Ведущая консервативная ежедневная газета Германии Frankfurter Allgemeine Zeitung (F.A.Z.) опубликовала в мае статью под заголовком «Переоценка роли России в Первой мировой войне», автором которой выступил историк Рене Шлотт (René Schlott).
Статья в F.A.Z. основана на эссе, опубликованном в 2025 году венским философом права Иоахимом Долезиком в журнале Zeitschrift für Geschichtswissenschaft под названием «Историографические дебаты о Июльском кризисе и вопрос об ответственности за развязывание войны в 1914 году». Как отмечается в подзаголовке к статье Шлотта, Долезик «идёт дальше Кристофера Кларка и ищет основную вину в действиях России». Вместо Германского рейха именно царская Россия и Франция объявляются действительно ответственными сторонами за «основополагающую катастрофу XX века». Германия представлена как держава, которая всего лишь оборонялась.
Подобная реинтерпретация не случайна. Она появляется в то время, когда немецкое правительство перевооружается для войны против России в масштабах, невиданных со времён нацистов. История германского империализма переписывается потому, что он готовит новую войну прямо сейчас.
Чтобы понять значение этой реинтерпретации, необходимо вернуться к Фрицу Фишеру. Когда гамбургский историк опубликовал в 1961 году свою книгу Рывок к мировому господству (Griff nach der Weltmacht), это вызвало бурю негодования, длившуюся годами. Полемика затянулась более чем на десятилетие; в 1964 году даже канцлер Людвиг Эрхард и министр обороны Франц Йозеф Штраус публично выступили против Фишера. Он разбил послевоенный консенсус, отрицавший какую-либо особую ответственность Германии за развязывание Первой мировой войны.
Фишер не преследовал цели возложить «единоличную вину» на Германию. Он систематически исследовал военные цели и интересы германского империализма, рассматривая Июльский кризис в контексте германской Weltpolitik (мировой политики), её стремления к мировому господству, а также социальных интересов промышленников, банков, крупных землевладельцев, военных и государственного аппарата. Германская политика в июле 1914 года, писал он, «не должна рассматриваться изолированно. Она предстаёт в истинном свете только тогда, когда её видят в качестве связующего звена между германской Weltpolitik с середины 1890-х годов и политикой военных целей Германии с августа 1914 года».
Именно в этом контексте следует рассматривать германский «карт-бланш»: безусловную военную и дипломатическую поддержку, которую Германская империя пообещала своему союзнику, Австро-Венгрии, 5–6 июля 1914 года после убийства эрцгерцога Франца Фердинанда.
Берлин подталкивал Вену к объявлению войны Сербии и обещал Австро-Венгрии военную поддержку со стороны Германии против России. Это было сознательным одобрением нападения на Сербию, — с полным осознанием того, что это может привести к войне с Россией и Францией.
Полный масштаб военных целей Германии прояснился сразу же после начала конфликта. В «Сентябрьской программе» канцлера Бетманн-Гольвега 1914 года официальная политика предусматривала консолидацию Центральной Европы (Mitteleuropa) под германским доминированием, территориальное и экономическое подчинение соседних государств, создание единой германской колониальной империи в Центральной Африке и сдерживание России.
F.A.Z. пишет, что через 12 лет после повеления бестселлера Кристофера Кларка Сомнамбулы: Как Европа пришла к войне в 1914 году (The Sleepwalkers: How Europe Went to War in 1914) его тезис о совместной ответственности всех великих держав стал доминирующим, а теперь Долезик заостряет его «с акцентом на последствия для международного права». Результат: хотя Германия и Австро-Венгрия несут «значительную долю соучастия», «основная ответственность» должна быть «приписана России и Франции».
Линия рассуждений Долезика выстроена пошагово как юридический аргумент. Он трактует австро-сербский конфликт как чисто региональное противостояние, которое лишь благодаря «принудительной [...] делокализации чисто регионального балканского конфликта» со стороны России и Франции было расширено до общеевропейской войны. Он рассматривает casus foederis (обязательство поддержать союзника) между Веной и Берлином как оборонительную верность союзу, легальную сточки зрения международного права.
