Это вторая часть серии из двух статей. Первую часть можно прочитать здесь.

Межвоенное «единство» и заговор социал-демократии против рабочего класса

Поражение в Зимней войне стало неожиданностью для многих финнов, поскольку чрезвычайная военная цензура создавала впечатление, что финская армия действует успешно и не находится на грани крупного разгрома. Эта цензура сохранялась и после того, как Московский договор положил конец Зимней войне, и помогла правительству втайне осуществить поворот к нацистской Германии. Мнение многих правых деятелей в правительстве, включая Маннергейма, заключалось в том, что Зимняя война была пагубной ошибкой для Финляндии. Юхо Паасикиви, ведущий член партии «Национальная коалиция» (Kokoomus), позже напишет:

Зимняя война, конечно, принесла нам честь, репутацию и добрую волю всего мира, но она не предотвратила несчастливый Московский мир и не была компенсацией за него.

Ярким свидетельством как эффективности цензуры, так и презрения политиков к способности финской публики понимать события является то, что сомнения в необходимости войны публично клеймились как коммунистическая подрывная агитация. Современные утверждения о том, что Финляндия демократическим образом вступила в союз с нацистской Германией, следует понимать в контексте этого правительственного заговора, направленного на то, чтобы отстранить общественность даже от базового понимания реального международного положения Финляндии.

В условиях цензурного режима были запрещены статьи, выражающие сочувствие Норвегии и Дании по мере их оккупации нацистами. Краткие фактические заметки о нацистских репрессиях в Европе иногда допускались, если они не содержали критики или обсуждения. В то время как газеты могли свободно восхвалять нацистский режим, любая статья, положительно отзывающаяся о Советском Союзе, запрещалась цензорами. Эту жесткую цензуру поддерживали министры от СДП в правительстве. Историк Энтони Аптон описал ее влияние:

Общий эффект от всего этого, несомненно, заключался в том, чтобы лишить обычного финского гражданина любого шанса сформировать [для себя] реалистичную картину двух великих держав, политика которых определяла его собственную судьбу.

Вскоре после Зимней войны левое крыло СДП под руководством Карла Вийка выступило против лидера правого крыла Таннера и начало агитировать за прекращение чрезвычайных мер и свободу печати, сплотив небольшую парламентскую оппозицию, состоявшую всего из шести законодателей, известных как «группа Вийка». Несколько месяцев спустя, в сентябре, Таннер организовал их исключение из СДП, осудив их настойчивое требование восстановления демократических прав. Серьезный исторический вопрос заключается в том, как оценить реальное общественное мнение Финляндии, несмотря на такие отчаянные усилия всех парламентских партий заблокировать публичные дискуссии.

Есть два основных события межвоенного периода, которые указывают на широкую, но подавленную оппозицию против все более пронацистской дипломатии правительства. Во-первых, быстрый рост Финско-советского общества мира и дружбы (SNS), и, во-вторых, возникновение левой оппозиции в профсоюзах. В мае 1940 года примерно 20 радикалов, исключенных из СДП, и члены подпольной Коммунистической партии основали SNS для продвижения ориентации на Советский Союз, а не на нацистскую Германию. В течение двух месяцев организация разрослась до 115 отделений и 35 000 платящих членские взносы членов, что составляло почти 1 процент всего населения страны.

Ответом правительства стали полицейские репрессии. К июлю секретарь SNS Маури Рюёмя был арестован за публикацию открытого письма к парламенту с призывом прекратить цензуру и сформировать новое правительство, ориентированное на Советский Союз. SNS организовало митинги с требованием его освобождения. Попытки полиции предотвратить митинги привели к ежедневным протестам в Хельсинки. Правительство запретило в столице все собрания численностью более 30 человек и использовало импровизированные водометы из пожарных шлангов против финских рабочих. На пике протестов в Турку полиция разогнала толпу боевыми патронами. Правительство продолжило арестовывать других лидеров SNS и формально запретило организацию в декабре 1940 года.

Аналогичным образом, хотя и исключенная из СДП, «группа Вийка» перенесла свою борьбу за демократические права в профсоюзы. Центральная организация профсоюзов Финляндии (SAK) проводила свой съезд в конце октября, и левые социал-демократы возглавили кампанию против корпоративистских военных соглашений. В ожесточенной борьбе с руководством СДП примерно треть делегатов съезда от профсоюзов перешла на эту платформу.

