Эта статья является третьей и завершающей частью серии. Часть первая была опубликована 7 октября, часть вторая — 8 октября.

Контрреволюционная роль маоизма и паблоизма в Кении

В каждом из преступных предательств маоистов по всему миру им помогала антитроцкистская паблоистская тенденция, которая сначала покрывала убийства и преследования китайских троцкистов при режиме Мао, а затем распространяла иллюзии относительно того, что маоизм представляет собой прогрессивный вариант сталинизма и якобы доказывает, что социалистическая революция может произойти без независимого вмешательства рабочего класса. Лидер паблоистов Эрнест Мандель даже похвалил маоистов за то, что те «вплотную подошли к теории перманентной революции».

В таких странах, как Кения, по мере того, как по всей Африке нарастало массовое разочарование в роли буржуазного национализма и предательской роли сталинизма, а ликвидаторская политика паблоистов разрушила немалую часть партий Четвертого Интернационала во всем мире, вакуум на левом фланге заполнялся маоистскими силами.

Это привело к огромной политической неразберихе, особенно среди левых представителей академической среды, интеллектуалов, рабочих и радикализованного крестьянства. Это было воплощено в жизни такого всемирно известного деятеля культуры как писатель и драматург Нгуги ва Тхионго, которого арестовывали при Кениате и преследовали при Мои и который на протяжении десятилетий выступал в качестве ведущего представителя маоистских тенденций в изгнании. Его популярные пьесы, такие как Суд над Деданом Кимати (1976) и Я женюсь, когда захочу (1977), а также романы Пшеничное зерно (1967), Кровавые лепестки (1977) и Матигари (1986), пропагандировали маоистские концепции, в частности, о предательстве «непатриотичных» слоев буржуазии в деле национального освобождения. В них также прославлялось крестьянство и было заметно влияние кенийского патриотизма.

По словам Ва Тхионго в книге Писатели в политике (1981), «Мао Цзэдун подчеркивал, что революция — это не званый обед; это акт насилия, посредством которого один класс свергает другой. В Африке, где большинство нашего населения составляют крестьяне, именно они будут авангардом нашего освобождения, и именно к ним должна обращаться наша литература».

Первой маоистской партией, созданной в Кении в 1974 году, была Рабочая партия (РП — Workers Party). Она призывала к «национально-демократической революции», направленной на «объединение всех демократических сил, включая мелкую буржуазию, рабочих и крестьянство». Затем, в 1980-х годах, РП основала «Движение двенадцатого декабря» (ДДД), которое позже трансформировалось в «Движение Мвакенья», сокращенное от «Муунгано ва вазалендо ва куикомбоа Кения» (Союз патриотов за освобождение Кении).

Их точка зрения все также основывалась на «теории двух стадий». Как писало ДДД в своем журнале Mpatanishi в феврале 1984 года:

ДДД — это единый антиимпериалистический, антифашистский фронт, целью которого является объединение всех демократических сил в качестве первого этапа общей борьбы за социализм. В ходе этого процесса демократические силы, главным образом рабочие, крестьяне и прогрессивная интеллигенция, должны быть обучены и подготовлены [как кадры] для будущей коммунистической партии.

Три года спустя, в «Проекте программы-минимум», опубликованном в 1987 году, «Движение Мвакенья» определило в качестве своей главной цели проведение «национально-демократической революции» в качестве отправной точки для значимых социальных изменений:

МВАКЕНЬЯ — демократическая партия рабочих, крестьян, прогрессивной интеллигенции и всех патриотически настроенных кенийцев, борющихся за интересы угнетенного, эксплуатируемого и униженного большинства людей всех национальностей Кении. МВАКЕНЬЯ полностью против правящего неоколониального режима в Кении, который в настоящее время превратился в клику коррумпированного, диктаторского, репрессивного и предательского меньшинства, состоящего из богатых воров и грабителей, укрывающихся под флагом НСАК.

Мвакенья настаивало на том, что роль буржуазии является прогрессивной: «Наша партия верит в политику индустриализации, направленную на достижение базовой самодостаточности. Национальный капитал Кении должен быть вовлечен в промышленное производство страны».