Подлинный поворотный пункт он видит не в австрийском нападении и не в германском карт-бланше, а в российской мобилизации; она была «столь же решающей [...] как и карт-бланш». Следовательно, объявление войны России со стороны Германии представлено как законная реакция на «ситуацию неизбежной угрозы», а «основная ответственность» за войну возлагается на Санкт-Петербург и Париж. При этом Долезик прямо ссылается на суждение ультраправого историка Херфрида Мюнклера: «Ключ к войне» лежал «в российской столице».
Эти тезисы отнюдь не новы. Мировой Социалистический Веб Сайт (МСВС) противостоит этой фальсификации истории уже более десяти лет. Ещё в 2014 году МСВС проанализировал поток книг, передач и комментариев, появившихся к 100-летию начала Первой мировой войны, как «целенаправленные попытки пересмотреть прежнее понимание причин войны и ответственности Германии и привести его в соответствие с новыми внешнеполитическими целями германского правительства».
В том же году на Мюнхенской конференции по безопасности федеральный президент, министр иностранных дел и министр обороны Германии объявили, что эпоха военной сдержанности окончена. Во главе сопутствующей кампании исторического ревизионизма стоял профессор Университета имени Гумбольдта Херфрид Мюнклер. Он публично потребовал «отказа от тезисов Фрица Фишера» и утверждал — без каких-либо доказательств, — что «новейшие исследования» теперь «склоняются, скорее, к позиции Риттера», то есть тех правоконсервативных историков, которые после 1945 года отрицали любую связь между кайзеровской Weltpolitik и войной.
Как показал в то время МСВС, нападки на Фишера и возврат к агрессивной внешней политике неразрывно связаны. «Чтобы подготовить новые преступления германского империализма, — писали Ульрих Рипперт и Петер Шварц в июле 2014 года, — его исторические преступления, в понимание которых Фишер внёс решающий вклад, должны быть приуменьшены и оправданы».
В лекции в Университете имени Гумбольдта в начале 2015 года Петер Шварц процитировал Дэвида Норта, председателя Партии Социалистического Равенства (США): «История стала полем битвы.... Прошлое фальсифицируется в интересах современной политической реакции». Нападки Мюнклера, отметил Шварц, служат тому, чтобы «отравить интеллектуальный климат и подавить сопротивление милитаризму».
Однако Долезик идёт дальше Кларка и Мюнклера. В 2014 году посыл заключался в том, что все державы вместе «пришли к войне» в состоянии «лунатизма». Долезик же, напротив, приписывает Центральным державам роль защитников «оборонительной парадигмы безопасности». Германский карт-бланш превращается в «оборонительную, законную верность союзническим обязательствам», а объявление войны Германией — в «законное действие в целях самообороны». Согласно ему, решающим фактором было не австрийское нападение и не германский карт-бланш, а «решение России вмешаться в региональный конфликт и начать мобилизацию против Австро-Венгрии».
Таким образом, Германия не только освобождается от особой ответственности, но и объявляется жертвой русско-французской агрессии. И F.A.Z. преподносит это избитое оправдательное повествование как «новый тезис».
Этот оправдательный миф опирается на ложное толкование позиции Фрица Фишера. Тот никогда не утверждал, что Германия несёт «единоличную вину». После публикации своей книги в 1961 году он отверг приписываемую ему формулу, написав в еженедельнике Die Zeit: «Я не использовал этот термин в своей книге; более того, я прямо указывал на то, что [...] правительства участвовавших европейских держав так или иначе и в самой разной степени несут ответственность за развязывание мировой войны».
Первая мировая война была империалистической войной. Германия, опоздавшая к разделу мира из-за отсутствия буржуазной революции, столкнулась со старыми колониальными державами — Великобританией и Францией, которые защищали своё хищничество всеми доступными средствами. Соединённые Штаты, вступившие в войну с опозданием, начали свой подъём к статусу доминирующей мировой державы.
За шестнадцать лет до начала войны Германия уже развернула интенсивную программу военно-морского строительства, чтобы бросить вызов британскому господству над мировыми океанами. Однако главное направление экспансии германского империализма лежало на Востоке — в сторону Центральной Европы и России. Генералы рейха разрабатывали военные планы против России и подталкивали к началу войны как можно скорее, поскольку время работало в пользу России. План Шлиффена, служивший стратегической основой для кайзеровской армии в начале войны, был разработан ещё в 1905 году.
