24 июня самое сильное за 125 лет землетрясение, обрушившееся на Венесуэлу, унесло жизни более 6500 человек и оставило десятки тысяч пропавшими без вести. Два месяца спустя, когда большая часть населения все еще живет в палатках на площадях и тротуарах, Дональд Трамп объявил, что правительство Соединенных Штатов берет под контроль нефть Венесуэлы.
В пятницу вечером Трамп похвастался в социальных сетях, что Вашингтон обеспечил «мажоритарный американский контроль над более чем 65 миллиардами баррелей доказанных запасов нефти в Венесуэле». Это составляет одну пятую часть запасов Венесуэлы, крупнейших в мире. Однако Вашингтон фактически устанавливает контроль над всей отраслью.
С тех пор газета Wall Street Journal (WSJ) задокументировала, что частная компания во главе с венесуэльским бизнесменом Алехандро Бетанкуром получит вековые права на разработку 17 нефтяных месторождений. Управление стратегического капитала Пентагона получит 35-процентную долю через пенни-варранты — акции практически даром — вместе с преимущественным правом покупать 20 процентов добычи по себестоимости.
В итоге Министерство войны Соединенных Штатов захватывает нефть страны, в которую оно вторглось восемь месяцев назад, не как простой брокер или финансист, а как владелец.
Это самое ясное доказательство того, что зарождающаяся Третья мировая война, разворачивающаяся сейчас, является войной колониального завоевания и передела. Нефть захватывается для финансирования войн Вашингтона против Ирана, России и Китая.
Эта мера также неотделима от торговой войны против Канады, переименования Мексиканского залива и озера Онтарио, а также от Стратегии национальной безопасности Трампа, провозглашающей американское господство над всем полушарием. Обе Америки трансформируются в ресурсную базу и плацдарм для глобальной войны американского империализма.
Все это указывает на две вещи. Первая — это бандитизм правящего класса США, который отказался от своего прежнего притворства о соблюдении международного права, прав человека и демократии. Вторая — это продажность и трусость латиноамериканской буржуазии и ее мелкобуржуазных апологетов, прежде всего чавистов, которых на протяжении двух десятилетий прославляли паблоисты, сталинисты и представители академической среды как проложивших новый путь к социализму. Теперь чависты организуют передачу национального богатства Венесуэлы Пентагону.
Условия захвата
Сделка была тайно согласована государственным секретарем США Марко Рубио и Делси Родригес, которая была назначена править страной после того, как американский спецназ похитил президента Николаса Мадуро 3 января. Соглашение было достигнуто по телефону. Никакого голосования не проводилось. Руководители государственной нефтяной компании Венесуэлы (PDVSA), не говоря уже о рабочем классе, узнали о «сделке» из прессы.
Это решение грубо нарушает Конституцию Венесуэлы 1999 года, которая устанавливает, что углеводородные месторождения являются неотчуждаемой собственностью Республики, и запрещает уступку или аренду национальной территории иностранным державам.
Рафаэль Рамирес, бывший президент PDVSA и министр нефтяной промышленности в правительстве Уго Чавеса, подсчитал, что 209 миллиардов долларов налоговых поступлений, которые Родригес обещает от сделки, составляют ставку роялти в 3,7 процента, — ниже, чем Венесуэла собирала при поддерживаемой США диктатуре Хуана Висенте Гомеса столетие назад. Он отметил, что более 15 миллиардов долларов от 222,7 миллионов баррелей, уже проданных с января, находятся на счете Министерства финансов США.
Партнер Пентагона, Бетанкур, находится под следствием в Испании и Швейцарии за отмывание денег, украденных из PDVSA. Согласно газете Washington Post, чиновники Трампа оказали давление на швейцарскую прокуратуру, чтобы снять ордер на его экстрадицию и ограничения на поездки. Член «болибуржуазии», обогатившийся через связи с правительством чавистов, Бетанкур был избавлен от своих юридических проблем в качестве платы за то, чтобы служить подставным лицом Пентагона.
Время сделки служит непосредственной политической цели. За два месяца до промежуточных выборов в США, когда война в Иране продолжается и подпитывает инфляцию, Трамп пытается продать сделку как победу. Однако необходимо подчеркнуть: ничто из этого не снизит цены на бензин. Венесуэла производит 1,25 миллиона баррелей в день — сравнимо с Северной Дакотой, — и ее порты не могут обработать больше.
Разграбление Пентагоном нефти Венесуэлы должно положить конец любым разговорам о США как о лидере «свободного мира». Соединенными Штатами правит олигархия, действующая методами мафии — работающая через отмывателей денег и наркодилеров везде, где они облегчают грабеж, и снимающая с них судебное преследование в качестве платы. И это модель, предназначенная для всего полушария, от Канады до Огненной Земли, силой исключающая влияние российского, китайского и, где выгодно, европейского капитала.
