Нечасто можно наткнуться на русскоязычный фильм, который честно, даже если и неполно, рассказывает о трагических и ужасных событиях 1937 года, апогее Большого террора в Советском Союзе. Многие тысячи преданных революционеров, включая большинство руководителей Октябрьской революции 1917 года, были казнены между 1936–38 годами контрреволюционной бюрократией.
Фильм Два прокурора, вышедший в прошлом году, получил на Каннском кинофестивале приз Франсуа Шале, присуждаемый фильмам, затрагивающим социальные и политические проблемы. Автором сценария и режиссером является Сергей Лозница. Фильм основан на одноимённой повести Георгия Демидова (1908–87). Демидов был советским физиком, жертвой чисток, который провёл 14 лет в сталинистских лагерях, большую часть — на Колыме. Его более поздние произведения опирались на этот опыт.
Фильм Лозницы открывается зловещей сценой тюрьмы в Брянске, примерно в 400 километрах к юго-западу от Москвы. Мы видим группу политических заключённых, часть из нескольких тысяч, содержащихся за стенами тюрьмы. Одному из них приказано сжечь тысячи писем заключённых. Заключённым формально разрешалось писать апелляции вышестоящим инстанциям, но это право грубо нарушалось. Подавляющее большинство этих апелляций никогда не отправлялось, а редкое письмо, которое проходило, просто игнорировалось. В данном случае, однако, небольшой фрагмент одного письма уцелел.
Молодой прокурор Корнев (Александр Кузнецов) натыкается на фрагмент, когда тот попадает к нему в кабинет. Он написан кровью одним из заключённых, старым большевиком Степняком (Александр Филиппенко). Корнев, недавно окончивший юридический факультет и работающий прокурором всего три месяца, помнит, как всего год назад слушал лекцию этого самого Степняка, в ходе которой ветеран Октябрьской революции говорил о важности раскрытия истины.
Молодой юрист, неопытный и наивный, по-видимому, мало понимает о сути политических событий, разворачивающихся вокруг него. В любом случае он идёт в тюрьму и тихо, но настойчиво требует встречи со Степняком. Терпеливо прождав долгое время, ему удаётся преодолеть сопротивление начальства, включая не очень завуалированные предупреждения самого начальника тюрьмы.
Степняк, на теле которого видны следы пыток, едва может стоять. Он настаивает на разговоре с прокурором наедине, без присутствия охраны. Поскольку у его посетителя есть официальные полномочия, охрана чувствует себя обязанной подчиниться. Разговор Степняка с Корневым — сердцевина фильма. Степняк рассказывает душераздирающую историю пыток и ложных признаний. В какой-то момент у него начинается тяжелый приступ кашля, из-за которого он, возможно, не сможет продолжать разговор. Он показывает Корневу синяки на своём теле, признаки повреждений, нанесённых его внутренним органам, «посмотри, что со мной НКВД сделало».
Степняк объясняет, что он был заключён в тюрьму, потому что отказался подписывать смертные приговоры тем, кого знал как невиновных.
Эти подлые НКВДшные фашисты… тысячи невинных людей подверглись невообразимым пыткам, их лишали еды, сна, только чтобы заставить их подписать ложные показания против себя и других. Честные люди признавали себя виновными в преступлениях, которые выходили за пределы их понимания, а дела попадают в суды, которые действуют по приказу того же НКВД. Они особенно жестоки со старыми членами партии… Я последний член облкомитета на этом свете, потому что я самый упрямый.
Степняк объясняет, что властям нужны ложные признания, чтобы оправдать казни, которые затем последуют. «Преданные пролетарской революции старые партийные руководители подменяются молодыми карьеристами и крикунами, а знающие честные специалисты — неучами и темнилами».
Несмотря на эти сильные слова, становится ясно (хотя в фильме это не обсуждается), что Степняк несёт некоторую политическую ответственность за свою собственную судьбу. Он призывает Корнева поехать в Москву. Идея состоит в том, чтобы попытаться передать самому Сталину информацию об издевательствах, творимых НКВД. Степняк, по-видимому, был верным сторонником сталинской фракции. Он осуждает действия НКВД в своем регионе, но как насчёт партийных лидеров, в первую очередь Сталина, которые контролируют НКВД, назначают его руководителей и отдают им приказы? Прежде всего как насчёт политики Сталина, отражающей интересы паразитической и контрреволюционной бюрократии, которая извлекает свои привилегии из обобществлённых форм собственности, завоёванных революцией, но при этом подрывает те же самые завоевания и ведёт Советский Союз к гибели?
