Рабочий класс каждой страны может извлечь глубокие уроки из чрезвычайных событий, произошедших в Великобритании за последний месяц.

После объявления 23 сентября своей экономической программы под лозунгом «Рост, рост, рост», предусматривающей введение мини-бюджета с существенным снижением налогов для корпораций и сверхбогатых, правительство тори разорвано в клочья.

В понедельник Трасс молча сидела с погасшим лицом в Палате общин во время сессии министерских вопросов, когда правительству полагается отвечать на вопросы депутатов. В это время ее новый министр финансов Джереми Хант, назначенный ею в прошлую пятницу после того, как она уволила Квази Квартенга, отменил экономическую программу, которую она и Квартенг совместно подготовили.

Эта картина продемонстрировала воочию неприкрытое могущество финансового капитала и то, как он осуществляет свою диктатуру.

Сворачивание программы Трасс началось сразу же после объявления о мини-бюджете. Курс фунта стерлингов по отношению к доллару США резко упал, а государственные облигации были распроданы, что создало опасность краха пенсионных фондов и стало угрожать серьезным кризисом для Великобритании и всей мировой финансовой системы.

Возражения денежных рынков мотивировались не тем, что миллиарды долларов должны были пойти в карманы корпораций и сверхбогачей. Вопрос был в том, что все это должно было финансироваться не за счет сокращения расходов, а за счет увеличения государственного долга на сумму более 70 миллиардов фунтов стерлингов.

Новый министр финансов не только объявил об отмене снижения налогов, но уже начал урезать государственные расходы, в основном значительно сократив срок «энергетической льготы» [energy relief — временное снижение платы за газ и электричество] с двух лет до шести месяцев. Хант предупредил, что для восстановления «экономической стабильности» должны быть приняты «невероятно трудные» решения, ничто «не исключено». Это означает, что пенсии, здравоохранение, образование и другие социальные услуги находятся непосредственно под угрозой.

Хотя события в Великобритании имеют свои национальные особенности, они не являются просто результатом «британских» условий. Как однажды заметил Лев Троцкий, «национальные особенности представляют собою своеобразное сочетание основных черт мирового процесса».

Базовые международные процессы развивались с нарастающей силой в течение последних 35 лет. Они связаны с углубляющимся кризисом глобальной финансовой системы, который в концентрированной форме выражает все противоречия глобальной капиталистической системы прибыли.

19 октября газета New York Times сообщила, что Федеральная резервная система и администрация Байдена проводят расследование на предмет того, может ли подобный кризис произойти в США. Согласно статье, хотя крах не кажется «неизбежным» — правящие классы никогда не видят кризиса, пока он не обрушится на их головы, — ответ был таков: «он возможен».

Автор статьи отмечает, что хотя шок «специфичен для Великобритании», бурная реакция «заставила экономистов по всему миру задаться вопросом, не похоже ли это на «канарейку в угольной шахте», поскольку признаки финансового стресса проявляются по всему миру».

Хотя истоки финансового кризиса можно найти гораздо раньше — по крайней мере, начиная с отмены золотого обеспечения доллара США в августе 1971 года и перехода к глобальной фиатной валютной системе, — ключевым поворотным моментом стал крах Уолл-стрит в октябре 1987 года, который пронесся по всему миру.

В ответ на обвал биржи, так называемый «черный понедельник» — более чем на 22 процента, что все еще является крупнейшим однодневным падением в истории, — тогдашний председатель Федеральной резервной системы США Алан Гринспен обязал ФРС обеспечить фондовый рынок всей необходимой ликвидностью.

Это решение не было одноразовым. «Метод Гринспена» (Greenspan put), как он стал известен, был гарантией для финансового рынка, что всякий раз, когда его спекулятивная деятельность приведет к кризису, ФРС будет готов выручить рынки и предоставить денег в любом объеме для финансирования нового уровня спекуляций.

Это являлось ответом ФРС на каждый новый финансовый шторм в 1990-х годах и в первые годы нового столетия.

В то же время были отменены правила, введенные в ответ на Великую депрессию 1930-х годов. Лондонский Сити, ставший центром глобальных спекуляций, не остался пассивным наблюдателем. В действительности, меры регулирования в США часто отменялись по той причине, что условия в Лондоне были намного мягче, и Уолл-стрит должна была иметь возможность конкурировать со своим трансатлантическим соперником.

Действия ФРС, которые часто предпринимались для предотвращения потенциального кризиса, лишь создали условия для еще большей катастрофы, которая разразилась во время глобального финансового кризиса 2008 года. Ответом ФРС стало дальнейшее увеличение денежной массы.

Вместе с правительством США оно выручило корпорации и банки, а затем, под председательством Бена Бернанке, инициировало программу количественного смягчения (QE), в рамках которой центральные банки скупали государственный долг, чтобы держать процентные ставки на историческом минимуме.

ФРС в пять раз нарастила свои объемы государственного долга — примерно с 800 миллиардов долларов до примерно 4 триллионов долларов. Это привело к созданию горы долгов и фиктивного капитала, что выразилось в росте Уолл-стрит до рекордных максимумов после достижения низшей точки в марте 2009 года.