Хотя ДДД сыграло решающую роль в формировании мелкобуржуазных политических концепций, особенно в среде среднего класса, оно так и не стало массовым. Один из ведущих академических членов организации, историк Майна ва Киньятти, признавался в своей книге Мвакенья: Незавершенная революция (2014): «Однако основную часть ее членов составляли боевито настроенные студенты университетов, учителя начальных и старших классов школ и представители мелкой буржуазии в правительственных учреждениях. Большинство из них были несерьезны; они заигрывали с революцией. По мере углубления демократической борьбы и усиления репрессий некоторые из этих элементов скатились в трясину мелкобуржуазного оппортунизма, колебаний, непоследовательности, фальсификаций и трусости. Партии не удалось создать массовую базу среди рабочих и крестьянства».

По мере того как преемник Кениаты Даниэль арап Мои усиливал репрессии — особенно после неудачной попытки военного переворота 1982 года, предпринятой одной из армейских фракций, — и внедрял первые меры жесткой экономии, навязанные МВФ, классовая борьба усиливалась. Эти волнения были частью более широкой волны протестов и забастовок, прокатившейся по многим бывшим колониям с крупными внешними долгами в 1980-х годах. Эти волнения были вызваны программами структурной перестройки МВФ, которые предусматривали жесткую экономию, приватизацию и дерегулирование.

Только в 1986 году было проведено 65 массовых забастовок, в которых приняли участие более 42 000 промышленных рабочих, протестовавших против низкой заработной платы. Эти забастовки проводились, несмотря на то, что они были объявлены властями незаконными, а рабочие рисковали потерять работу и столкнуться с жестокими репрессиями со стороны полиции и военизированных формирований.

В следующем году среди сельских жителей вспыхнула массовая борьба из-за кражи земли богачами, ее острой нехватки, ухудшения условий жизни, невыплаты заработной платы, задержек с выплатами за урожай и ненависти к крупным кенийским землевладельцам, многие из которых принадлежали к правящему классу Кении. В 1988 году 80 000 водителей автобусов и других транспортных работников остановили работу национального транспорта. К концу года 160 000 учителей объявили забастовку, вынудив правительство отменить запланированное сокращение жилищных пособий в рамках программы МВФ. Десятки тысяч студентов также объявили забастовку из-за коррупции, низкого уровня образования и нехватки учителей и книг.

К 1989 году классовая борьба достигла такого размаха, какого не было со времен борьбы накануне обретения независимости. Бастовали фабричные рабочие, муниципальные служащие, наемные работники фермерских кооперативов, дорожники.

Но по мере обострения классовой борьбы кенийские маоисты удвоили свои усилия по заключению союза с «прогрессивной» частью буржуазии. В мае 1990 года «Движение Мвакенья» выступило с заявлением, в котором призвало «все прогрессивные демократические и патриотические политические организации, рабочие профсоюзы, крестьянские кооперативы, профессиональные объединения, религиозные организации, студенческие общества, деловые круги, социальные и другие неправительственные группы объединиться в единую силу, чтобы заставить Мои уйти в отставку».

Одинга ведет рабочий класс в тупик

Главными бенефициарами этих концепций стали политики, подобные Раиле Одинге, чья репутация как сына лидера движения за независимость Джарамоги Огинги Одинги была подкреплена его неоднократными задержаниями полицией режима Мои в 1980-х годах.

7 июля 1990 года вспыхнули массовые протесты против правления Мои, организованные Одингой и другими буржуазными националистами, прежде всего Кеннетом Матибой и Чарльзом Рубиа, представителями христианского духовенства и активистами различных НПО из среднего класса, призывавшими к восстановлению формальной демократии. Напуганный массовыми протестами, Вашингтон оказал давление на режим Мои, который США поддерживали в течение многих лет, с целью отмены статьи конституции, запрещавшей многопартийную политику, что открыло путь к первым многопартийным выборам в 1992 году.

Это стало началом ведущей роли Раилы Одинги в качестве громоотвода массовой оппозиции против правящего класса. Когда в 1990-х годах возникла массовая оппозиция против Мои, Одинга, несмотря на то, что в 1982 году режим Мои подверг его пыткам, организовал массовые протесты только для того, чтобы затем поддержать Мои. Он объединил свою тогдашнюю Партию национального развития с ненавистным массам НСАК и занял пост министра энергетики. В 2002 году Мои потерпел поражение на выборах от Мваи Кибаки, что положило конец его жестокому 24-летнему репрессивному режиму.