Корнев решает поехать в Москву, и с этого момента его судьба предрешена. Молодой юрист не понимает сил, с которыми имеет дело. Он едет на поезде в Москву, добивается аудиенции у самого Андрея Вышинского, одиозного главного прокурора на трёх Московских процессах 1936–38 годов, в ходе которых было уничтожено практически всё руководство Октябрьской революции.
Вышинский — это второй прокурор, упомянутый в названии фильма. Он, конечно, не может не выступать резким контрастом по сравнению с молодым и неискушённым Корневым, который ищет правды. Вышинский вежливо выслушивает доклад Корнева, говорит ему, что он должен собрать больше доказательств, и отправляет его обратно в Брянск. На обратном пути с ним «знакомятся» два попутчика, которые предлагают подвезти его по прибытии на вокзал, а затем сообщают ему, что он арестован.
Два прокурора — это впечатляющее художественное отображение Большого террора в СССР, когда, по консервативным оценкам, были убиты сотни тысяч коммунистов. Первые 40 минут фильма намеренно медлительны, вызывая ощущение бюрократического кошмара мраком и долгими, многозначительными паузами, когда Корнев разговаривает с тюремными властями. После свидетельства Степняка фильм неуклонно движется к своему мрачному финалу. Хотя конец неизбежен, он также эффективно передаёт природу тоталитарного режима.
И Кузнецов, и Филиппенко великолепны в своих ролях. Анатолий Белый мало что делает в роли немногословного и двуличного Вышинского. Глядя на фильм, зритель вспоминает тот факт, что многие миллионы в сегодняшней России, включая, возможно, самих этих актёров, насчитывают среди своих бабушек и дедушек, или даже, в некоторых случаях, родителей, жертв сталинистского террора.
Невозможно смотреть фильм, не задумываясь о том, как партия, возглавившая Октябрьскую революцию, была уничтожена два десятилетия спустя. Даже зритель, который мало знает об истории СССР, сталкивается с доказательствами того, что сталинизм был антиподом большевизма.
Однако это не тот подход, который используют большинство критиков, рецензировавших фильм в Соединённых Штатах и Британии. В газетах и на веб-сайтах, таких как Guardian и New York Times, фильм описывается просто как история тоталитарной диктатуры, без какой-либо ссылки на историю того периода.
Кинокритик Гленн Кенни, пишущий на сайте RogerEbert.com, является одним из самых откровенных в своём антикоммунизме. Первое предложение его рецензии выглядит следующим образом: «Террор в Советском Союзе, инициированный и контролируемый Лениным, а затем усиленный и контролируемый Сталиным, — это всемирно-историческая травма, ощущаемая и сегодня».
Троцкистское движение давно разоблачило эту ложь. Если сталинизм был тем же самым, что и большевизм, зачем правящей бюрократии нужно было убивать ведущих революционеров, наряду с сотнями тысяч их последователей?
Только троцкисты смогли понять природу Большого террора. Леопольд Треппер, лидер советской разведывательной сети в Западной Европе во время Второй мировой войны, известной как «Красная капелла», десятилетия спустя, уже спустя долгое время после того, как он разочаровался в сталинизме, писал:
[Троцкисты] как только могли, боролись против сталинизма, причем были одинокими в этой борьбе. Правда, в годы великих чисток эти крики мятежного протеста слышались только над бескрайними морозными просторами, куда их загнали, чтобы поскорее расправиться с ними. В лагерях они вели себя достойно, даже образцово. Но их голоса терялись в тундре.
Сегодня троцкисты вправе обвинять тех, кто некогда, живя с волками, выли по-волчьи и поощряли палачей. Однако пусть они не забывают, что перед нами у них было огромное преимущество, а именно целостная политическая система, по их мнению, способная заменить сталинизм. В обстановке предательства революции, охваченные глубоким отчаянием, они могли как бы цепляться за эту систему.
Среди жертв террора, который по своей контрреволюционной логике пожирал многих, кто не имел опыта оппозиции бюрократии, было множество верных сталинцев. Но были тысячи других, преданных программе Ленина и Троцкого. Именно они были главными мишенями.