Последствия внутри Соединенных Штатов не менее опасны. Вооруженные силы конституционно подчинены гражданской власти и зависят от ассигнований Конгресса. Пентагон, который накапливает долевое участие и приносящие доход активы за рубежом, приобретает свои собственные прямые экономические интересы и степень институциональной автономии, для предотвращение которой была создана конституционная структура. Войны ради грабежа финансируются и направляются вне досягаемости тех демократических форм, которые еще сохраняются в Вашингтоне.
Через все это, без сомнения, обогащается мафиозная семья Трампа, стремящаяся сохранить долю для себя без проверки и раскрытия информации. Формируется военно-финансовый государственный аппарат, объединяющий вооруженное принуждение, инвестиционные полномочия и прямую собственность на иностранные активы, — материальная основа диктатуры, в конечном счете, направленной против американского рабочего класса.
Кульминация столетия грабежа
В историческом контексте захват США венесуэльской нефти является самым откровенно колониальным актом, навязанным стране с тех пор, как она два века назад обрела независимость от Испании. Даже диктатуры, которые передали нефтяные месторождения Standard Oil, не уступали формальную собственность иностранному государству.
Американский империализм обратил свое внимание на Венесуэлу в декабре 1902 года, когда Британия, Германия и Италия направили военные корабли для взыскания долгов перед их держателями облигаций. Когда президент Сиприано Кастро отказался платить, они блокировали побережье, потопили венесуэльские канонерские лодки, обстреляли Пуэрто-Кабельо и высадили войска. Президент США Теодор Рузвельт выступил посредником в урегулировании, первоначально сказав европейским державам, что они могут взыскивать долги, пока не захватывают никаких земель.
Затем Рузвельт закрепил гегемонию США в поправке 1904 года к доктрине Монро: Соединенные Штаты будут осуществлять «международную полицейскую власть» по всему полушарию, чтобы у европейских держав не было предлога для вмешательства.
В 1908 году, с американскими военными кораблями у берега, Хуан Висенте Гомес захватил власть, пока Кастро был за границей. Немедленно признанный Вашингтоном, Гомес правил с помощью пыток, каторжных групп и расстрельных взводов до своей смерти в 1935 году, передав месторождения Маракайбо компании Standard Oil и Shell. Венесуэла стала ведущим мировым экспортером нефти, а диктатор — самым богатым человеком страны.
Каждая националистическая попытка преодолеть эти рамки проваливалась. Ромуло Гальегос, первый свободно избранный президент страны, ввел налог 50 на 50 и был свергнут военными в течение нескольких месяцев. Маркос Перес Хименес, который консолидировал власть после переворота, в течение шести лет управлял концентрационными лагерями и тайной полицейской структурой и получил медаль Легиона почета от президента США Дуайта Эйзенхауэра. Частичная национализация в 1976 году компенсировала нефтяным компаниям примерно 1 миллиард долларов и структурно ничего не изменила: эксплуатировались те же месторождения, те же менеджеры продавали подавляющую часть добытой нефти тому же покупателю.
Когда в 1980-х годах цены на нефть обрушились, долг подошел к сроку, и Карлос Андрес Перес — избранный в 1988 году на обещании сопротивляться МВФ, — объявил в феврале 1989 года пакет структурной перестройки, который удвоил цены на топливо в одночасье. Ответом стало Каракасо: стихийный взрыв гнева городского рабочего класса, который был спровоцирован повышением тарифов и распространился по Каракасу и десяткам городов. Перес приостановил конституционные гарантии и отправил армию в рабочие кварталы.
Эта борьба стала решающим опытом венесуэльского рабочего класса в XX веке. Но, не имея независимого политического выражения, социальный гнев был перехвачен частью офицерского корпуса во главе с Уго Чавесом. После неудавшегося переворота 1992 года он был избран президентом в 1998 году, успешно направив недовольство в рамки буржуазного государства.
Чем на самом деле был чавизм
То, что на протяжении двух десятилетий преподносилось как «социализм XXI века», с самого начала было перенаправлением революционного подъема в национальный реформизм, финансируемый нефтяной рентой.
Анализ Троцким национализаций Ласаро Карденаса в Мексике дает самое ясное объяснение этого феномена. Национальное буржуазное правительство в полуколониальной стране, писал он, «колеблется между иностранным и внутренним капиталом», управляя либо как инструмент иностранного капитала, либо маневрируя в отношениях с пролетариатом, чтобы получить ограниченное пространство для мер против него. Троцкий прямо заявлял, что было бы «откровенным обманом» утверждать, что путь к социализму проходит через национализацию буржуазным государством.
При Чавесе доля частного сектора в ВВП достигла 70 процентов, — выше, чем в 1998 году. Доля работодателей в национальном богатстве достигла рекордного уровня в 48,8 процента в 2008 году, в то время как реальная заработная плата падала. В 2012 году в Венесуэле были самые прибыльные банки в мире и самый эффективный фондовый рынок. Миссии (misiones), расширяющие социальную помощь и услуги, были реальными и временно снизили бедность. Но ничто не изменило зависимость страны от одного сырьевого товара и, через него, от империалистического финансового капитала.