Одинга продолжал играть свою роль, четко давая понять, что он противник социализма. В своей автобиографии Пламя свободы (2013) Одинга описал, как незадолго до выборов 2007 года он выступал на встрече перед банкирами и представителями крупного бизнеса, дистанцируясь от связей своего отца Джарамоги Одинги с советской бюрократией в качестве первого вице-президента Кении:

Из-за моего отца и моей давней поддержки справедливого распределения национальных ресурсов меня часто обвиняли в том, что я левый антикапиталист (последнее — странное заблуждение о человеке, который, как и его отец до него, долгое время занимался частным предпринимательством). Было заявлено, что, став президентом, я отменю некоторые приватизационные мероприятия и произведу радикальные изменения на кенийском фондовом рынке. Последнее, вероятно, также связано с выдвинутым мной обвинением в том, что огромные доходы от незаконной торговли наркотиками были вложены в национальную биржу. Однако в середине октября я посетил фондовую биржу Найроби, чтобы заверить всех в своей поддержке ее дальнейшей деятельности.

В 2007 году вспыхнула волна массовой оппозиции после того, как тогдашний президент Кибаки «украл» выборы у Одинги. Одинга вновь свернул массовые протесты и вошел в правительство Кибаки в качестве второго премьер-министра, несмотря на то, что его сторонники были расстреляны силами безопасности Кибаки. Руто, в то время союзник Одинги, сыграл тогда преступную роль в разжигании этнического насилия, за что он был обвинен Международным уголовным судом. Более 1300 человек погибли, а еще по меньшей мере 650 000 человек были вынуждены покинуть свои дома в результате самых насильственных выборов в истории Кении. Одинга правил вместе с Кибаки в течение пяти лет, до 2013 года.

В 2018 году, после очередных спорных выборов годом ранее с участием Ухуру Кениаты, сына первого президента, Одинга снова заключил сделку с правительством.

В августе прошлого года, опасаясь наступления рабочего класса, которое поставило бы под угрозу его собственное место в существующем порядке, «Оранжевое демократическое движение» — партия Одинги — вошло в правительство репрессивного режима Руто. Последняя сделка Одинги — это еще одно разоблачение гнилого характера «второго освобождения».

Псевдо-левые продолжают настаивать на «втором освобождении»

Псевдо-левые в Кении продолжают настаивать на необходимости завершения «второго освобождения». Коммунистическая партия Кении (КПК), основанная в 1992 году из фракций «Движения Мвакенья», на протяжении многих лет поддерживала различные фракции правящего класса. В 2017 году она поддержала кандидатуру Кениаты. В 2022 году ведущие члены КПК, национальный председатель Мвандавиро Мганга и генеральный секретарь Бенедикт Вачира, вышли из партии и присоединились к партии «Кения Кванза» (Kenya Kwanza), возглавляемой Руто, что привело к кризису в КПК.

Мореноистская Революционная социалистическая лига (РСЛ) была основана в августе 2019 года в результате раскола Молодежной лиги КПК и стала кенийским филиалом Международной социалистической лиги, известной тем, что она обеляет украинский фашизм и поддерживает войну НАТО против России на Украине.

Основными причинами раскола были разногласия в ориентации на ту или иную фракцию кенийской буржуазии и расхождения по вопросам внешней политики, особенно в отношении ориентации Кении на Вашингтон или Пекин. В то время как КПК поддерживает тесные отношения с Китаем, а ее руководство регулярно посещает Пекин и встречается с китайским послом, РСЛ, выражая свою поддержку империалистическому блоку США-НАТО, изображает Россию и Китай как две новые «империалистические державы». Как описала эти склоки сама РСЛ, «партия [КПК] придерживалась позиции, что Китай не является империалистской державой, потому что в нем правит Коммунистическая партия [sic]. Что свидетельствовало об отсутствии понимания не только глобальной ситуации, но даже фундаментальной диалектики».

Россия и Китай, хотя и являются реакционными капиталистическими режимами, не являются империалистическими державами, но являются главными мишенями империалистической агрессии США и НАТО. Изображение Китая как новой империалистической державы используется псевдо-левыми группами, такими как РСЛ и другими, для легитимизации военной кампании США. Аналогичную позицию псевдо-левые занимают в отношении России, используя схожую риторику для поддержки прокси-войны США и НАТО против России на Украине. Это нисколько не оправдывает КПК, которая продолжает ложно называть Китай «социалистическим государством» вместо того, чем он является на самом деле: капиталистическим режимом, постепенно отрезаемым империализмом от мировой экономики, от которой он полностью зависит.