Хотя и придавленная цензурой и насилием, в рабочем классе существовала явная и воинственная оппозиция антидемократическим мерам правительства и его растущей ориентации на нацистскую Германию. Но этот подъем рабочей классовой воинственности не мог перерасти в революционную оппозицию без разрыва с классовым коллаборационизмом СДП или бюрократическим национализмом сталинизма. «Группа Вийка» выступала против необходимой для рабочих нелегальной, подпольной организации для борьбы против скатывания к фашизму. Со своей стороны, общество SNS не бросало вызов господству СДП в рабочем движении; вместо этого оно агитировало за советскую интервенцию, что оставляло большинство финских рабочих прочно под контролем Таннера. Все парламентские партии объединились в подавлении оппозиции и, чтобы не допустить независимого влияния финского рабочего класса на события, полностью передали внешние отношения с Германией военным заговорщикам из окружения Маннергейма.

Правительство заговора

Когда солдаты Вермахта впервые прибыли в Финляндию 85 лет назад, факт того, что почти никто, начиная с министра внутренних дел и ниже, даже не знал об их прибытии, не был аномалией. Решение о размещении немецких солдат в стране было принято Маннергеймом после встречи с нацистским эмиссаром Йозефом Фельтьенсом 18 августа 1940 года.

Маннергейм утверждал, что получил разрешение на этот маневр по телефону от премьер-министра Рюти, что, вероятно, правда, хотя Рюти это последовательно отрицал. Президент Кюёсти Каллио не был проинформирован об этом, несмотря на свои конституционные полномочия в области иностранных дел. Кабинет был уведомлен о соглашении только через два дня после прибытия солдат Вермахта. Два министра от СДП не возражали против этого, но сетовали, что их поставили в известность постфактум. Парламент официально так и не был проинформирован.

Ложью, созданной для сокрытия создания иностранного гарнизона, было утверждение, что, сохраняя нейтралитет, Финляндия позволит нацистской Германии перебрасывать войска и материалы через страну для поддержки немецких солдат на крайнем севере оккупированной Норвегии. Однако Гитлер уже начал подготовку к вторжению в Советский Союз за несколько недель до того, как было достигнуто соглашение. Обеспокоенный тем, что финское правительство может спровоцировать немедленный конфликт, Гитлер не раскрыл деталей плана «Барбаросса» финнам, но Маннергейм и Рюти надеялись на нацистское вторжение в СССР и активно готовились к его началу.

Особенно после падения Франции под натиском нацистов в июне 1940 года финские элиты пришли к консенсусу о необходимости обеспечения места Финляндии в нацистском «новом порядке». Типичной была редакционная статья в газете Uusi Suomi, органе Kokoomus, от 4 августа 1940 года: «[Немецкое влияние в Финляндии] создает неоспоримую связь, которую нельзя разорвать, не насилуя факты истории, и которая также не противоречит чувству товарищества по судьбе, о котором говорит Альфред Розенберг». Розенберг был ведущим нацистским расовым теоретиком, пропагандировавшим антисемитизм и необходимость завоевать «жизненное пространство на Востоке». С вторжением в Советский Союз он стал рейхсминистром по делам оккупированных восточных территорий и был позже приговорен к смертной казни на Нюрнбергском процессе за свои многочисленные преступления против человечности.

Несмотря на свое давнее и публичное неприятие нацистов, лидер СДП Таннер тоже утверждал, что Финляндия должна приспособиться к нацистскому господству в Европе. В речи в Оулу 15 июля он заявил, что у малых наций «нет возможности решать свою собственную судьбу во время этих потрясений». В продолжение всей войны СДП будет настаивать на абсурдной выдумке, а именно, что Финляндия лишь ведет независимую параллельную войну против Советского Союза и не является союзником нацистов. Однако социал-демократы участвовали в качестве министров в правительстве, которое подчинило все соображения борьбе против Советского Союза и охотно присоединилось к «антибольшевистскому крестовому походу» Гитлера, несмотря на связанные с этим преступления.

В марте 1941 года Маннергейм и правительство одобрили формирование финского добровольческого батальона Ваффен-СС. Финский министр иностранных дел Рольф Виттинг выразил в разговоре с немецким послом надежду, что «Финляндия может войти в состав Тройственного пакта [Оси]». Батальон финансировался Министерством обороны Финляндии, а добровольцы приносили присягу на верность «Фюреру», участвовали во вторжении на Украину и совершили многочисленные военные преступления в составе дивизии СС «Викинг», прежде чем были с почестями реинтегрированы в финскую армию в 1943 году.

