Это вторая часть серии из двух статей об истории американского империализма в Венесуэле. Первая часть была опубликована здесь.
Венесуэла и американский империализм во время «холодной войны»
Венесуэла приобрела еще большее стратегическое значение для американского империализма и его экономических интересов после национализации нефтяной промышленности Мексики президентом Ласаро Карденасом в 1938 году. Поскольку ее нефтяные запасы были монополизированы американскими и англо-голландскими мультинациональными корпорациями, Венесуэла стала ключевым источником для снабжения топливом американских военных во время Второй мировой войны, а также для обеспечения послевоенного экономического бума и нарастающего милитаризма «холодной войны».
После смерти «Сома» Гомеса пост президента занимала череда генералов. Они постепенно ослабили хватку диктатуры, в конечном счете легализовав Коммунистическую партию и профсоюзы и приняв первый в стране закон о нефтяной реформе в 1943 году. Однако попытка навязать еще одного президента без всенародных выборов спровоцировала так называемую «Октябрьскую революцию» 1945 года, возглавленную «Демократическим действием» (Acción Democrática — AD) — буржуазно-демократической партией Ромуло Бетанкура, — а также группой молодых военных офицеров, объединенных в «Патриотический военный союз», самым известным членом которого был Маркос Перес Хименес.
Новое правительство во главе с Бетанкуром инициировало серию реформ, хотя и отклонило призывы к национализации принадлежащих иностранцам нефтяных операций. В 1947 году Венесуэла провела свои первые прямые и всеобщие выборы, на которых с подавляющим преимуществом победил кандидат от AD, венесуэльский писатель Ромуло Гальегос. Среди его наиболее заметных действий было повышение налога на прибыль иностранных нефтяных компаний с 43 до 50 процентов (соглашение, известное как «пятьдесят на пятьдесят», которое впоследствии будет принято другими крупными нефтедобывающими странами, включая Саудовскую Аравию). Действия Гальегоса не понравились нефтяным компаниям, и он был свергнут военными едва ли через девять месяцев после вступления в должность.
Венесуэле предстояло пережить еще одно десятилетие жестокой диктатуры под руководством полковника Маркоса Переса Хименеса. Ненавистный Директорат национальной безопасности военной диктатуры установил режим террора, под эгидой которого осуществлялись убийства, похищения, пытки и помещение тысяч политических заключенных в концентрационные лагеря и тюрьмы. Режим пользовался наилучшими отношениями с нефтяными компаниями и иностранным капиталом, которым было предложено эксплуатировать страну и ее ресурсы. За услуги, оказанные в подавлении масс и содействии извлечению прибыли, президент США Дуайт Эйзенхауэр наградил Переса Хименеса медалью «Легион Почета».
Перес Хименес пал жертвой очередного «военно-гражданского» переворота, начавшегося 1 января 1958 года. Он бежал из страны с сотнями миллионов долларов, похищенных из государственной казны, найдя удобное убежище сначала в Майами-Бич, а затем под защитой диктатуры Франко в Испании.
Посетив Венесуэлу в конце латиноамериканского турне, всего через пять месяцев после падения Переса Хименеса, вице-президент США Ричард Никсон стал мишенью сильного народного гнева против американского империализма за его поддержку диктатуры и десятилетия безжалостной эксплуатации. Забросанный мусором и оплеванный, как только он сошел с трапа самолета, Никсон попытался спастись в автомобильном кортеже, который вновь был атакован толпой, окружившей его машину и разбившей стекла камнями, трубами и дубинками. Вице-президенту США едва удалось удержать одного из агентов Секретной службы, который выхватил пистолет и закричал: «Давайте пристрелим этих сукиных детей!».
Когда весть о приеме, оказанном Никсону, достигла Вашингтона, Эйзенхауэр приказал направить морских пехотинцев и десантников на американскую военно-морскую базу в заливе Гуантанамо на Кубе и отправил военные самолеты на Кюрасао для спасения вице-президента. В конечном счете отмененная, «Операция «Бедный Ричард» (Operation Poor Richard), как она стала известна, обернулась унижением для Никсона и вызвала возмущение по всей Латинской Америке.
В последующие годы правительство AD Бетанкура стало для Вашингтона моделью антикоммунистического, но гражданского режима, приверженного защите частной собственности и интересов иностранного капитала, который подавлял при этом политические движения левее себя. Бетанкур поддержал программу администрации Кеннеди по укреплению связей между Северной и Южной Америкой, известной как «Альянс ради прогресса», заявив, что необходимо «помогать бедным, чтобы спасти богатых». Во время частых визитов в Вашингтон Бетанкур культивировал отношения с бюрократией крупнейшей американской профсоюзной конфедерации АФТ-КПП, которая помогла ему в создании антикоммунистического профсоюзного аппарата, лояльного правительству и нефтяным компаниям.