В результате, когда в начале 2020 года разразилась пандемия COVID-19, правительства США и других стран мира отказались принять необходимые защитные меры общественного здравоохранения для ликвидации вируса. Они опасались, что всеобщий карантин приведет к коллапсу Уолл-стрит, что затем распространится на всю мировую финансовую систему.

Эта опасность стала ясна, когда рынок казначейских облигаций, где покупаются и продаются государственные облигации — основа мировой финансовой системы, — замер в марте 2020 года. В течение нескольких дней даже государственный долг США, предположительно самый безопасный финансовый актив в мире, не мог найти покупателей.

ФРС и другие центральные банки отреагировали тем, что перевели программу количественного смягчения в режим допингового накачивания. Только ФРС в мгновение ока более чем удвоила свои запасы финансовых активов с 4 трлн долларов до почти 9 трлн долларов. ФРС стала гарантом всех форм долга, государственного и корпоративного. Общая сумма, влитая центральными банками в финансовую систему, оценивается примерно в 13 триллионов долларов.

Но эти меры, принятые для защиты Уолл-стрит и «спасения» финансовой системы, привели к новому кризису. Отказ ликвидировать пандемию COVID-19 привел к кризису в цепочке поставок. Сочетание спекуляций всеми финансовыми активами, включая сырьевые товары, притока триллионов долларов со стороны центральных банков и выкачивания прибыли крупными корпорациями, — все это породило самый высокий уровень инфляции за последние четыре десятилетия.

В прошлом меры количественного смягчения могли приниматься, потому что инфляция была низкой — значительно ниже 2 процентов, — а борьба рабочего класса душилась профсоюзной бюрократией, что привело к падению забастовочной активности до исторического минимума во всем мире и непрерывному снижению реальной заработной платы.

Сейчас ситуация кардинально изменилась. Рабочий класс во всем мире вступает в борьбу за повышение заработной платы в ответ на безудержную инфляцию, усугубленную войной США и НАТО против России на Украине. Работники требуют положить конец все более невыносимым условиям труда, которые создавались десятилетиями и усилились во время пандемии, — в школах, больницах и системах здравоохранения, а также во всех отраслях промышленности.

Возобновление классовой борьбы привело к серьезному сдвигу в денежно-кредитной политике центральных банков во главе с ФРС США, и процентные ставки постоянно повышаются. Новый режим проводится под лозунгом «борьбы с инфляцией». Но как признают даже представители центральных банков, рост процентных ставок не приведет к какому-либо снижению цен.

Цель повышения ставок состоит в том, чтобы вызвать рецессию. В этом сегодняшние банкиры следуют по стопам председателя ФРС Пола Волкера, который поднял процентные ставки до рекордно высокого уровня в начале 1980-х годов. Меры Волкера вызвали самую глубокую рецессию на тот момент с 1930-х годов. Целью было подавить движение рабочего класса за повышение заработной платы и провести перестройку классовых отношений.

Но подавление борьбы рабочего класса за повышение заработной платы, которая всегда представляет большую опасность для стабильности финансового капитала, ни в коем случае не является единственной целью. Классовая война выходит далеко за рамки этого.

Гора фиктивного капитала, возникшая в результате взлета цен на акции и роста долговых обязательств, сама по себе не представляет ценности. В конечном счете, долговые обязательства — это всего лишь претензия на прибавочную стоимость, извлекаемую из рабочего класса в процессе капиталистического производства.

Общий объем прибавочной стоимости, чем финансовый капитал питается, как вампир, должен быть увеличен любой ценой.

Это включает в себя не только подавление заработной платы, но и разрушение системы социальных услуг, которые, с точки зрения паразитического финансового капитала, представляют собой вычет из прибавочной стоимости, которая, в противном случае, была бы доступна ему.

О масштабах и глубине движущих сил разворачивающейся сейчас классовой войны свидетельствует тот факт, что глобальный долг, государственный и корпоративный, в настоящее время составляет более 350 процентов мирового ВВП или около 300 триллионов долларов. Требование финансового капитала состоит в том, что из рабочего класса надо извлечь как можно больше прибавочной стоимости, чтобы оплачивать эти долги.

Таково значение кризиса на рынке облигаций Великобритании не только для британских рабочих, но и для работников по всему миру. Эта повестка дня была изложена в отчете финансового мониторинга МВФ (Fiscal Monitor Report), подготовленном для полугодового совещания МВФ в Вашингтоне на прошлой неделе.

По словам главного автора доклада Витора Гаспара, «в условиях высокой инфляции, высокого долга, растущих процентных ставок и повышенной неопределенности последовательность между денежно-кредитной и фискальной политикой имеет первостепенное значение… это означает сохранение курса на ужесточение бюджета».

Если правительства любой политической ориентации не выполнят эти требования, рынки облигаций будут наказывать их до тех пор, пока те не смирятся.

У правящих классов, возглавляемых финансовым капиталом, есть четкая повестка дня. Они стремятся загнать рабочих в нищету, чтобы удовлетворить свои ненасытные требования. Рабочий класс должен ответить своей собственной независимой программой, которая начинается с понимания того, что он вовлечен в борьбу не только против различных издевательств со стороны властей и предпринимателей, но и против всей капиталистической системы, и что необходима социалистическая перестройка общества.