В течение нескольких дней победителями президентских выборов в Колумбии и Перу были объявлены ультраправые кандидаты, что добавило еще два правительства к списку латиноамериканских режимов, союзных администрации Трампа в Белом доме. За исключением Мексики, Бразилии, Уругвая и Никарагуа, над Латинской Америкой теперь доминируют правительства, которые открыто подражают фашистской политике Дональда Трампа. Эта карта вскоре может расшириться, поскольку Луис Инасиу Лула да Силва сталкивается с реальной возможностью поражения в октябре от Флавиу Болсонару, сына бывшего президента Жаира Болсонару, осужденного за попытку переворота.
Корпоративные СМИ изображают эти результаты в качестве народного мандата на политику ультраправых на том основании, что латиноамериканские избиратели решительно высказались против «левых» правительств, поднявшихся на волне протестов 2018–2023 годов.
Это неверно. То, что на самом деле отражают выборы в Колумбии и Перу, — это не воля масс, а терминальный кризис буржуазной демократии в обеих странах, результат откровенного вмешательства американского империализма и политическое банкротство правительств, которые обещали реформы, а проводили политику жесткой экономии.
Нигде эти результаты не указывают на активный поворот рабочего класса или широких масс населения вправо. То, что эти выборы отражают, — это отвращение ко всему политическому истеблишменту, который не предлагает рабочим, молодежи и бедным крестьянам ничего. Также это знак того, что социальные условия в регионе настолько нестабильны, что массовый подъем в масштабах боливийских протестов или даже открытая гражданская война могут вспыхнуть в любой момент.
Сфабрикованное большинство
В Колумбии Абелардо де ла Эсприелья — фашистский адвокат, лично одобренный Трампом, — был объявлен победителем над Иваном Селедой, кандидатом, отобранным уходящим президентом Густаво Петро, с перевесом менее чем в один процентный пункт: 49,66% против 48,70%. Де ла Эсприелья пообещал отказаться от мирных переговоров с партизанскими группами и возобновить многолетнюю гражданскую войну в Колумбии при прямом военном участии США.
Результаты с более чем 33 000 избирательных участков остаются неясными. Испорченные и пустые бюллетени числом примерно 675 000, значительно превысили весь перевес де ла Эсприэльи на Сепедой в 250 000 голосов. Де ла Эсприелья уже объявил о 90 исполнительных указах, которые введут масштабные изменения в сфере безопасности, экономики, здравоохранения и образования, несмотря на то, что от его собственной партии было избрано только три сенатора, и он зависит от 17 сенаторов и 30 представителей традиционного правоцентристского Демократического центра, чтобы вообще управлять страной.
В Перу Кейко Фухимори — дочь покойного диктатора Альберто Фухимори и лидер ультраправой партии «Народная сила» (Fuerza Popular, FP), — была объявлена победителем над Роберто Санчесом с перевесом менее 50 000 голосов. Только в первом туре 30,8 процента избирателей опустили в урны недействительные или пустые бюллетени или просто остались дома, что больше, чем совокупная доля голосов двух финишировавших первыми кандидатов. Хотя оппоненты де ла Эсприэльи и Фухимори признали поражение, а электоральные органы утвердили результаты, выборы в обеих странах омрачены заслуживающими доверия обвинениями в манипуляциях, которые нельзя сбрасывать со счетов.
В частности, на результатах обоих выборов видны отпечатки Вашингтона. Трамп поддерживал де ла Эсприэлью на протяжении всей избирательной кампании, нарушая суверенитет Колумбии. В Перу посол США заявил, что американское посольство «мониторит избирательный процесс», — заявление, не имеющее никаких оснований в перуанском законодательстве.
В Колумбии частная фирма, нанятая для проведения быстрого подсчета голосов, сталкивается с заслуживающими доверия обвинениями в манипулировании своим «быстрым подсчетом» с целью создать для де ла Эсприэльи раннее и убедительное лидерство. В Перу глава Национального управления избирательных процессов был вынужден уйти в отставку на фоне нарастающих нарушений, включая избирательные участки, которые так и не открылись в рабочих районах, а также найденные брошенными урны для голосования. На протяжении обеих кампаний корпоративные СМИ вели постоянную антикоммунистическую кампанию против Сепеды и Санчеса, изображая двух буржуазно-националистических политиков, которые не представляют никакой угрозы для капиталистических интересов, как опасных радикалов, которые хотят превратить свои страны в еще одну Кубу или Венесуэлу, — в рамках преднамеренной кампании по запугиванию избирателей.
