Как и ожидалось, 3 мая Федеральная резервная система США повысила базовую процентную ставку на 0,25 процентных пункта. Это уже десятое повышение ставки с тех пор, как 14 месяцев назад ФРС начала этот процесс. В то же самое время ФРС объявила, что если условия кредитования окажутся слишком жесткими и признаки рецессии в экономике умножатся, то курс на повышение ставок будет скорректирован.

Этот настрой ФРС проявился в изменении формулировки заявления, опубликованного Федеральным комитетом по открытым рынкам (FOMC), которое председатель ФРС Джером Пауэлл назвал «значимым» на своей пресс-конференции после принятия решения.

В своем мартовском заявлении FOMC заявил, что «может потребоваться некоторое дополнительное ужесточение политики», чтобы взять инфляцию под контроль. Последнее заявление говорит, что при «определении степени, в которой дополнительное ужесточение денежно-кредитной политики может быть целесообразным», комитет рассмотрит «совокупное ужесточение денежно-кредитной политики».

Однако Пауэлл поставил под сомнение ожидания рынка, полагающего, что ФРС снизит процентные ставки позже в этом году, исключив такое понижение в ответ на данный вопрос на своей пресс-конференции.

И снова, как и после мартовского заседания, состоявшегося сразу после краха Банка Кремниевой долины (Silicon Valley Bank — SVB), Пауэлл начал свое выступление с заверения в том, что банковская система США «надежна и жизнестойка».

Эта пресс-конференция состоялась сразу после поглощения банка First Republic компанией JPMorgan Chase, что стало вторым по величине банковским крахом в истории США.

Звучат предупреждения о том, что в банках малого и среднего размера могут возникнуть новые потрясения, поскольку инвесторы выводят из них депозиты из-за возможности найти более высокие ставки доходности в других местах.

3 мая в ходе торгов в нерабочее время акции калифорнийского банка PacWest упали на 50 процентов на фоне сообщений о том, что тот ищет либо покупателя, либо источников для нового вливания капитала. Вряд ли это падение будет последним, поскольку индекс стоимости акций банков среднего размера резко упал после краха SVB.

Что касается инфляции, то Пауэлл сказал, что она остается значительно выше долгосрочной цели в 2 процента. И хотя она «несколько снизилась», инфляционное давление «продолжает оставаться высоким», и в процессе снижения до целевого уровня «предстоит пройти долгий путь».

Учитывая, что официальная позиция ФРС заключается в том, что повышение ставок необходимо для снижения цен, это заявление надо понимать в том смысле, что ФРС не будет снижать ставки в ближайшем будущем. Этот пункт был подчеркнут на пресс-конференции, когда Пауэлл заявил, что снижение ставок не «уместно» и не является его прогнозом.

Реальная цель денежно-кредитной политики ФРС — не дать вырасти заработной плате рабочего класса — стала видна еще более четко.

В какой-то момент Пауэлл признался, что «не считает заработную плату основной причиной инфляции». Да он и не мог поступить иначе, потому что все данные показывают, что рост заработной платы значительно отстает от повышения цен.

Вполне возможно, что ФРС не рассматривает заработную плату как причину инфляции, но подавление роста заработной платы рассматривается в качестве единственного решения. Таким образом политика ФРС направлена на создание еще большего разрыва между ценами и заработной платой.

Во время своей пресс-конференции Пауэлл сказал, что на рынке труда «большой избыточный спрос», и что рынок «чрезвычайно напряжен».

Цель ФРС состоит в том, чтобы изменить эту ситуацию путем замедления роста экономики и, при необходимости, провоцирования рецессии. Вероятность такой рецессии была предсказана в анализе, проведенном сотрудниками ФРС, и на это указывает рост числа увольнений за последний период.

Пауэлл сказал, что рост заработной платы «снижается», и это «хорошо». Но он дал понять, что этот рост придется придавить еще сильнее, поскольку даже нынешний субинфляционный рост зарплат слишком высок, чтобы соответствовать целевому показателю инфляции в 2 процента. При инфляции около 5 процентов рост заработной платы должен составить не более 3 процентов.