Несмотря на разногласия во внешней политике, в 2022 году две тенденции объединились и сформировали то, что они назвали «единым фронтом». В заявлении «Об объединении против врага большинства: Единый фронт политических партий и общественных движений» они объясняют, что объединились, в первую очередь, для защиты буржуазной кенийской конституции 2010 года, являющейся кульминацией «второго освобождения». Создание этой конституции было в значительной мере профинансировано Великобританией и США. Она была разработана правящим классом за спиной рабочего класса для стабилизации капиталистического правления в Кении после волны насилия после выборов 2007 года, что поставило под угрозу империалистический контроль над Африканским Рогом.

КПК направила делегатов для разработки проекта конституции, с гордостью заявив: «КПК активно участвовала в борьбе за прогрессивные реформы, которые кратко изложены в национальной Конституции Кении 2010 года. Мы участвовали в дебатах на конференции по разработке Конституции Кении в Найроби в период с 2003 по 2005 год и боролись за включение в Конституцию прогрессивных статей, в том числе статьи 10 о национальных ценностях и принципах управления, которые также составляют краткое изложение программы-минимум КПК».

Заявляя, что Конституция содержит «статьи социалистической направленности» и является «одной из самых прогрессивных, особенно в Африке», единый фронт РСЛ и КПК сообщил:

Отправной точкой нашего обсуждения [единого фронта] является статья 10 конституции Кении о национальных ценностях. Национальные ценности и принципы управления включают патриотизм, национальное единство, совместное использование и передачу власти, верховенство закона, демократию и участие народа [в политике]; человеческое достоинство, равенство, социальную справедливость, инклюзивность, равноправие, права человека, недискриминацию и защиту маргинализованных слоев населения; благое управление, неподкупность, прозрачность и подотчетность; а также устойчивое развитие.

Это заявление переосмысливает сталинистско-маоистскую теорию двух этапов, настаивая на том, что «для борьбы за подлинную демократию, характеризующуюся демократией участия, сочетающейся с социальным и национальным освобождением, и для борьбы против статус-кво, представленного правящими капиталистическими коалициями, мы должны работать над формированием альтернативного пути: ЕДИНОГО ФРОНТА».

Поставленная перед фронтом задача состоит вовсе не в том, чтобы свергнуть капитализм, а в том, чтобы «обеспечить демократические изменения в стране, избавив ее от опустошения, разделения на группы и неравенства прошлого и настоящего».

Обе тенденции вмешались в борьбу «поколения Z», чтобы помешать рабочим порвать с основными буржуазными партиями.

Сначала они попытались посеять иллюзии в отношении решения президента Руто отозвать «Закон о финансах» (бюджет) 2024 года, что было тактическим отступлением, направленным на подавление массовой оппозиции, возникшей после событий «кровавого вторника» (25 июня), когда полиция расстреляла десятки протестующих против мер жесткой экономии на улицах Найроби и по всей стране. Это было частью заговора против населения, подготовленного правящим классом с участием ОДД Одинги, Центральной организации профсоюзов Кении (ЦОПК) и влиятельного христианского и мусульманского духовенства при тесной поддержке США и Европейского союза, чтобы выиграть время.

РСЛ утверждала, что «народ Кении одержал очень значительную победу», в то время как сталинистская КПК заявила, что «кенийские массы» «вынудили их [правящий класс] к этому». Обе организации настаивали на том, чтобы Руто лично ушел в отставку, не уточнив, какой режим должен прийти ему на смену. Даже сейчас КПК продвигает ряд реформ без объяснения того, кто должен их проводить.

Когда протесты не удалось подавить сразу, псевдо-левые настаивали на том, что протесты должны быть «без лидеров», «без политики» и «без знамен». Эзра Отиено, лидер РСЛ, рассказал в интервью австралийской псевдо-левой группе «Социалистическая альтернатива»:

Я думаю, что это хорошая тактика — пока не возвышать лидеров, потому что правительство активно их разыскивает. [...] Как РСЛ, мы идем на протесты с определенной целью, потому что мы должны быть солидарны с массами — мы полностью согласны с тем, что они говорят. Поэтому мы выходим на улицы, пытаемся организовать наших людей. Присоединяясь к акции, мы не несем плакатов, наши люди просто выходят без ничего, чтобы двигаться [вместе с народом].