В апреле 1941 года кабинет был реорганизован, чтобы включить фашистское и антисемитское Патриотическое народное движение (Isänmaallinen kansanliike, IKL) в правительство для формирования коалиции единства. С его включением все парламентские партии получили министерские посты. Единственной официальной оппозицией в парламенте были шесть независимых депутатов во главе с Вийком.

В последние недели перед тем, как Гитлер развязал свою войну на уничтожение против Советского Союза, Рюти объяснял своему кабинету:

Если теперь будет вестись война между Германией и Россией, это может принести пользу всему миру. Германия — единственная страна, которая может теперь победить Россию или, по крайней мере, сильно ослабить ее, и это вряд ли навредит миру, даже если Германия сама ослабнет в этой игре.

Операция «Барбаросса» и ее последствия

17 июня 1941 года, за пять дней до начала нацистского вторжения, финские власти издали приказ о всеобщей мобилизации. Их секретные планы вторжения в Советский Союз были согласованы с нацистским верховным командованием и включали размещение финских солдат под командованием немецких офицеров на севере страны с планами вторжения 29 июня. Рабочий класс немедленно выразил свое возмущение. В дополнение к разрозненным сообщениям о призывниках, возражавших против мобилизации, СДП заявила о своем неприятии наступательной войны. Чрезвычайная конференция социалистических организаций и профсоюзов 19 июня потребовала от правительства следовать декларируемому государством нейтралитету.

Чтобы подавить оппозицию рабочего класса, Рюти и Маннергейм настаивали перед немецким командованием на необходимости найти подходящий предлог перед началом вторжения с финской территории. Тем не менее финская армия оккупировала Аландские острова утром 22 июня — в день вторжения нацистов в Советский Союз — и перерезала телеграфную связь с советской военно-морской базой в Ханко. Маннергейм официально разрешил Германии использовать финские аэродромы после полуночи 24 июня и разрешил финскому флоту ставить наступательные минные заграждения. На следующее утро советские ВВС провели бомбардировку целей в Южной Финляндии, чтобы нарушить связь и мобилизационные усилия. Рюти воспользовался этим как подходящим предлогом для оправдания вторжения с территории Финляндии, которое уже началось.

Финский парламент собрался в тот день на секретное заседание и получил лживый отчет правительства, представлявший советские воздушные налеты как агрессию, а затем единогласно выразил правительству вотум доверия. Даже Вийк (который так и не порвал окончательно с социал-демократией Второго Интернационала, несмотря на свою оппозицию роли СДП в правительстве) и другие независимые депутаты проголосовали за поддержку правительства, несмотря на свои критические замечания. Они были вознаграждены за свою лояльную оппозицию тем, что вскоре после начала войны были арестованы по сфабрикованным обвинениям в государственной измене. Они оставались в заключении в «демократической» Финляндии в течение трех лет, получив свободу только тогда, когда Маннергейм заключил сепаратный мир с Советским Союзом.

Значительная часть европейского рабочего класса была ввергнута в замешательство и дезориентирована пактом Молотова-Риббентропа и быстрой победой нацистов над Францией. Нацистское вторжение в Советский Союз сделало классовые вопросы недвусмысленными и ознаменовало переход по всему континенту от изолированного или пассивного сопротивления к растущим забастовкам и вооруженному сопротивлению нацистам. Финское правительство, включая СДП, двигалось в противоположном направлении. Вторжение положило начало периоду наиболее тесного сотрудничества с нацистами и участия во всех их преступлениях. Финляндия участвовала в жестокой войне на уничтожение, сознательно спланированной и проводившейся нацистской Германией, которая унесла жизни около 27 миллионов советских граждан, включая более миллиона мирных жителей в Ленинграде и 6 миллионов евреев, погибших в Холокосте.

Только после того, как Советский Союз отбил немецкое наступление и двинулся на запад, Финляндия стала искать возможности заключить сепаратный мир. Красная Армия освободила концлагерь Майданек в Польше 22 июля 1944 года. Финляндия заключила перемирие с Советским Союзом в сентябре. В рамках мирных соглашений Сталин потребовал дополнительных территориальных уступок и репараций, но оставил пронацистское коллаборационистское правительство и законодательную власть на своих местах, а также приложил усилия к подавлению любой классовой борьбы против них. Финляндия была единственным союзником нацистов, сохранившим преемственность государственных институтов после войны.