Мертворожденный «правый поворот»
Как и следовало ожидать, западная пресса приветствовала то, что журнал The Economist назвал «оранжевой волной»: всего за год, отмечает журнал, правые кандидаты одержали победу на семи президентских выборах подряд в регионе.
Тем не менее органы финансового капитала не могут полностью подавить свои сомнения. Сам The Economist предупреждает, что Сальвадор при Найибе Букеле, предполагаемая модель для новых правых в регионе, привлек меньше инвестиций относительно размера своей экономики, чем любая другая страна Центральной Америки с момента своего прихода к власти. Журнал выражает аналогичные сомнения в отношении обещанного де ла Эсприэльей 7-процентного роста и дешевых ипотечных кредитов или обещания Хосе Антонио Каста о 4-процентном росте в Чили, учитывая десятилетие региональной стагнации.
Анализ издания Latin Times показал, что пять самых рискованных инвестиционных рынков в Латинской Америке управляются самыми близкими региональными союзниками Трампа: Венесуэла, Аргентина, Эквадор, Боливия и Сальвадор. Доступ к Вашингтону, заключило издание, не означает доверия со стороны Уолл-стрит.
Даже более триумфалистские сообщения, которые утверждают, что этот сдвиг выявляет активную народную поддержку правой политики, не могут полностью скрыть лежащую в основе реальность.
Газета Wall Street Journal написала с восторгом: «От Анд до Центральной Америки новые лидеры приходят к власти с популистскими мандатами, сфокусированными на политике свободного рынка и стратегиях железного кулака в сфере безопасности». Однако в той же статье признается, что де ла Эсприелья «имеет мало поддержки в Конгрессе» и «сталкивается со встречным ветром в вопросе сокращения министерств и государственных рабочих мест»; что «рейтинг одобрения Каста резко упал» в Чили; а меры жесткой экономии в Боливии «вызвали почти два месяца протестов и блокировок дорог».
Колонка Майкла Рида в New York Times признает, что этими результатами движет не энтузиазм в отношении правых, а страх перед «несостоятельной левой диктатурой по соседству» — ссылка на Венесуэлу, — усугубленный неспособностью предыдущих правительств «розового прилива» обеспечить стабильную работу, доступное продовольствие или элементарную социальную поддержку для бедных.
Немецкий фонд Конрада Аденауэра (связанный с правоцентристским Христианско-демократическим союзом) выражается более прямо, описывая тенденцию как волну «протестных голосов против разочаровывающих левых президентов» и цитируя комментарий чилийского аналитика Хорхе Сада о том, что «желание перемен» остается самой большой партией Латинской Америки. Los Angeles Times цитирует Бенджамина Гедана из Центра Стимсона, который говорит то же самое: избиратели просто недовольны и быстро теряют терпение к любому, кто находится у власти.
Это не движение масс вправо. Это растущие настроения против политического истеблишмента среди рабочего класса и бедноты, оставшихся без собственного политического представительства.
Углубление неравенства при «прогрессистах»
Агентство Associated Press частично уловило ситуацию в опросе, опубликованном, когда подсчеты результатов выборов в Колумбии и Перу уже подходили к концу. В начале этого десятилетия, отмечало агентство, так называемые прогрессисты «воспользовались общественным возмущением по поводу укоренившегося неравенства, усугубленного пандемией», чтобы прийти к власти в Чили, Перу, Колумбии, Бразилии и Боливии.
То, что опускает отчет AP, — это то, что произошло дальше. При Габриэле Бориче, Педро Кастильо, Густаво Петро, Луисе Инасиу Луле да Силве и Луисе Арсе неравенство, которое привело их правительства к власти, не уменьшилось. Оно углубилось или, в лучшем случае, стабилизировалось на экстремально высоком уровне.
В Колумбии официальная бедность снизилась до 31,8 процента в 2024 году, что является самым низким показателем с момента принятия нынешней методологии в 2012 году, однако 16,2 миллиона колумбийцев остаются за чертой бедности, а неформальная занятость при Петро выросла. Коэффициент Джини, составляющий 54,4, почти не изменился за десятилетие, оставляя Колумбию в числе самых неравных обществ на Земле.
В Перу монетарная бедность выросла с 20,2 процента в 2019 году до пика в 29 процентов в 2023 году, прежде чем незначительно снизиться до 27,6 процента в 2024 году, — что все еще значительно выше допандемийного уровня. При этом более широкий показатель бедности Всемирного банка в 8,30 доллара в день охватывал в 2024 году 36,2 процента населения. Более 70 процентов перуанских рабочих остаются в ловушке неформальной занятости, что является самым высоким показателем в Латинской Америке наряду с Боливией.