КПК заявила: «Наша ближайшая задача — создать организацию высочайшего уровня с лучшими лидерами для управления Кенией после Руто. Мы должны противостоять распространенному мнению о том, что люди на улицах не имеют лидеров, племен и являются анархистами», предложив в качестве альтернативы создание неопределенной «организации в защиту бедных людей с самоотверженными лидерами». Целью такого руководства было бы контролировать народное недовольство, и КПК утверждает, что это «ослабит правительственную пропаганду, которая искажает наше движение и его цели».

Обе эти тенденции враждебны независимой мобилизации рабочего класса и борьбе за социалистическую и интернациональную программу. Представляя слои верхнего среднего класса, они настаивают на том, что рабочие и молодежь должны ограничиться уличными протестами, апеллируя к буржуазным партиям. Выступая против любой борьбы за формирование социалистического руководства в рабочем классе, КПК и РСЛ сеют дезориентацию, ведущую, в конечном итоге, к демобилизации народного гнева.

Вспышка массового молодежного восстания и продолжающаяся волна забастовок спустя два десятилетия после падения режима Мои, несмотря на обещания «второго освобождения», являются историческим подтверждением борьбы МКЧИ за троцкистское руководство в рабочем классе. Сталинисты и маоисты же настаивали на том, что приход к власти «прогрессивных» слоев капиталистического класса станет шагом вперед к социализму.

Вместо этого условия жизни ухудшились. По данным благотворительной организации Oxfam, несмотря на заметный экономический рост с 2005 года, богатство Кении по-прежнему сосредоточено в руках небольшой элиты. Менее 0,1% населения обладает большим богатством, чем 99,9% самых бедных. 10% самых богатых людей зарабатывают в 23 раза больше, чем 10% самых бедных. Кения ежегодно теряет 1,1 миллиарда долларов из-за уклонения корпораций от уплаты налогов, что негативно сказывается на состоянии государственных служб. Почти миллион детей не посещают школу, а 2,6 миллиона человек ежегодно оказываются за чертой бедности из-за непосильных расходов на лечение.

Что касается демократии, то при президенте Руто, которого теперь поддерживает Одинга, вновь возрождается жестокость, напоминающая об эпохе Мои. Похищения людей, расстрел протестующих и запрет демонстраций стали характерными чертами политического ландшафта Кении. Руто также предпринял беспрецедентный шаг, выведя на улицы Кении армию, что стало первым случаем применения вооруженных сил против безоружных протестующих в истории страны.

Не имея больше возможности лавировать между империализмом и советской бюрократией, буржуазные правительства бывших колониальных стран отказались даже от видимости независимости от империализма.

Режим Руто-Одинги присоединился к махинациям Вашингтона, что создает угрозу для Кении и всего континента быть втянутым в водоворот войны. Назначение Вашингтоном Кении в категорию «основных союзников, не входящих в НАТО», лишь сигнализирует о потенциальной катастрофе для рабочих и молодежи, поскольку Африка рискует стать еще одним фронтом в расширяющейся глобальной войне.

США ведут войну против России на Украине с целью низведения России до статуса полуколонии и захвата ее природных ресурсов, одновременно поддерживая геноцид Израиля против палестинцев и израильские атаки на Ливан, Иран и Йемен с целью установления контроля над богатым нефтью Ближним Востоком. В Азиатско-Тихоокеанском регионе Вашингтон и его региональные союзники готовятся к катастрофической войне с Китаем, чтобы остановить его усиление в качестве крупнейшего экономического и геополитического конкурента.

Геостратегическое положение Африки и ее обширные минеральные ресурсы рассматриваются Вашингтоном и европейскими державами как решающие в конфликтах с Россией, Ираном и Китаем. На континенте сосредоточено примерно 7,5% мировых доказанных запасов нефти и 7,1% мировых доказанных запасов природного газа. Ключевые нефтедобывающие страны, включая Нигерию, Анголу и Алжир, являются крупными экспортерами в США. Война НАТО против России на Украине сделала Европу еще более зависимой от поставок угля, природного газа и нефти из Африки. По прогнозам, к 2050 году поставки газа из Африки в Европу удвоятся.

Африка обладает примерно 30 процентами мировых запасов полезных ископаемых. На континенте сосредоточено 40 процентов мировых запасов золота и до 90 процентов запасов хрома и платины. В одной только Демократической Республике Конго добывается более 60% мирового кобальта, необходимого для производства аккумуляторов и электроники, а также для американского и европейского военно-промышленного комплекса. Гана готова стать ведущим производителем лития, Зимбабве также располагает богатыми запасами этого минерала. Южная Африка является ведущим производителем платины, — на ее долю приходится более 70 процентов мировых поставок этого металла. Кроме того, Африка обладает значительными запасами редкоземельных элементов, необходимых для высокотехнологичных отраслей промышленности. Также в Африке сосредоточено 23% мировых пахотных земель и 10% внутренних возобновляемых ресурсов пресной воды на планете.