Главная слабость Двух прокуроров проистекает из того факта, что этот исторический фон — подлинная оппозиция бюрократии — не представлен. Идеологическая основа бюрократической диктатуры — её отречение от интернационализма в пользу националистической доктрины «социализма в отдельно взятой стране» — не обсуждается. Необходимо также учитывать объективные обстоятельства изоляции и поражений революционной борьбы 1920-х и 1930-х годов, — объективную основу для роста сталинистской бюрократии. Кроме того жизненно важно понимать, как правящая каста укрепилась у власти вследствие ряда поражений рабочего класса на международной арене, что именно олицетворял собой Сталин, и почему он восторжествовал.
В отсутствие этого контекста драма может быть воспринята как свидетельство абсолютной тщетности революции, основанное на реакционной концепции, согласно которой, хотя большевизм и сталинизм не были идентичны, один неизбежно вёл к другому. Это вполне может быть точкой зрения как режиссёра Лозницы, так и писателя Демидова, чей рассказ стал основой для фильма.
Демидов был арестован в 1938 году и приговорён к каторжным работам. В течение 14 лет на Колыме он познакомился с Варламом Шаламовым, автором Колымских рассказов, одного из самых сильных свидетельств опыта сталинистских лагерей. Колыма также была местом, где Надежда Иоффе, дочь ведущего троцкиста Адольфа Иоффе, провела около 20 лет. Позже она написала о том периоде свои мемуары Время назад: Моя жизнь, моя судьба, моя эпоха.
Хотя Демидов был реабилитирован в 1958 году, после смерти Сталина, он оставался под непрерывным наблюдением сталинистского режима, который опасался разоблачения своих преступлений. По-видимому, Демидов никогда не осуждал саму Октябрьскую революцию. В 1980 году КГБ изъял все его работы, которые были возвращены его дочери только в период «гласности», после его смерти.
Лозница, 61-летний украинский режиссёр белорусского происхождения, придерживается взглядов, которые, вероятно, лучше всего можно охарактеризовать как либеральные или социал-демократические. Во время начала российского вторжения на Украину в 2022 году он справедливо осудил вторжение, но также покинул Европейскую киноакадемию, потому что потребовал более твёрдой позиции в «солидарности» с Украиной и спровоцированной НАТО войной против России. Тем не менее всего месяц спустя Лозница был исключён из Украинской киноакадемии, когда возразил против запрета российских фильмов. Украинские антикоммунисты и националисты назвали его «космополитом», — используя то самое обвинение, которое выдвигалось сталинистским режимом в годы возобновления официального антисемитизма накануне смерти Сталина в 1953 году.
Лозница выступил после своего исключения с заявлением, в котором говорилось, что это показало, что «у членов академии совершенно иное восприятие украинской истории, которую они, как они утверждают, знают лучше кого-либо. Таким образом, называя меня “космополитом” и используя мой отказ категорически запретить всю российскую культуру целиком как доказательство моего недостаточного патриотизма, они опускаются до сталинской парадигмы предателей, врагов и коллективной ответственности…»
Другой фильм Лозницы, Бабий Яр. Контекст (2021), использует документальные кадры, чтобы рассказать о печально известном массовом убийстве более 30 000 евреев нацистами и их украинскими пособниками в 1941 году. Лозница, несомненно, правильно полагает, что этот более ранний фильм является главной причиной враждебной реакции на его последнюю работу.
Несколько иронично, что реакция крайних националистов и фашиствующих элементов на Украине разоблачает реакционный характер собственной позиции Лозницы в отношении войны на Украине. Его оппозиция Путину, оставаясь на уровне буржуазного либерализма, привела его к поддержке империалистической войны против России, но для украинских фашистов и их союзников этого недостаточно.
Два прокурора запрещены как в России, так и на Украине, и это само по себе говорит в пользу фильма. В России режим ветерана КГБ Путина в последние годы занимается реабилитацией Сталина и методов тайной полиции. На Украине русский язык запрещён как «язык агрессора», поэтому русскоязычный фильм автоматически исключается из проката.
Симметричные трудности отражают тот факт, что фильм Два прокурора своим напоминанием об интернациональных истоках Октябрьской революции вызывает беспокойство у националистов всех мастей. В любом случае, каковы бы ни были ограничения в отношении этого фильма, Два прокурора стоит посмотреть. Однако его может быть трудно найти после непродолжительных показов в нескольких городах США и Европы. Доступность фильма, запрещённого на Украине и в России, очень ограничена и в других местах. Культурный истеблишмент не стремится увидеть изложение реальной истории Советского Союза.