Нижеследующая лекция была прочитана Томом Питерсом, лидером Группы Социалистического Равенства (Новая Зеландия), в рамках Международной летней школы Партии Социалистического Равенства (США), которая проходила со 2 по 9 августа 2025 года. Это первая часть лекции, состоящей из двух частей, о том, как ГПУ убило Троцкого и его единомышленников. В дополнение к этой и предстоящим лекциям МСВС публикует книгу «Как ГПУ убило Троцкого» (How the GPU Murdered Trotsky), опубликованную в 1981 году, где содержатся документы, вышедшие в течение первого года с начала расследования «Безопасность и Четвертый Интернационал».

В этой лекции, а затем в следующей, которую товарищ Андреа прочтет завтра, будет рассмотрен вопрос о том, как троцкистское движение было инфильтровано сетью сталинистских агентов из ГПУ-НКВД, которые организовали убийства его ведущих фигур, включая сына Троцкого Льва Седова и, в конечном счете, самого Троцкого.

Как говорилось в предыдущих лекциях, в 1930-е годы сталинистская бюрократия проводила политику физического уничтожения Левой оппозиции и всех, кого подозревали в симпатиях к Троцкому, как внутри Советского Союза, так и за рубежом. К концу десятилетия практически все поколение большевиков, возглавлявших Октябрьскую революцию, было убито или брошено в тюрьму.

Московские процессы, проходившие в период с 1936 по 1938 год, недвусмысленно указывали на Троцкого и его сына Седова как на главные мишени бюрократии, узурпировавшей власть рабочего класса.

Сталинистская пресса неустанно клеймила Троцкого как фашиста, чтобы оправдать жестокие преследования левых оппозиционеров. На эту кампанию террора были выделены огромные ресурсы.

Во время гражданской войны в Испании агенты Сталина убили тысячи революционеров, расчистив путь победе фашизма. В 1936 году агенты ГПУ в Испании завербовали Рамона Меркадера, который совершил убийство Троцкого в августе 1940 года.

Первоначально Сталин полагал, что изгнание Троцкого из Советского Союза в 1929 году полностью его изолирует и сделает политически безвредным. Позже Сталин будет считать это своей величайшей ошибкой.

Первые четыре года своего изгнания Троцкий провел на острове Принкипо в Турции, где написал автобиографию Моя жизнь и Историю русской революции, а также развил свой анализ разворачивающегося политического кризиса в Германии.

Как объяснял Дэвид Норт, Троцкий стремился «предупредить немецкий рабочий класс об опасности, исходящей от нацизма, и разоблачить пагубную политику, проводившуюся Коммунистической партией Германии под руководством сталинистов. Находясь на острове в 1600 километрах от Берлина, Троцкий с непревзойденной проницательностью осознавал неизбежные последствия политики Сталина в отношении Германии и то, что необходимо было сделать, чтобы предотвратить победу нацистов» [1].

В июле 1933 года Троцкий переехал во Францию, где ему было предоставлено убежище. Его политическая деятельность была теперь сосредоточена на борьбе за создание Четвертого Интернационала, после того как Коммунистический Интернационал выступил в защиту обанкротившейся политики, которая привела к историческому поражению немецкого рабочего класса, и тем самым продемонстрировал, что он мертв для целей мировой революции.

В условиях обострения классовой борьбы и углубляющегося кризиса буржуазного правления во Франции правительство рассматривало Троцкого как политическую угрозу, и за ним велось постоянное полицейское наблюдение. Власти запретили ему проживать в Париже. Он переезжал из города в город инкогнито, чтобы избежать встречи как с фашистами, так и со сталинистами. В апреле 1934 года французское правительство аннулировало его вид на жительство, но Троцкий не мог уехать еще целый год, потому что ни одна страна не хотела его принимать. В конце концов, он переехал в Норвегию в середине 1935 года, в то самое время, когда французский империализм укреплял свои дипломатические отношения со Сталиным.

Следующие полтора года Троцкий провел в Норвегии, где написал книгу Преданная революция. Социал-демократическое правительство, предложившее ему убежище, быстро капитулировало перед экономическим давлением Москвы. После завершения Первого Московского процесса в августе 1936 года норвежское правительство поместило Троцкого под домашний арест и приказало ему прекратить писать и выступать с докладами о политических событиях в любой стране.

