100 лет назад, 20 октября 1922 года, Лев Троцкий произнес одну из своих самых великих политических речей перед членами московского актива Российской коммунистической партии. Доклад состоялся в преддверии Четвертого Конгресса Коммунистического Интернационала, который открылся через две недели, 5 ноября 1922 года.

Конгресс совпал с пятой годовщиной Октябрьской революции — завоевания власти рабочим классом во главе с партией большевиков, которая передала власть рабочим Советам и создала первое в истории рабочее государство. Победа большевиков дала огромный импульс для создания Коммунистического (Третьего) Интернационала, который провел свой первый Конгресс в марте 1919 года. Весной 1919 года большевистский режим был в осаде, сражаясь против контрреволюционных армий, поддержанных мировым империализмом, которые стремились задушить революцию. Но к 1922 году контрреволюционные силы были разгромлены Красной армией во главе со Львом Троцким, политический авторитет и престиж которого в Советском Союзе уступал только Ленину.

Рабочее государство выжило, но большевистский режим столкнулся с последствиями экономического разорения трех лет мировой войны, предшествовавших Октябрьской революции, а также еще трех лет Гражданской войны. Более того, советский режим возник не в развитой капиталистической стране, такой как Франция, Германия, Великобритания или Соединенные Штаты, а в экономически и культурно отсталой России.

Возможность прихода рабочего класса к власти в отсталой стране была предвидена Троцким, когда он разработал теорию перманентной революции более чем за десять лет до Октябрьской революции 1917 года. Но ни Троцкий, ни Ленин, ни партия большевиков не верили в то, что социализм может быть построен в рамках одного национального государства, не говоря уже об экономически и социально отсталой стране.

Даже тогда, когда они организовывали свержение капитализма в России, Ленин и Троцкий настаивали на том, что судьба социалистической революции в России зависит от завоевания власти рабочим классом в одной или нескольких передовых капиталистических странах. Ключевое место мировой социалистической революции в политических расчетах большевиков не было выражением утопических мечтаний. Мировая война 1914–1918 годов, возникшая из противоречий капитализма как мировой системы, ускорила и усилила экономический кризис и социальные конфликты, которые породили масштабную волну воинственной и открыто революционной борьбы рабочего класса, охватившую Западную и Центральную Европу.

Но правящие классы Германии, Италии и других стран яростно сопротивлялись революционному приливу, и Советский Союз продолжал оставаться изолированным рабочим государством. Это вынудило большевистский режим в СССР перейти к «новой экономической политике», что предполагало принятие ограниченного возрождения капиталистической активности в целях стабилизации советской экономики.

На Третьем Конгрессе Коммунистического Интернационала в 1921 году российская делегация — с Лениным и Троцким во главе — боролась за то, чтобы повернуть недавно созданные европейские коммунистические партии в сторону длительной борьбы за завоевание авторитета в рабочем классе. Этот процесс переориентации и политического воспитания продолжился на Четвертом Конгрессе.

Речь Троцкого 20 октября была выдающимся анализом проблем, стоящих перед новым Коммунистическим Интернационалом. Многие из вопросов, затронутых в этой речи, получили дальнейшее развитие в монументальном трехчасовом докладе, с которым Троцкий выступил немногим более трех недель спустя на Четвертом Конгрессе. В тот день, 14 ноября 1922 года, Троцкий говорил девять часов подряд, читая свой доклад сначала на немецком языке, затем на французском и, наконец, на русском.

Троцкий проследил противоречивое развитие мировой социалистической революции, которая добилась своей первой великой победы в отсталой России, а не в передовых центрах мирового империализма.

Он отметил принципиальную разницу в революционном процессе в России по сравнению с будущим революционным процессом в такой развитой стране, как Соединенные Штаты. В первом случае главная проблема заключалась не в самом захвате власти, а в ее удержании после свержения капиталистического государства.

В развитых странах достижение власти будет более трудным: «В Европе мы имеем процесс, глубоко отличный от нашего, потому что буржуазия там гораздо организованнее и опытнее, потому что там мелкая буржуазия прошла через школу крупной буржуазии, следовательно, гораздо могущественнее и опытнее».