На пресс-конференции мало говорили о банковском кризисе, но и то, что было сказано, выглядело разоблачительным. Пауэлл признал, что скорость бегства денег из банка SVB — за первый день было выведено 42 миллиарда долларов, а на следующий день было подготовлено для вывода 100 миллиардов долларов, — сильно превосходит все то, что когда-либо наблюдалось ранее.

Ни один журналист на пресс-конференции даже намеком не указал на очевидное: как можно назвать банковскую систему «надежной и жизнестойкой», если три из четырех крупнейших банковских крахов в истории произошли за последние два месяца.

Один журналист обратил внимание на отчет, представленный руководящему органу ФРС 14 февраля, где указывалось на потенциальный кризис в SVB из-за падения рыночной стоимости казначейских облигаций, которыми он владел, вследствие повышения процентных ставок. Но Пауэлл не объяснил, почему ФРС не предпринял никаких действий. Он в целом сослался на необходимость усиления надзора и регулирования в будущем.

Непосредственной причиной трех банковских крахов за два месяца является повышение процентных ставок ФРС. Это ставит вопрос о том, будет ли крахов еще больше, если ставки будут повышены ещё или даже останутся на их нынешнем уровне в 5 процентов, самом высоком за 16 лет.

Пауэлл настаивал, что можно разделить общую политику в области процентных ставок и проблемы, которые она порождает в некоторых частях банковской системы. Другими словами, можно поддерживать режим более высоких процентных ставок, в то время как ФРС и другие правительственные учреждения будут заниматься отдельными крахами и банкротствами.

Однако такая политика возможна только в том случае, если сбои остаются изолированными и не распространяются шире. Но подобный вариант, посредством так называемого заражения, является вполне реальной возможностью. Именно о такой возможности предупреждала Федеральная корпорация по страхованию вкладов (FDIC), когда говорила про реагирование на «системный риск» в момент организации спасения незастрахованных вкладчиков, державших более 250 000 долларов в обанкротившихся банках SVB и Signature Bank.

Некоторые еще помнят, что кризис 2008 года начался с краха банка Bear Stearns в марте 2008 года, прежде чем затронуть всю финансовую систему.

В редакционной статье о кризисе, опубликованной на этой неделе в Financial Times(FT), назывались некоторые из более общих последствий краха First Republic Bank. FT пишет: «Вызывает тревогу банкротство банка, который, на первый взгляд, был весьма успешным и не занимался явно рискованной деятельностью».

«Общая черта между FirstRepublic, SiliconValleyBankи SignatureBank… это бизнес-модель, которая плохо адаптировалась к растущим процентным ставкам».

Но это можно сказать и про всю банковскую систему. Бизнес-модели за последние 15 лет были основаны на условиях, созданных ФРС и ее программой «количественного смягчения». В финансовую систему вливались триллионы долларов, при этом процентные ставки удерживались на исторических минимумах.

То же самое относится к спекулятивной и торговой деятельности хедж-фондов, инвестиционных банков и других институтов финансовой системы. Бизнес-операции, основанные на ожидании сохранения низких процентных ставок, не ограничились тремя обанкротившимися банками, а распространились повсюду.

И утверждение о том, что банковская система «надежна и жизнестойка», получило еще один удар после того, как стало известно, что аудитором всех трех обанкротившихся банков была одна из крупнейших мировых бухгалтерских фирм KPMG.

FT сообщает: «Во всех трех случаях KPMG не далее как в конце февраля предоставила банкам отчет, где свидетельствовала о здоровом состоянии их финансов».

Этот инцидент напоминает не что иное, как кризис 2008 года, когда различные схемы «упаковки» высокорискованных ипотечных кредитов в ценные бумаги, которые затем покупались и продавались на рынке, получали высшие оценки со стороны крупнейших кредитных рейтинговых агентств.