Когда Троцкий отказался, он подвергся еще более жестокому обращению. Двух его секретарей депортировали, а его самого отправили в небольшой изолированный дом под охраной полиции. Его статьи, в которых он отвечал на обвинения Сталина, были запрещены норвежской цензурой. Троцкий предупредил норвежское правительство, что такое возмутительное обращение с ним будет иметь последствия. «Это ваш первый акт сдачи перед фашизмом в вашей собственной стране. Вы за это заплатите. Вы считаете, что находитесь в безопасности и свободны обращаться с политическим изгнанником так, как вам заблагорассудится. Но близится день — запомните это! — день близится, когда нацисты выбросят вас из вашей страны, всех вас вместе с вашим Pantoffel-Minister-President [Подкаблучным президентом]» [2].

Троцкий был вынужден покинуть Норвегию в декабре 1936 года. В то время он писал:

Сейчас, когда я оглядываюсь на период интернирования, я не могу не сказать, что никогда и ни с чьей стороны в течение всей моей жизни, — а мне пришлось видать многое — я не подвергался такому циничному издевательству, как со стороны норвежского «социалистического» правительства. С гримасами демократического ханжества эти господа четыре месяца держали меня за горло, чтоб помешать мне протестовать против самого грандиозного из всех исторических преступлений! [3]

Лев Троцкий консультируется со своим адвокатом Альбертом Голдманом во время слушаний комиссии Дьюи в Койоакане, Мексика. Вторая справа — его жена Наталья Седова

Мексиканское правительство предоставило ему политическое убежище. Именно в Мексике в апреле 1937 года Троцкий дал показания комиссии Дьюи, созданной Американским комитетом в защиту Льва Троцкого в ответ на обвинения сталинистов на Московских процессах. Комиссия вынесла свой сокрушительный вердикт, разоблачающий судебные процессы как колоссальный подлог.

На протяжении всего этого времени сторонников Троцкого и членов его семьи в Советском Союзе и Европе арестовывали, отправляли в ссылку, доводили до самоубийства, а в некоторых случаях убивали.

Отношение Троцкого к вопросу о безопасности

Международная левая оппозиция столкнулась с серьезными угрозами своей безопасности со стороны сталинистов, а также фашистов, полиции и агентов так называемых «демократических» империалистических стран. Как писал Троцкий в 1938 году, «в лице сталинской мафии он [империализм] имеет готовую международную агентуру по систематическому истреблению революционеров» [4].

В числе первых сталинистских agents provocateur (агентов-провокаторов) были братья Соболевичюсы, уроженцы Литвы Джек Собл и доктор Роберт Соблен. Они присоединились к Левой оппозиции в Германии в начале 1930-х годов и были известны под именами Адольф Сенин и Роман Вель. Они сыграли чрезвычайно разрушительную роль, способствуя разжиганию фракционных разногласий и политической дезориентации молодого и неопытного движения.

К 1932 году Вель, игравший ведущую роль в лейпцигской организации, подчеркивал «успехи» сталинистов и намекал на то, что разногласия Левой оппозиции со Сталиным были простым недоразумением [5]. Как писал Троцкий, Вель стал «адвокатом Сталина»: он поддерживал чистки бюрократии и ставил под сомнение само право Левой оппозиции на существование [6].

За десять дней до прихода Гитлера к власти Сенин и Вель открыто перешли в лагерь сталинистов и «опубликовали фальсифицированный выпуск газеты Permanent Revolution, в котором говорилось, что немецкая Левая оппозиция порывает с Троцким. Сталинистская фальсификация была затем распространена и с энтузиазмом подхвачена сталинистскими газетами» [7].