Троцкий пророчески предупреждал, что, с ужасом наблюдая за свержением российского правящего класса, буржуазия в передовых странах вооружает «контрреволюционные банды», чтобы уничтожить революционное социалистическое движение.

Объясняя значение возвышения Муссолини в Италии, Троцкий описал фашизм как «реванш, возмездие буржуазии за тот страх, который она пережила в сентябрьские дни 1920 года», когда по стране прокатились массовые забастовки.

Но почему революционное движение потерпело неудачу и привело к подъему фашизма? Отвечая на вопрос: «Чего не хватало?» Троцкий сказал: «Политической предпосылки, субъективной предпосылки, т.е. понимания пролетариатом обстановки. Не хватало организации, возглавляющей пролетариат, которая могла бы эту обстановку использовать уже для прямой организационной технической подготовки восстания, переворота, захвата власти и т. д. Вот чего не хватало».

Троцкий отвергал механический формализм, который настаивал на неизбежном и полностью предсказуемом исходе великих социально-экономических и исторических процессов. В «диалектике исторических сил» решающим является действие рабочего класса, находящегося под влиянием марксистской партии и возглавляемого ею.

Четвертый Конгресс Коминтерна (так обычно назывался Третий, Коммунистический Интернационал) был последним, на котором присутствовал Ленин. Он уже перенес первый из серии инсультов, которые вскоре положили конец его политической деятельности. Только месяц спустя, в декабре 1922 года, начал проявляться политический конфликт внутри руководства Российской коммунистической партии, который должен был привести к созданию Левой оппозиции в октябре 1923 года. Процесс бюрократизации и политической реакции, проявлением которого стало возвышение Сталина, привел впоследствии к отказу от стратегии перманентной революции и перспективы мировой социалистической революции и к принятию антимарксистской националистической программы «социализма в одной стране».

Это националистическое отвержение социалистического интернационализма имело разрушительные последствия для Коммунистического Интернационала, международного рабочего класса и самого Советского Союза. Распад Советского Союза в декабре 1991 года стал окончательным разрушительным подтверждением контрреволюционной сути сталинизма и всех связанных с ним концепций националистического пути к социализму.

Тем не менее наследие великой теоретической работы Троцкого было продолжено Четвертым Интернационалом, который он основал в 1938 году и который сегодня представлен Международным Комитетом Четвертого Интернационала.

Троцкий остается выдающейся фигурой в истории революционного социализма ХХ столетия. Его речь 20 октября 1922 года является примером выдающейся актуальности его политической мысли. Эта речь, произнесенная столетие назад, почти не устарела. Читателю вряд ли необходимо обращаться к глоссарию. Троцкий обдумывает экономические, политические и социальные проблемы, которые описываются в полностью современных терминах. Существенное значение революционного руководства, динамика мирового капиталистического кризиса, политическое значение фашизма и соотношение объективных и субъективных факторов в революционном переходе от капитализма к социализму, — все это рассматривается в докладе Троцкого.

И, что может показаться удивительным совпадением, Троцкий даже обращает внимание на последствия внезапного отстранения от власти премьер-министра Великобритании Дэвида Ллойд Джорджа 19 октября 1922 года, ровно за сто лет до стремительного краха злополучного премьерства Лиз Трасс. Конечно, шестилетнее премьерство Ллойд Джорджа нельзя сравнить с шестинедельным фарсом Лиз Трасс. Но нетрудно представить, что Троцкий истолковал бы фарс, связанный с Трасс, как симптом неминуемого краха буржуазного правления в Великобритании и развития революционного кризиса. Троцкий увидел бы в этом кризисе огромную возможность для марксистов расширить свой авторитет в рабочем классе и преодолеть влияние реакционной Лейбористской партии и профсоюзных организаций.

Тщательное изучение трудов Троцкого необходимо для разработки стратегии и тактики социалистической революции в эпоху предсмертной агонии империализма. Троцкизм — это марксизм XXI века.