Венесуэлу выставляли как «образцовую демократию» в период, когда поддержанные ЦРУ военные перевороты приводили к власти жестокие диктатуры на большей части территории Южной Америки. Доктрина Монро претерпела еще одну ревизию, на этот раз в виде «дополнения Кеннана», названного в честь американского дипломата Джорджа Кеннана, автора политики сдерживания в отношении Советского Союза. Примененная к Латинской Америке, она превратилась в доктрину «национальной безопасности», согласно которой любая революционная угроза снизу должна была рассматриваться как проявление советского экспансионизма и безжалостно подавляться.
В действительности, «демократия» Венесуэлы была не менее безжалостна, чем военные режимы, навязанные Вашингтоном в других частях полушария. Правительство и его презираемая тайная полиция DISIP жестоко подавляли зарождающиеся партизанские движения, а также левых и профсоюзных активистов. По собственным оценкам правительства, почти 900 венесуэльских граждан были убиты или пропали без вести, будучи похищенными репрессивными силами при так называемом «демократическом» режиме.
Во время президентства Карлоса Андреса Переса, близкого союзника Бетанкура и сооснователя AD, правительство Венесуэлы национализировало в 1976 году нефтяную промышленность на фоне резкого роста цен, сопровождавшего энергетические кризисы того периода. Вопреки заявлениям Трампа о том, что Венесуэла «украла» нефть и землю у США, нефтяные компании получили компенсацию примерно в 1 миллиард долларов. Более того, ни нефть, ни земля никогда не были собственностью США, поскольку Standard Oil и другие нефтяные корпорации грабили ресурсы страны благодаря щедрым концессиям, предоставленным следовавшими друг за другом венесуэльскими режимами.
«Экскременты Дьявола»
Национализация при капиталистическом правительстве не изменила фундаментальные классовые отношения в Венесуэле. Страна оставалась полностью зависимой от доходов от одного товара — нефти, которую она в подавляющем большинстве продавала США, оставляя себя на милость рыночных колебаний.
Те же структуры и даже те же самые венесуэльские менеджеры, нанятые иностранными компаниями, оставались на своих местах. Иностранные нефтяные корпорации продолжали операции и получали прибыль под новыми названиями в качестве дочерних компаний государственной нефтяной компании PDVSA. Попытки использования импортозамещения для диверсификации экономики провалились, оставив Венесуэлу зависимой от импорта 80 процентов продовольствия, а также большей части промышленных товаров.
Хуан Пабло Перес Альфонсо, видный венесуэльский политик, занимавший пост министра энергетики при Бетанкуре, прозорливо предупреждал: «Через десять лет, через двадцать лет вы увидите; нефть принесет нам разорение. Нефть — это экскременты Дьявола». Страна подхватила классический случай «голландской болезни», при котором доминирование в экономике одного экспортного сектора (добычи нефти) приводит к отставанию других секторов, таких как промышленность и сельское хозяйство, делая страну уязвимой для серьезных кризисов при падении экспортных цен.
Сменяющие друг друга президентства AD и ее дружественного соперника, христианско-демократической COPEI, сопровождались нарастающим социальным неравенством и повальной коррупцией, в то время как долги страны неуклонно росли. Вернувшись на второй срок, Карлос Андрес Перес отреагировал на резкое падение цен на нефть дальнейшим открытием нефтяных месторождений страны для эксплуатации иностранными корпорациями и проведением радикальной программы «шоковой терапии», продиктованной Международным валютным фондом, которая включала 100-процентное повышение цен на топливо.
Массы обнищавших венесуэльцев ответили на удар по уровню жизни народным восстанием, известным как Caracazo. Правительство ответило введением военного положения и кровавыми репрессиями, открыв огонь из автоматического оружия по безоружным толпам и вытаскивая людей из их домов в бедных районах для внесудебных казней. Эти события ознаменовали крах якобы либерального антикоммунистического консенсуса, который доминировал после падения Переса Хименеса.
Последовали продолжающиеся волнения, отмеченные неудачной попыткой переворота в 1992 году под руководством молодого офицера Уго Чавеса. Чавес занял пост президента шесть лет спустя в результате выборов, которые ознаменовались полным разгромом на избирательных участках AD и COPEI, двух партий, которые были широко ненавидимы за свою коррупцию и защиту капиталистических интересов за счет масс.