Так называемый тезис о «единоличной вине» Фишера является надуманным пугалом. То, что исследовал Фишер, — это конкретная ответственность германского имперского руководства: оно хотело австро-сербской войны и поддерживало её, сознательно понимая в этом процессе риск конфликта с Россией и Францией.
Долезик трактует австро-сербский конфликт как нейтральную исходную точку, которая стала общеевропейской войной лишь из-за вмешательства России и Франции. Однако этот конфликт не свалился с неба: германское руководство активно способствовало ему и политически обеспечило его карт-бланшем. Поэтому вопрос о германской ответственности нельзя сводить к последующей последовательности мобилизаций, ультиматумов и формальных союзов. То, что другие империалистические державы также несли вину, Фишер никогда не отрицал, — «но это не уменьшало ответственности правящего класса Германии за войну», как комментировали Рипперт и Шварц.
Ключевые понятия Долезика — casus foederis (союзное обязательство), casus belli (повод для войны), мобилизация и законность с точки зрения международного права, — смещают исследование в область непосредственной юридической последовательности кризиса: кто объявлял мобилизацию первым, какое заявление было формально обоснованным, когда наступил момент выполнения союзных обязательств. Из поля зрения исчезают империалистические интересы, которые привели к войне. Нападение Австро-Венгрии на Сербию не было заданной исходной точкой, а было сознательным решением спровоцировать войну с Россией, что Берлин поощрял и поддержал своим карт-бланшем.
Германское руководство хотело войны против России и сознательно шло на риск большой общеевропейской войны ради своих собственных политических целей. Насколько далеко простирались эти цели, стало открыто очевидно сразу после начала войны — в Сентябрьской программе с её германским доминированием над Центральной Европой и сдерживанием России. Тот факт, что Франция, Россия и Британия также преследовали империалистические интересы, не опровергает германской ответственности.
Для своей интерпретации Долезик прямо ссылается на исторических ревизионистов межвоенного периода — Барнса, Вегерера, Монтгеласа и Люца. В своё время они подчёркивали совместную ответственность всех великих держав, чтобы бороться против «пункта о военной вине» Версальского договора, который возложил на Германию невыносимые репарации. Сегодня старые оправдательные мифы возвращаются.
Но почему эти старые тезисы вновь вытаскиваются на поверхность? 28 ноября 2025 года Бундестаг утвердил оборонный бюджет в размере 108,2 миллиарда евро — самый большой со времён окончания «холодной войны». К 2029 году он должен вырасти до 3,5 процента ВВП. Военная стратегия, представленная в апреле 2026 года, прямо называет Россию главной угрозой и ставит цель превратить Бундесвер в «сильнейшую конвенциональную армию Европы». Министр обороны Писториус оправдывает каждое наращивание военного бюджета ссылкой на «российскую угрозу».
Для такой программы память о преступлениях германского империализма в двух мировых войнах является препятствием; неприятие войны и милитаризма глубоко укоренено в немецком рабочем классе. В результате правящий класс пытается изобразить Германию как находящуюся под угрозой державу, всего лишь реагирующую на угрозу, — а Россия должна восприниматься не только сегодня, но и задним числом как агрессор. Преемственность германских великодержавных интересов и восточного направления экспансии, которое уже в 1914 году простиралось от Прибалтики, через Украину и до Кавказа, должна быть скрыта. Прежние предупреждения МСВС полностью подтверждаются ходом эскалации войны на Украине, которая сейчас разжигается прежде всего Германией.
Фальсификация прошлого служит подготовке настоящих и будущих войн. Фишер уже показал, что милитаризм всегда имел также и внутриполитическую функцию. В 1905 году кайзер Вильгельм поручил канцлеру Бюлову: «Сначала стреляйте, обезглавливайте и обезвреживайте социалистов, если необходимо — посредством кровавой бани, а затем начинайте войну за рубежом». Сегодня перевооружение также направлено как вовнутрь, так и вовне.
Фальсификация истории является частью идеологической подготовки к войне — как на международном, так и на внутриполитическом уровне. Ответом на это служит борьба за интернациональное единство рабочего класса на базе социалистической программы.