Извлекая уроки из этого опыта, Троцкий указывал на огромные ресурсы сталинистской бюрократии, обладавшей «исключительными соблазнами», которые она могла предложить полуреволюционным интеллектуалам, которых больше всего интересовали должности и деньги, — вещи, которые они не могли получить от небогатой и преследуемой Левой оппозиции. Троцкий писал:

В Коминтерне, в ГПУ, в каждой национальной секции существует особый аппарат по разложению Левой оппозиции, состоящий по большей части из дезертиров из ее рядов или сталинских агентов, выдающих себя за оппозиционеров. Если немецкие товарищи приложат необходимые усилия, они наверняка обнаружат связи таких агентов, ведущие от Веля и Графа к Мануильскому и Менжинскому. Сколько Агабековых занято в борьбе против «контрреволюционной» оппозиции? Само собой разумеется, что ни один агент не способен уничтожить исторически прогрессивное течение, воплощенное в традициях революционного марксизма. Но было бы непростительным легкомыслием игнорировать действия сталинских агентов, направленные на внесение путаницы, разложения и прямой коррупции. Мы должны быть бдительны! [8]

Сталинистский агент Марк Зборовский, он же Этьен

После прихода нацистов к власти в Германии центр Левой оппозиции в Европе переместился в Париж, где ведущую роль играл сын Троцкого Лев Седов. Седов руководил редактированием и публикацией русскоязычного Бюллетеня оппозиции. Седов был ближайшим политическим сотрудником Троцкого.

Задача ГПУ состояла в том, чтобы сообщать о деятельности оппозиции, срывать ее работу по созданию Четвертого Интернационала и уничтожать руководство движения.

Самым важным сталинистским агентом внутри Левой оппозиции был Марк Зборовский, известный среди троцкистов как Этьен.

Зборовский родился в еврейской семье в России в 1908 году и в юности жил в Польше, а в начале 1930-х годов переехал во Францию. В феврале 1956 года он сообщил Судебному подкомитету Сената США, расследовавшему деятельность советских агентов в США, что был завербован ГПУ в 1932 или 1933 году. Неясно, когда и как он присоединился к троцкистскому движению в Париже, но к 1935 году он стал ближайшим доверенным лицом и сотрудником Льва Седова.

Позже МКЧИ отмечал, что Зборовский, по-видимому, не был политически мотивирован: «Ничто не указывает на то, что он был ярым сталинистом или идеологическим противником троцкизма. Он делал это ради денег. Что делало его еще более отстраненным и еще более смертоносным» [9].

Зборовский очень тесно сотрудничал с Лолой Эстрин, настоящее имя которой было Лола Даллин, которая переехала из Берлина в Париж в 1933 году. Она работала секретарем в Институте социальной истории, которым руководил меньшевик Борис Николаевский, где познакомилась с Седовым. Вскоре она объявила себя троцкистской и начала работать над Бюллетенем оппозиции. Как мы увидим, Даллин снова и снова вмешивалась в дело Зборовского в послевоенной Америке, защищая его от обвинений в том, что он был агентом.

Елизавета Порецкая, вдова перебежчика из ГПУ Игнатия Рейсса, писала:

В Париже Этьен присоединился к троцкистской группировке, хотя французские троцкисты не доверяли ему, особенно Пьер Навиль. Несмотря на протест Навиля, он вошел в ЦК и стал близким соратником Льва Седова, часто заменяя его на собраниях, и вскоре ему стали известны все явки и вся переписка. Вместе с Седовым он издавал на русском языке бюллетень оппозиции [10].

С самого начала многие французские и европейские троцкисты относились к Зборовскому с подозрением. Порецкая пишет, что Зборовский «утверждал, что он покинул Польшу, чтобы избежать похищения НКВД, и [Пьер] Навиль, который сразу же почувствовал к нему личную неприязнь, хотел проверить эту историю, но группа отказалась [инициировать расследование]».

Навиль стремился скрывать от Зборовского информацию, особенно о месте проведения конфиденциальных встреч, поскольку подозревал, что подробности будут переданы в ГПУ. Навиль также поднял вопрос об источнике дохода Зборовского и о том факте, что он мог жить в относительно элитном многоквартирном доме.

Седов, однако, подружился с Этьеном-Зборовским и защищал его от обвинений. «Седов всячески защищал Этьена от нападок Навиля и говорил, что знает Этьена лучше всех, и что он предан “старику” и ему больше других, и что он очень полезен делу» [11].