С геостратегической точки зрения ключевые водные пути Африки, включая Суэцкий канал, Баб-эль-Мандебский пролив, Гибралтарский пролив и мыс Доброй Надежды, имеют жизненно важное значение для глобальной торговли и безопасности на море, а также для установления экономической блокады против конкурентов.

На фоне развивающейся новой мировой войны кенийская буржуазия предложила себя в качестве посредника в продвижении интересов США, поскольку Вашингтон продолжает уступать позиции Пекину, который превзошел США по влиянию в Африке, прежде всего благодаря своим крупным экономическим инвестициям и торговым отношениям.

Борьба за Соединенные Социалистические Штаты Африки

Опыт кенийского рабочего класса и сельских масс является универсальным опытом для жителей всей Африки. Страны континента чрезвычайно отличаются друг от друга с точки зрения племенной идентичности, языков, религии, культуры, колониальной истории, а также лидеров движения за независимость и националистических партий, которые пришли к власти. Однако все они характеризуются общей экономической зависимостью от империализма. Ни одна из этих стран не осуществила свою «демократическую революцию» в каком-либо масштабе. Аграрный вопрос «решается» за счет массового исхода отчаявшихся мелких собственников и фермеров, ведущих натуральное хозяйство, в крупные города в поисках работы, особенно молодежи.

Буржуазно-националистические силы по всему континенту — от Африканского национального конгресса в Южной Африке до ЗАНУ-ПФ в Зимбабве — были окрашены в социалистическую и радикальную окраску усилиями сталинистов, маоистов и псевдо-левых течений только для того, чтобы продемонстрировать свою неспособность добиться подлинной независимости от империализма, создать действительно демократические формы правления или удовлетворить социальные чаяния трудящихся и угнетенных масс. Повсюду они заимствовали для себя и нового растущего буржуазного слоя государственные структуры, оставленные колониализмом, используя их для подавления революционных вызовов снизу, в то же время выступая в качестве хранителей империалистического господства на континенте. Сегодня Южная Африка — самая экономически неравная страна в мире.

За 60 лет, прошедших с момента обретения Кенией независимости, международный рабочий класс значительно вырос. Глобализация привела к росту концентрации рабочих в крупных городах по всей Африке. В настоящее время континент считается одним из регионов с самой быстрой урбанизацией в мире. По прогнозам, в период с 2000 по 2030 год численность городского трудоспособного населения удвоится, главным образом за счет естественного прироста населения и миграции из сельской местности в города.

Глобализация капиталистического производства также объединила рабочий класс всего мира в невообразимой ранее степени. Африканские рабочие являются участниками ключевых глобальных цепочек поставок, включая производство важнейших полезных ископаемых (Южная Африка, Замбия, Танзания), нефти и газа (Нигерия, Алжир, Ангола), товарных культур стоимостью в миллиарды долларов, включая чай, кофе, какао, сахарный тростник, табак, пальмовое масло и каучук (Кения, Малави, Гана).

Лев Троцкий объяснял, что победа социализма не будет достигнута путем автоматического краха капитализма. Объективные условия создают основу для развития глобального движения рабочего класса и потенциал для завоевания им власти. Но превращение потенциала в реальность зависит от сознательных решений и действий революционной партии.

Задача, стоящая перед рабочими, — это построение подлинного социалистического движения в рабочем классе, которое будет бороться за то, чтобы отобрать власть у коррумпированных криминальных олигархов, поджигателей войны и их сообщников, и реорганизовать социальную и экономическую жизнь в мировом масштабе на основе социального равенства. Формирование нового революционного руководства требует изучения политических уроков борьбы троцкистского движения против сталинизма, маоизма и их апологетов-паблоистов. Чтобы бороться за социалистическую Кению как часть Соединенных Социалистических Штатов Африки, необходимо создать единое движение за социализм совместно с рабочими по всей Африке, в США, Европе и по всему миру. Мы призываем рабочих, молодежь и представителей интеллигенции начать этот путь с изучения работ Льва Троцкого и построения кенийской и африканских секций Международного Комитета Четвертого Интернационала.

Конец