В Чили президентская консультативная комиссия по бедности Борича обнаружила после 18 месяцев исследования, что более строгая методология, основанная на потреблении, дает реальный уровень бедности в 22,3 процента, — более чем втрое выше официального показателя в 6,5 процента, который Борич преподносил как историческое достижение. Коэффициент Джини в стране остается выше 43; самый богатый 1 процент по-прежнему контролирует примерно четверть богатства Чили; а уровень неформальной занятости составил в 2025 году 26 процентов.
В Бразилии показатели неравенства при Луле фактически развернулись вспять. После того как коэффициент Джини достиг исторического минимума в 50,4 в 2024 году, он снова вырос до 51,1 в 2025 году, согласно данным национального статистического агентства IBGE. При этом доходы самых богатых 10 процентов росли почти в три раза быстрее, чем доходы самых бедных 10 процентов. Почти 40 процентов бразильских рабочих остаются занятыми неформально.
В Боливии в период правления правительства Арсе произошел крах «многонациональной» экономической модели, которая была унаследована от Эво Моралеса. Инфляция подскочила до более чем 24 процентов в 2025 году, что является самым высоким показателем за три десятилетия, долларовые резервы испарились, впервые за 40 лет возник черный рыночный курс обмена, а примерно две трети городских рабочих остаются занятыми неформально, в то время как МВФ прямо отметил, что бедность растет.
Это тот материальный субстрат, который корпоративная пресса затушевывает всякий раз, когда обсуждает, повернула ли Латинская Америка вправо или влево. Массовая бедность и шаткая неформальная занятость — а не сдвиг в политическом сознании, — остаются двумя наиболее устойчивыми чертами латиноамериканской социальной реальности при правительствах любого толка. Именно эта реальность питает волну вымогательств, вербовки в банды и отчаянную миграцию, которые ультраправые эксплуатируют как кризис «безопасности», но также питает забастовки и протесты.
Дополнение Трампа к доктрине Монро
То, что происходит, является, иными словами, не сдвигом вправо в сознании рабочего класса или широких слоев среднего класса. Это сознательная, скоординированная политика, проводимая американским империализмом в союзе с доминирующими слоями региональных олигархий, с целью агрессивного склонения чаши весов — через предвзятость СМИ, финансовое давление и прямое манипулирование избирательными механизмами, — в пользу ультраправых правительств, подчиненных Вашингтону. В этом заключается содержание того, что по сути является «дополнением Трампа» к доктрине Монро: прямое заявление в Стратегии национальной безопасности администрации США о цели восстановления американского «превосходства» во всем Западном полушарии.
Это «дополнение» было проведено в жизнь путем военного похищения президента Венесуэлы Николаса Мадуро 3 января 2026 года, который по-прежнему незаконно содержится в тюрьме Нью-Йорка, в то время как «временное» правительство Делси Родригес одобряет отказ от контроля над венесуэльскими нефтяными резервами в пользу Вашингтона; путем энергетической блокады Кубы, приведшей к тому, что было названо «Газой без бомб»; путем объявления бразильских банд «иностранными террористическими организациями» после встречи Трампа в Овальном кабинете с Флавиу Болсонару; а также путем прямой политической и финансовой поддержки ультраправых кандидатов от Аргентины до Гондураса, Колумбии и Перу.
Цели Вашингтона — вытеснить китайское экономическое влияние из полушария, установить послушные зависимые режимы и подготовить репрессивный государственный аппарат к социальным взрывам, которые эта программа гарантирует.
Саморазоблачение «розового прилива»
Правительства, избранные после волны протестов 2018–2023 годов, несут прямую ответственность за этот результат. В апреле 2026 года Лула созвал саммит «Глобальная прогрессивная мобилизация» в Барселоне с участием Педро Санчеса из Испании, Сирила Рамафосы из Южной Африки, Клаудии Шейнбаум из Мексики и представителей немецких социал-демократов, британской Лейбористской партии и Демократической партии США. Там Лула в редкий момент откровенности признал: «Мы стали системой. Именно поэтому неудивительно, что другая сторона теперь изображает себя как антисистемную». Вскоре на саммите G7 он заверил главу МВФ, что его правительство следует «средним путем», и что он сам «никогда не был левым». Это было не прелюдией к какому-либо изменению курса, а открытой адаптацией к ультраправым, предложенной как цена сохранения «управляемости».