Зборовский, очевидно, был хорошо подготовленным агентом, «умевшим притворяться». Он с готовностью соглашался с Седовым по политическим вопросам и, как пишет Исаак Дойчер, «знал русский язык и близко воспринимал советские дела — это позволяло ему оказать Троцкому много мелких услуг и завоевать доверие [Льва Седова]» [12]. Левой оппозиции всегда не хватало русскоязычных сотрудников, которые играли важную роль в подготовке Бюллетеня оппозиции.

Седов писал Троцкому в августе 1937 года, что «Этьен заслуживает абсолютного доверия во всех отношениях» [13]. Такое мнение имело фатальные последствия.

В ноябре 1936 года часть архива Троцкого была похищена из института Николаевского. Это сразу же навлекло подозрения на Зборовского, поскольку он и Лола Даллин, а также Седов, секретарь Троцкого Жан ван Хейенорт и директор института были единственными людьми, которые знали об их местонахождении. Но Седов сразу же отверг все предположения о причастности Этьена.

Убийства Эрвина Вольфа и Игнатия Рейсса

Затем, в июле 1937 года, ГПУ арестовало Эрвина Вольфа в Испании, после чего он был убит. 34-летний Вольф был секретарем Троцкого в Норвегии и во время гражданской войны добровольно отправился в Испанию, чтобы оказать там помощь небольшой троцкистской группе.

Вольф происходил из чехословацкой купеческой семьи, но отверг буржуазное воспитание и посвятил себя созданию Четвертого Интернационала. Троцкий описывал его как «человека абсолютной честности и великодушия». После того, как Вольф был выслан из Норвегии вместе с Троцким, он был выслан из Дании и провел некоторое время в Англии, прежде чем отправиться в Испанию. Он был одним из важных сотрудников Троцкого, особенно в разоблачении Московских процессов. «По этой причине, — отмечал Троцкий, — ГПУ особенно его ненавидело» [14].

Бельгийский социалист Жорж Вереекен отметил, что «как только [Международный Секретариат Четвертого Интернационала] принял свое решение [отправить Вольфа в Испанию], Этьен Зборовский сообщил об этом ГПУ, поскольку, будучи “ближайшим сотрудником Седова”, он присутствовал в МС и знал все» [15].

Вскоре после этого, 4 сентября, наемные убийцы ГПУ застрелили Игнатия Рейсса в Швейцарии. Высокопоставленный советский разведчик в Европе, Рейсс принял решение порвать со сталинским режимом на фоне Московских процессов и растущей волны чисток в самом ГПУ. Он верил, что, как и многих других революционеров, его убьют, если он когда-нибудь вернется в Москву.

17 июля Рейсс направил письмо в ЦК ВКП(б), в котором осуждал массовые убийства большевиков и заявил о своей преданности Четвертому Интернационалу.

«Кто теперь еще молчит, становится сообщником Сталина и предателем дела рабочего класса и социализма, — писал он. — Чтобы Советский Союз, и вместе с ним и все международное рабочее движение не стали окончательно жертвой открытой контрреволюции и фашизма, рабочее движение должно изжить своих Сталиных и сталинизм» [16].

Рейсса предала его знакомая, агент ГПУ Гертруда Шильдбах, которая заманила его в одно место в Лозанне. Там он был застрелен бандой русских белоэмигрантов, связанных с Союзом по Репатриации, который, по сути, был вербовочным центром для ГПУ.

Эти антикоммунистические сторонники монархии, бежавшие из России после революции и питавшие смертельную ненависть к большевизму, стали союзниками и наемными головорезами сталинистского режима.

Рейсс был убит за день до запланированной встречи с Седовым и секретарем Голландской рабочей революционной социалистической партии Хендрикусом Сневлитом во французском городе Реймс. Рейсс вступил в контакт со Сневлитом несколькими неделями ранее, но Сневлит не наладил сразу связь Рейсса с парижским центром, поскольку подозревал, что Зборовский был агентом.

Швейцарская полиция произвела ряд арестов, в том числе Шильдбах и Ренаты Штайнер, а также белогвардейца по фамилии Смиренский. «Всего в организации убийства Райсса принимало участие не менее 20 человек», — писал Вадим Роговин, большинство из которых избежали ареста, включая главного организатора Сергея Эфрона и четырех сотрудников советского торгового представительства в Париже, которые бежали в СССР [17].

