации собственного однопартийного правления. От этого «бренда» отказались в 1989 году, когда сталинизм двинулся к реставрации капитализма в СССР, а власти Мозамбика, разоренного гражданской войной и экономическим коллапсом, обратились к МВФ и начали внедрять режим жесткой экономии.

Могли ли студенты USARF развиться в подлинных марксистских лидеров, — вопрос сложный. В принципе, такой исход не был исключен. Политическая радикализация молодежи в 1960-х годах, углубляющийся кризис постколониальных африканских режимов, продолжающаяся поддержка империализмом режимов апартеида в южной части Африки и растущая популярность социализма создавали объективно благоприятные условия для распространения марксизма. Но история не развивается в вакууме.

Эти студенты оказались радикализованы в условиях, когда марксизм на протяжении десятилетий систематически подвергался нападкам и искажался контрреволюционными сталинизмом и маоизмом, что было усилено паблоизмом, который порвал с Четвертым Интернационалом, чтобы восхвалять буржуазно-националистические режимы как замену рабочей революции. Эти тенденции доминировали как в политическом плане, так и в академической среде.

Этот тупик был отмечен даже собственными членами USARF. Карим Хирджи позже вспоминал дискуссии со студентами из Швеции и СССР: «Мы подняли вопрос о ревизионизме. Почему СССР так часто предает идеалы интернационализма? Почему у него есть репрессивные внутренние институты? Само собой разумеется, что мы едва ли были удовлетворены полученными ответами» [10].

Тот факт, что такие вопросы поднимались, но оставались без ответа, отражает главную трагедию поколения, радикализованного в конце 1960-х, но лишенного доступа к троцкизму и теории перманентной революции — единственной программе, сознательно стремящейся к независимой мобилизации рабочего класса на интернациональной основе. Их стремление к социальным переменам направлялось в националистические, мелкобуржуазные тупики течениями, вращавшимися вокруг советской и маоистской бюрократий, в то время как подлинный марксизм, воплощенный в Четвертом Интернационале, оказался в результате десятилетий сталинистских и империалистических преследований небольшим и подвергающимся нападкам меньшинством.

Продолжение следует

Примечания:

[1] Pascal Bianchini, Ndongo Samba Sylla and Leo Zeilig, “Introduction: Remembering a Forgotten History” in Revolutionary Movements in Africa (Pluto Press, 2024), pp. 3-4.

[2] Patrick Norberg, “Challenging ‘African Socialism’ through Marxism-Leninism: The University Students African Revolutionary Front in Tanzania,” in Revolutionary Movements in Africa: An Untold Story, ed. Pascal Bianchini, Ndongo Samba Sylla, and Leo Zeilig (London: Pluto Press, 2024), p. 226.

[3] Op. cit., p. 239.

[4] Walter Rodney, “The Russian Revolution: A View from the Third World” (Verso, London, 2018) p. 200.

[5] See Dianne Jeater, “Terence Ranger: Life as Historiography” (2011, July 16) in History Workshop. Available at: https://www.historyworkshop.org.uk/empire-decolonisation/terence-ranger-life-as-historiography/

[6] Op. cit., p. 238.

[7] FRELIMO, “Constitution and Programme” (1961), reproduced in Marxists Internet Archive: marxists.org/subject/africa/frelimo/frelimo-61-con-program.pdf

[8] FRELIMO, “Declarations and Resolutions of the First FRELIMO Congress” (September 1962), reproduced in Marxists Internet Archive: https://www.marxists.org/subject/africa/frelimo/frelimo-1st-congress.pdf

[9] Melody Farrow, “Mozambique: Torture and Massacre in Portugal Colony” in Bulletin (Vol. 8, No. 51, September 11, 1972), p. 16. Reproduced in Marxists Internet Archive: https://www.marxists.org/history/etol/newspape/bulletin/v08n51-w260-sep-11-1972-bulletin.pdf

[10] Karim F Hirji, “Tribulations of an Independent Magazine”, in Cheche: Reminisces of a Radical Magazine (Mkuki Na Nyota, Dar es Salaam, 2010), pp. 39-40.