Колумбия Петро является особо показательным примером. Избранный в 2022 году после общенациональной забастовки 2021 года, Петро спустя нескольких месяцев заявил, что его правительство будет «развивать капитализм». Его реформы здравоохранения, пенсионной системы и трудового законодательства были урезаны или отброшены; ненавистная полиция особого назначения была просто переименована. Состояние шести богатейших олигархов Колумбии при его президентстве выросло с 28,3 миллиарда долларов до почти 50 миллиардов долларов. Затем Петро прилетел в Вашингтон, чтобы похвалить Трампа как «потрясающего» лидера. Теперь его ответ на победу де ла Эсприэльи состоит в том, чтобы предложить «национальное соглашение» с фашистскими правыми и обратиться к администрации США, которая поддержала его оппонента, с просьбой гарантировать это соглашение.
Та же траектория — массовые социальные потрясения, правительство, избранное на основе реформистских обещаний, капитуляция перед империализмом и олигархией и направление возникшего разочарования в сторону поддержки ультраправых, — характерна для Чили, Боливии, Эквадора, Гондураса и Перу, где избрание Педро Кастильо в 2021 году на волне городских и сельских восстаний уступило место в течение нескольких месяцев гарантиям для рынков облигаций, а затем поддержанному ЦРУ парламентскому перевороту и убийству 50 протестующих при Дине Болуарте.
Радикализация, а не реакция
Самым ясным доказательством того, что эти выборы не выражают никакого сдвига вправо в массовых настроениях, является немедленная вспышка сопротивления новым ультраправым правительствам. Протесты вспыхнули вскоре после объявления результатов выборов в колумбийских Боготе и Кали и в перуанских Лиме, Пуно и Хульяке, где демонстранты сжигали американские флаги и осуждали иностранное вмешательство.
В Панаме вспыхнули массовые протесты против мер жесткой экономии президента Хосе Рауля Мулино и его предложения вновь открыть рудник, закрытый после массовых протестов 2023 года. В Боливии всеобщая забастовка против программы жесткой экономии Родриго Паса парализовала страну. В Чили студенты вышли на улицы против повышения цен на топливо Кастом. В Аргентине продолжаются массовые протесты против шоковой терапии Хавьера Милея. В Гондурасе Насри Асфура столкнулся с более чем 150 трудовыми конфликтами и социальными протестами врачей, студентов университетов, а также со стороны индейских и крестьянских организаций.
Растущая воинственность масс также проявляется там, где все еще правят «левые» националисты. В Бразилии количество забастовок выросло в 2025 году на 14 процентов, более 50 университетов бастуют, а работники курьерских платформ объявили забастовки в четырех штатах. В Мексике водители грузовиков и фермеры блокировали дороги в 20 штатах, в то время как учителя проводили неоднократные общенациональные забастовки.
Экономические потрясения, проистекающие из войны НАТО против России на Украине и войны США и Израиля против Ирана — резкий рост цен на топливо и удобрения, рост продовольственной инфляции, — лишь усиливают эту вспышку классовой борьбы на континенте. Такие потрясения исторически всегда подпитывали массовую борьбу в Латинской Америке с революционным потенциалом.
Ничто из этого не может найти политического выражения посредством «исторического пакта» Петро, Партии трудящихся Лулы, Морены Шейнбаум, профсоюзных бюрократий или паблоистских, мореноистских и других псевдолевых организации на международном уровне, — включая «Демократических социалистов Америки» и журнала Jacobin в Соединенных Штатах, — которые на протяжении десятилетий функционируют в качестве левого лица буржуазной политики, направляя массовую оппозицию на поддержку таких фигур, как Петро, Сепеда, Лула и Кастильо.
В Бразилии лидер профсоюзной федерации CUT недавно сказал Луле: «Вот твоя армия, и ты наш генерал», — военная субординация рабочего класса национальной буржуазии, замаскированная под антифашизм.
Задачи, поставленные этим кризисом, могут быть разрешены только путем обретения политической независимости рабочего класса от любой фракции буржуазии и ее апологетов. Та же правящая олигархия США, стремящаяся к неоколониальному господству над Латинской Америкой, одновременно систематически уничтожает демократические и социальные права внутри самих Соединенных Штатов. Построение секций Международного Комитета Четвертого Интернационала в Колумбии, Перу, Бразилии и по всему полушарию, объединение борьбы латиноамериканских и североамериканских рабочих на базе общей социалистической программы — это единственный жизнеспособный ответ на поворот правящих классов к фашизму, войне и социальной контрреволюции, который сейчас разворачивается в обеих Америках.