Троцкий подчеркивал значение разрыва Рейсса со сталинизмом и его мужественного перехода на сторону Четвертого Интернационала, написав:

Можно предполагать с уверенностью, что в рядах бюрократии немало людей с настроениями Рейсса. Они презирают свою среду. Они ненавидят Сталина. И в то же время тянут и тянут лямку без конца.

Смерть Рейсса стала трагическим уроком для троцкистского движения, которое не смогло вовремя установить с ним контакт и посоветовать ему, как обезопасить себя. Троцкий писал, что вместо того, чтобы отправлять частное письмо в Москву, Рейссу следовало публично объявить о своем разрыве со сталинизмом и сдаться французской полиции ради собственной безопасности. «Единственная серьезная защита от наемных сталинских убийц состоит в полной гласности», — сказал он [18].

2 ноября 1937 года Троцкий опубликовал «Письмо ко всем рабочим организациям», озаглавленное «Пора перейти в международное наступление против сталинизма!» Сделав выводы из убийств Рейсса и Вольфа и кампании массовых убийств в Испании, Троцкий призвал к систематическому разоблачению сталинистских преступлений на международном уровне:

Нужно установить во всех рабочих организациях режим сурового недоверия ко всякому, кто прямо или косвенно связан со сталинским аппаратом… Нужно создавать особые комиссии по наблюдению за маневрами, интригами и преступлениями сталинцев, по предупреждению рабочих организаций об опасности, по выработке методов наилучшего противодействия и отпора московским гангстерам. Нужно издавать соответственную литературу и собирать на нее средства. Нужно в каждой стране издать книгу, разоблачающую до конца национальную секцию Коминтерна [19].

Убийство Льва Седова

В феврале 1938 года ГПУ нанесло новый удар, на этот раз убив сына Троцкого. Зборовский сыграл важную роль в этой операции, на подготовку которой ГПУ потратило годы.

Полицейское расследование убийства Рейсса показало, что та же банда, которая убила Рейсса, шпионила за Львом Седовым с 1935 года. Рената Штайнер занимала квартиру по соседству с квартирой Седова в Париже и последовала за ним, когда он ненадолго уехал в отпуск.

В январе 1937 года банда совершила попытку убийства Седова в городе Мюлуз. Троцкий объяснял: «От имени моего швейцарского адвоката Льва Седова несколько раз настойчиво вызывали телеграммой и по телефону приехать в Мюльгаусен [Мюлуз] для переговоров о процессе против клеветников в швейцарской печати». Болезнь помешала Седову приехать на встречу, что на какое-то время спасло его от неминуемой смерти [20].

Полиция также установила, что та же банда похитила архивы Троцкого из Института социальной истории Николаевского. Расследование не выявило, что убийцы действовали на основе информации, предоставленной ГПУ Зборовским, но шпион, должно быть, почувствовал реальную опасность разоблачения. Седов был встревожен тем, что ГПУ было так хорошо осведомлено о его передвижениях, точно так же, как оно было осведомлено о Рейссе [21].

Седов был одной из главных мишеней Сталина, уступая по значимости только самому Троцкому. Как Троцкий пояснял в трогательном некрологе, озаглавленном «Лев Седов: сын, друг, борец», Седов с головой окунулся в деятельность Левой оппозиции в 1923 году, и они тесно сотрудничали во время ссылки Троцкого. В то же время он играл ведущую роль в Международном Секретариате Левой оппозиции, где выступал как представитель СССР, а также был редактором Бюллетеня оппозиции.

Троцкий писал: «Как сообщал покойный Рейсс, на Лубянке не раз говорили: “ловко работает сынок; старику было бы нелегко без него”. Это было истинной правдой».

Он указал, что без помощи своего сына, «сперва в Турции, затем в Берлине, наконец, в Париже, невозможна была бы ни одна из написанных мною за последние десять лет работ, в частности История русской революции… Почти на всех моих книгах, начиная с 1928 года, надо было бы, по справедливости, рядом с моим именем написать и имя сына» [22].

Когда в 1936 году норвежское правительство фактически поместило Троцкого под домашний арест и лишило его контактов с внешним миром, Седов взял на себя задачу ответить на Первый Московский процесс своей Красной книгой, разоблачавшей сталинские подлоги. Троцкий приветствовал это как «неоценимый подарок», который продемонстрировал, что его сын представлял собой «не только самостоятельную, но и крупную фигуру».