Начав то, что стало известно как «розовый прилив» в Латинской Америке, правительство Чавеса использовало высокие цены на нефть для финансирования социальных программ, улучшавших образование и здравоохранение и смягчавших бедность. За этими довольно скромными реформами последовало укрепление новым правительством экономических и политических связей с Кубой и осуждение вторжения США в Афганистан, что привело к росту враждебности со стороны Вашингтона.
Эта напряженность достигла кульминации в поддержанной США попытке переворота в апреле 2002 года, в результате которого Чавес был ненадолго отстранен от власти и заключен в тюрьму, прежде чем массовые протесты принудили заговорщиков восстановить его в должности. В число военных офицеров, представителей большого бизнеса и бюрократов, связанных с АФТ-КПП, поддержавших переворот, входила и Мария Корина Мачадо, финансируемый США праволиберальный политик, которая недавно была удостоена Нобелевской премии мира за поддержку агрессии США против Венесуэлы.
В 2007 году правительство Чавеса провело еще один раунд национализаций, отменив растущую приватизацию и передачу операций американским корпорациям, происходившую в течение предыдущего десятилетия. Эта мера была принята только после того, как ExxonMobil и ConocoPhillips отказались позволить правительству получить контрольные пакеты акций в рамках новых концессионных соглашений.
После смерти Чавеса и прихода к власти его преемника Николаса Мадуро в 2013 году падение цен на нефть, усугубленное введением карательных экономических санкций, инициированных при администрации демократа Барака Обамы и усиливавшихся с тех пор, привело к резкому сокращению экономики Венесуэлы, массовой эмиграции и резкому падению уровня жизни.
Интервенционизм США был резко усилен, включая заговоры с целью переворота, попытки убийств и даже высадку наемников на берега Венесуэлы. Администрация Трампа пыталась навязать Венесуэле своего собственного кандидата в президенты, неизбранного и мало кому известного правого законодателя Хуана Гуайдо, чье «временное правительство» не смогло заручиться народной поддержкой, проявив таланты только в расхищении миллионов долларов американской помощи.
«История не повторяется, но часто рифмуется». Развертывание иностранных флотов у берегов Венесуэлы, приведшее к провозглашению двух дополнений к доктрине Монро с разницей в 123 года, кажется подтверждением этого изречения, приписываемого знаменитому писателю, сатирику и антиимпериалисту Марку Твену.
Однако Теодор Рузвельт использовал кризис 1902 года, чтобы изменить доктрину Монро в соответствии с хищническими интересами американского империализма как растущей мировой державы. «Дополнение» Трампа, хотя и отдает дань уважения Теодору Рузвельту, является выражением неразрешимого кризиса и утраты глобальной гегемонии той же самой державы, — процесс, который она отчаянно пытается преодолеть с помощью милитаризма и агрессии.
Китай уже обогнал США в качестве ведущего торгового партнера Южной Америки и, как ожидается, обгонит США по всей Латинской Америке и Карибскому бассейну к 2035 году. Он осуществляет масштабные инвестиции в инфраструктуру, от нового глубоководного порта в Чанкае, Перу, до создания сетей 5G, с которыми США не могут конкурировать. Между тем Европейский союз также стремится получить собственный доступ к стратегически важным источникам сырья в регионе.
В этих условиях в Стратегии национальной безопасности, обнародованной Белым домом 4 декабря, говорится:
После многих лет пренебрежения Соединенные Штаты вновь заявят о доктрине Монро и будут применять ее, чтобы восстановить американское превосходство в Западном полушарии и защитить нашу родину и наш доступ к ключевым географическим точкам по всему региону. Мы не допустим, чтобы нерегиональные конкуренты имели возможность размещать вооруженные силы или другие угрожающие возможности, либо владеть стратегически важными активами в нашем полушарии или контролировать их. Это «дополнение Трампа» к доктрине Монро является здравым и действенным восстановлением американской мощи и приоритетов, соответствующим интересам национальной безопасности США.
Путь, намеченный этим новым утверждением доктрины Монро, на первый взгляд, кажется более бредовым, чем «здравым». Он представляет собой, больше чем на любом другом историческом этапе, верную дорогу к войне. Цели, изложенные администрацией Трампа, не могут быть достигнуты без военной агрессии и прямого военного столкновения с обладающими ядерным оружием Китаем и Россией.
В то же время стремление навязать неоколониальные оковы населению Латинской Америки неизбежно вызовет гигантскую вспышку классовой борьбы по всему Западному полушарию.
Альтернативы никогда не были столь очевидны. Рабочий класс должен объединить свою борьбу поверх национальных границ, в обеих Америках и за их пределами, чтобы положить конец капитализму, иначе эта одряхлевшая система ввергнет человечество в катастрофу ядерной Третьей мировой войны.