Под давлением Советского Союза финские суды судили Рюти, Таннера и шестерых других за преступления против мира, приговорив их к незначительным срокам от 2 до 10 лет. Судебные процессы были в основном дипломатическим спектаклем и позволяли подсудимым подавать себя в качестве гордых патриотов, в то время как их соучастие в Холокосте оставалось в значительной степени сокрытым. Маннергейм, который был назначен президентом для осуществления перемирия и первоначального перехода к миру, никогда не был судим за свои преступления. Те, кто еще отбывал наказание, были помилованы в 1949 году его преемником на посту президента Юхо Хусти Паасикиви.

Сталинистская бюрократия никогда не добивалась сведения счетов с нацистскими коллаборационистами и позволила совершенно абсурдному националистическому культу в финской историографии возникнуть в послевоенный период. Преступления финских солдат Ваффен-СС скрывались десятилетиями, а в разное время три разных ветерана Ваффен-СС занимали посты министров в правительстве. Только в 2008 году аспирант обнаружил записи о финской полиции, тесно сотрудничавшей с немецкими айнзацгруппами в деле сортировки советских военнопленных для депортации в концентрационные лагеря и участвовавшей в «антипартизанской» деятельности на оккупированной советской территории.

Спустя восемьдесят лет финский правящий класс вновь пытается мобилизовать население в качестве пушечного мяса в империалистической войне за добычу на Востоке. Если врагом Хельсинки во время Второй мировой войны был Советский Союз, то нынешний финский правящий класс хочет служить инструментом фашистского президента США Трампа и возрождающегося германского империализма в подчинении России и Китая полуколониальному статусу. С этой целью вся политическая элита сплотилась, чтобы втянуть страну в НАТО, превратив 1300-километровую границу страны с Россией в новый фронт для агрессивной войны под руководством США или Европы.

Социальный характер российского олигархического режима, реставрировавшего капитализм в стране, не имеет ничего общего с переродившимся рабочим государством, на которое Финляндия напала в союзе с нацистской Германией в 1941 году, но идеологические оправдания войны остаются в значительной степени неизменными. Как и их социал-демократические и шахтманистские предшественники, сегодняшние СДП и псевдо-левые партии изображают Финляндию как маленький «демократический» рай, противостоящий российскому и китайскому империализму. В то время как правительство в Хельсинки подписывает соглашения о поставках американскому империализму ледоколов для войны в Арктике, Трамп угрожает силой захватить Гренландию и Канаду и уже осуществил нападение на Венесуэлу.

Финское правительство вышло из Оттавского договора о запрете противопехотных мин, покупает оружие у Израиля во время геноцида палестинцев и передает свою территорию самому агрессивному военному альянсу в мире, предоставляя НАТО постоянное присутствие непосредственно на границе с Россией. При этом правительство Финляндии хочет, чтобы все верили, что начальные этапы Третьей империалистической мировой войны на самом деле в основном касаются финской «национальной обороны» и сохранения «демократии». Этим объясняется, почему сотрудничество Финляндии с нацистами замалчивается политическим истеблишментом или открыто расхваливается, в том числе путем интеграции ультраправых сил, таких как партия «Истинные финны», в официальную политическую жизнь.

Как в 1930-е и 1940-е годы, единственный жизнеспособный путь для рабочих Финляндии в противодействии войне лежит через отвержение национализма и объединение их борьбы с рабочим классом по всей Европе, который начинает движение против безумного стремления империалистических держав континента переложить бремя милитаризма и войны на плечи рабочих. Как настаивали Троцкий и Четвертый Интернационал на ранних этапах Второй мировой войны:

В противоположность Второму и Третьему Интернационалам Четвертый Интернационал строит свою политику не на военном счастье капиталистических правительств, а на превращении империалистской войны в гражданскую, на низвержении господствующих классов всех стран, на международной социалистической революции. Передвижение линий фронта, разрушение столиц, оккупации территорий, падение отдельных государств представляются, с этой точки зрения, лишь трагическими эпизодами на пути к перестройке современного общества.

Независимо от хода войны, мы выполняем нашу основную задачу: разъясняем рабочим противоположность их интересов интересам кровожадного капитала; мобилизуем трудящихся против империализма; проповедуем единство задач рабочих всех воюющих и нейтральных стран; призываем к братанью рабочих с солдатами в каждой стране, и солдат с солдатами — по разные стороны фронта; мобилизуем женщин и молодежь против войны; ведем постоянную, упорную неутомимую подготовку революции — на заводе, в шахте, в деревне, в казарме, на фронте, во флоте.

Конец