Следует помнить, что вся работа Седова велась в необычайно сложных условиях, включая материальную бедность, постоянную угрозу со стороны ГПУ и безжалостное преследование семьи Троцкого. Сводная сестра Седова Зинаида была доведена до самоубийства в 1933 году; ее сын Сева переехал жить к Седову и его спутнице Жанне Мартен.

Младший брат Седова Сергей, инженер и ученый, не занимавшийся политикой, был арестован в Советском Союзе в марте 1935 года и казнен ГПУ два года спустя в возрасте 29 лет. За этим последовали убийства Вольфа и Рейсса.

Как отмечал Троцкий, «“сталинизм” был для Льва не абстрактным политическим понятием, а непрерывным рядом нравственных ударов и психических поражений» [23].

Убийство Седова было совершено следующим образом: сын Троцкого, который был в добром здравии, внезапно заболел тем, что сначала посчитали аппендицитом, но позже выяснилось, что это воспаление кишечника.

[8 февраля] Зборовский и Лола Эстрин [Даллин] договорились о том, чтобы поместить Седова в больницу Мирабо в Париже. Это была больница, хорошо известная среди русских эмигрантов и, следовательно, знакомая агентам ГПУ. Золовка Эстрин Фаня Гинзбург помогала во время операции. После четырех дней на пути выздоровления Седову вдруг стало хуже, и он умер в смертельной агонии [14 февраля] [24].

После того, как машина скорой помощи доставила Седова в клинику, Зборовский проинформировал ГПУ. Зборовский и Даллин отказались сообщать кому-либо еще о местонахождении Седова, кроме его спутницы Жанны Мартен, что помешало кому-либо из французских троцкистов навестить его.

Убийству Льва Седова, которому был всего 31 год, способствовали два человека, которых он считал своими самыми надежными друзьями и товарищами. Троцкий, отдавая дань уважения Седову, хвалил «его революционный инстинкт, позволявший ему без колебаний отличать настоящее от фальшивого, прочное от поверхностного» [25]. Но трагическая реальность заключается в том, что, когда дело касалось Зборовского, Седов придавал слишком большое значение своим инстинктам и не обращал внимания на предупреждения, которые могли бы спасти ему жизнь.

Троцкий подозревал, что его сын был отравлен, отметив в письме судебному следователю, что этот метод был доведен ГПУ до совершенства. Он также отметил, что быстрое ухудшение состояния Седова после кажущегося выздоровления могло быть вызвано вмешательством после операции. Врачи с оптимизмом смотрели на выздоровление Седова, и он долгое время оставался без присмотра.

Троцкий задавал вопрос:

Если был недостаток надзора, то не напрашивается ли сам собой вывод, что враги, не спускавшие с Седова глаз, могли воспользоваться этой благоприятной обстановкой для своих преступных целей?.. ГПУ не могло не иметь своих агентов в русской клинике в Париже, или в его ближайшем окружении [26].

Во втором письме к судебному следователю Троцкий указал на странное обстоятельство, что доктор Тальгеймер, хирург его сына, отказывается говорить об этом деле, ссылаясь на «профессиональную тайну». «Д-р Жирмунский, директор клиники, считался, по сведениям полиции, “сочувствующим большевикам”», то есть сторонником сталинского режима.

Троцкий раскритиковал поверхностное полицейское расследование, в ходе которого не был изучен ни один из этих вопросов, и обвинил полицию в нежелании раскрыть правду. Это было связано со стремлением французского правительства сохранить дипломатические отношения с Москвой [27].

Однако реакция Зборовского была диаметрально противоположной. Представившись ближайшим другом Седова, он отверг любые предположения о злонамеренном убийстве и поддержал теорию о том, что Седов умер естественной смертью.

Много позже, в середине 1950-х, после того, как Зборовский был разоблачен американскими властями как советский агент, он сказал вдове Игнатия Рейсса Елизавете Порецкой, что день смерти Седова был «самым счастливым днем в моей жизни» [28]. По его словам, это произошло потому, что он верил, что его шпионская работа теперь завершена, — что было ложью.