Когда цены рухнули, а Обама объявил Венесуэлу угрозой национальной безопасности, все здание рухнуло. Чависты и их апологеты систематически подавляли единственную силу, способную противостоять империалистической агрессии — независимую борьбу рабочего класса, — и их собственный «антиимпериализм» оказался пустой риторикой.
В 2024 году сама Родригес осудила поддерживаемую США оппозицию за желание передать нефть, газ и золото Венесуэлы своим «хозяевам» в Вашингтоне. В сентябре 2025 года она сказала New York Times, что Пентагон всегда имел стратегическую цель получить венесуэльские запасы. Она точно знала, что грядет. Теперь она помогает навязать это населению Венесуэлы.
После недавнего интервью с Родригес журнал TIME описывает результат американской операции как создание клиентского государства: Рубио контролирует управление нефтяными доходами и государственными финансами; экспортные поступления хранятся на условном депозите и высвобождаются по мере выполнения Каракасом условий США; Родригес консультируется с Рубио по назначению своего министра обороны; и существует почти ежедневный контакт по телефону и WhatsApp.
Полнота капитуляции была подчеркнута, когда Николас Мадуро Герра — депутат Национальной ассамблеи, сын похищенного президента, сам фигурирующий в обвинении в наркоторговле, — выступил с официальным коммюнике, поблагодарив по имени Трампа и Рубио за их роль в соглашении, в то время как его отец сидит в тюремной камере в Нью-Йорке.
Приговор национализму выходит за пределы Венесуэлы. Кастроизм на Кубе, сандинисты в Никарагуа и каждое буржуазное националистическое движение прошлого века оказались неспособны противостоять империализму. Раз за разом попытка изобразить эти режимы как «социализм» служила исключительно политическому разоружению рабочего класса.
Возврат к колониализму
Международный Комитет Четвертого Интернационала был единственным, кто анализировал эти процессы по мере их развития. В августе 1990 года, накануне первой войны в Персидском заливе, Дэвид Норт сказал на съезде Рабочей лиги (предшественницы Партии Социалистического Равенства в США), что мир вступил в эпоху нового империалистического передела земного шара: конец послевоенной эпохи означал конец постколониальной эпохи, и бывшие колонии, завоевавшие некоторую степень независимости, теперь будут вновь подчинены.
Целый слой буржуазно-националистических режимов по всей Азии, Африке, Ближнему Востоку и Латинской Америке получил в определённый момент пространство для маневра главным образом благодаря существованию Советского Союза. Поддержка этих движений со стороны сталинистской бюрократии никогда не была антиимпериалистической в каком-либо принципиальном смысле, — это было средством снятия давления с СССР, и это сопровождалось систематическим подавлением социалистической революции. Но как бы циничен ни был Кремль, это предоставляло колониальным правительствам некоторую дипломатическую, военную и экономическую поддержку. Они могли балансировать между блоками, вырывать уступки у империализма, национализировать ту или иную отрасль, угрожать повернуть на восток.
Когда сталинистская бюрократия упразднила Советский Союз в 1991 году, эта основа исчезла, а вместе с ней и все ограничения на прямое империалистическое насилие против бывших колониальных стран. За этим последовало систематическое уничтожение всей той независимости и суверенитета, которые они завоевали.
Три с половиной десятилетия непрерывных войн — Ирак, Югославия, Афганистан, Ливия, Сирия, Судан, Палестина, а теперь Иран и Венесуэла, — составляют одну долгую кампанию по ликвидации, государство за государством, каждого препятствия, которое антиколониальные движения XX века воздвигли против неограниченного империалистического господства. Цель империализма — переделать мир так, как будто Октябрьская революция и антиколониальная борьба никогда не происходили.
Венесуэла — это место, где этот процесс находит свое самое обнаженное выражение. Пентагон владеет теперь венесуэльской сырой нефтью; китайские закупки сведены к нулю, а совместные проекты с Россией прекращены.
Рамирес предупреждает, что договоренность крайне хрупка, и что венесуэльцы не примут ее. Грабеж опирается на политику жесткой экономии и массовую бедность и навязывается населению, которое только что похоронило более 6500 человек и сталкивается с полным опустошением. Вашингтон исчерпал все политические инструменты для сдерживания гнева, который он же и порождает: правая оппозиция остается ненавистной, а чависты открыто управляют грабежом и не могут притворяться кем-либо иным, кроме как марионетками Вашингтона. Остается грубая сила посредством Боливарианской национальной гвардии и морской пехоты США.
Политические перспективы, разработанные Международным Комитетом Четвертого Интернационала, полностью подтверждены событиями в то самое время, когда рабочий класс представляет собой огромную социальную силу, значительно большую, чем в любой другой момент истории. Его сознательное объединение по всей Венесуэле, Соединенным Штатам и Америке в рамках программы мировой социалистической революции во главе с МКЧИ является единственным ответом на реколонизацию и мировую войну.