После устранения Седова Зборовский стал «самым важным корреспондентом Троцкого в Европе» [29]. Он информировал ГПУ обо всей деятельности Четвертого Интернационала, включая его связи с перебежчиками из Советского Союза. Зборовский сменил Седова на посту редактора Бюллетеня оппозиции и официального делегата от русской секции на учредительном конгрессе Четвертого Интернационала в сентябре 1938 года.

Убийство Рудольфа Клемента

Зборовский был причастен еще к одному убийству в Париже. 13 июля 1938 года Рудольф Клемент, один из секретарей Троцкого, внезапно исчез. В сентябре его обезглавленное и изуродованное тело было извлечено из Сены. Он был шестым секретарем Троцкого, убитым сталинистами.

По словам Дойчера, Клемент написал Троцкому в ноябре 1937 года, предупреждая, что жизнь его сына находится в большой опасности из-за сети ГПУ в Париже. Он настоятельно рекомендовал Седову присоединиться к Троцкому в Мексике [30]. До исчезновения Клемент начал расследование убийств левых оппозиционеров, и есть подозрения, что он собирал материалы для разоблачения Зборовского [31].

8 июля, всего за несколько дней до исчезновения Клемента, в метро у него украли портфель. Вполне вероятно, что сотрудники ГПУ нашли в его бумагах что-то, что требовало заставить Клемента немедленно замолчать.

Убийство Клемента, последовавшее вскоре после убийства Седова, вновь усилило подозрения в отношении Зборовского. И голландский социалист Хенк Сневлит, и писатель и революционер Виктор Серж теперь открыто обвиняли Зборовского в том, что тот был агентом.

Зборовский написал письмо Троцкому, в котором просил его совета о том, как реагировать на обвинения. 2 декабря Троцкий рекомендовал создать комиссию для расследования этого обвинения и очищения имени Зборовского [32].

Не похоже, чтобы такое расследование было проведено. С гибелью Седова Зборовский потерял своего главного защитника в парижской организации (не считая Лолы Эстрин). Чтобы отвлечь внимание, Зборовский и Эстрин отправили Троцкому письма, в которых намекали на то, что Серж был сталинистским агентом [33].

В то же время ГПУ рассматривало вопрос о том, следует ли Зборовскому переехать в Мексику, чтобы проникнуть в окружение Троцкого. Однако Троцкий, по-видимому, не ответил, когда Зборовский написал ему с предложением о таком шаге [34].

Письма Александра Орлова Троцкому

Затем, в конце 1938 года, Троцкий получил анонимное письмо, в котором его недвусмысленно предупреждали о Зборовском. Автор, утверждавший, что его семья связана с ГПУ, сообщил Троцкому об агенте, который был близок к сыну Троцкого в Париже. В письме агент был назван просто «Марк», но его описание было настолько точным, что в нем безошибочно угадывался Зборовский.

Анонимным корреспондентом был высокопоставленный сотрудник советского НКВД Александр Орлов, ставший невозвращенцем в Соединенных Штатах. Он сообщил Троцкому, что агент-провокатор был «буквально тенью Л. Седова... [он] втерся в полное доверие к вашему сыну и знал о деятельности вашей организации столько же, сколько сам Седов».

В письме отмечалось, что «Марк» не имел революционного прошлого и, несмотря на то, что был евреем, в начале 1930-х годов был членом Союза по репатриации русских эмигрантов, о чем было известно членам парижской Левой оппозиции. Это была та же организация бывших белоэмигрантов, которая была причастна к убийствам Рейсса и Седова.

Орлов предупредил, что «теперь на повестке дня стоит убийство Троцкого, и что Москва попытается подослать убийц с помощью этого агента-провокатора или через агентов-провокаторов из Испании под видом испанских троцкистов».

Он убеждал Троцкого попросить своих доверенных товарищей в Париже проверить историю Марка «и посмотреть, с кем он встречается. Нет сомнений, что вскоре ваши товарищи увидят, как он встречается с чиновниками советского посольства» [35].

Троцкий серьезно отнесся к этому предупреждению. Он написал руководящим членам Социалистической рабочей партии в США, призывая создать комиссию «в условиях абсолютной секретности» для «слежки» за Этьеном. «Если информация подтвердится, необходимо использовать возможность заявить на него французской полиции как на грабителя архивов при условиях, которые не позволят ему скрыться» [36].

Троцкий также попытался установить прямой контакт с автором письма. Он организовал размещение объявления в нью-йоркской газете СРП Socialist Appeal. В уведомлении содержался призыв к автору, который выступал под кодовым именем «Стайн», отправиться в редакцию газеты и поговорить с товарищем Мартином, — вероятно, псевдонимом лидера СРП Джеймса Кэннона.

В 1955 году Орлов заявил на слушаниях в Конгрессе, что решил не встречаться с Мартином, потому что не доверял ему и опасался какой-либо провокации. Позже Орлов попытался дозвониться до Троцкого в Мексику, но Троцкий не ответил, потому что для этого ему пришлось бы выходить из дома ночью, а он не знал, кто звонил.

Затем, в мае 1939 года, Троцкий получил еще одно анонимное письмо, также от Орлова, которое он расценил как «несравненно более заслуживающее доверия», чем первое. Троцкий также упомянул Кэннону, что он «так и не получил никаких сообщений о результатах расследования» в отношении Зборовского, о которых он просил пятью месяцами ранее [37].

Второе письмо Орлова содержало новую информацию, указывающую на то, что Лола Эстрин (Даллин) также была агентом ГПУ. Там говорилось, что она собирается навестить Троцкого, чтобы отравить его.

Лола Даллин действительно посетила Троцкого в Мексике летом 1939 года, и он показал ей оба письма. В своих показаниях 1956 года на слушаниях в Конгрессе по поводу советской разведывательной деятельности в США она заявила:

И когда мистер Троцкий показал мне это письмо и спросил меня, что я об этом думаю, я почувствовала себя некомфортно, ведь детали были настолько неприятны. В письме было слишком много деталей. Я обдумала это, поговорила с ним и сказала: «Это, несомненно, провокация НКВД, они хотят лишить вас нескольких ваших сотрудников во Франции» [38].

По словам Даллин, после их беседы Троцкий пришел к убеждению, что обвинения против нее и Зборовского были «мистификацией». По возвращении во Францию она немедленно сообщила Зборовскому о своем разговоре, а Зборовский сказал своим кураторам в ГПУ, что «“Старик” не поверил доносу и считает письмо провокацией ГПУ» [39].

Роговин отмечает, что у Орлова было гораздо больше информации об операциях ГПУ, которую он мог бы раскрыть, если бы был установлен контакт. «В 1937 году он руководил наблюдением за контактами между троцкистами в Париже и Испании». Орлов участвовал в многочисленных преступлениях, включая похищение и убийство Андреу Нина — лидера ПОУМ, испанской центристской организации, которая ранее выражала солидарность с Троцким, — прежде чем он выступил против Сталина.

Не лишено оснований и следующее предположение: если бы Орлов сумел завязать систематические контакты с Троцким, то было бы предотвращено койоаканское убийство. Ведь Орлов встречался в Испании с матерью Меркадера и завербовал самого Меркадера, вместе с другими испанскими агентами направленного Центром [ГПУ] в Мексику [40].

Остается неясным, какие шаги были предприняты для расследования дела Зборовского по указанию Троцкого.

В 1975 году МКЧИ задал вопрос Социалистической рабочей партии США: что стало с комиссией по расследованию? «Был ли [Джозеф] Хансен членом этой комиссии? Каковы были ее выводы? Будет ли теперь опубликован отчет?» [41]

Ответа на эти вопросы не последовало. Как будет показано в других лекциях, МКЧИ обнаружил множество свидетельств того, что Хансен, который был секретарем Троцкого в Койоакане, был агентом ГПУ до убийства Троцкого, а затем стал информатором ФБР.

Примечательно, что первое письмо Орлова было полностью опубликовано только в 1975 году в рамках расследования МКЧИ «Безопасность и Четвертый Интернационал». СРП так и не обнародовала содержание второго письма, в котором Лола Даллин была названа агентом (согласно ее собственным показаниям в 1956 году).

Несмотря на предупреждения Орлова и троцкистов в Европе, ведущий член СРП Джордж Новак сотрудничал с Лолой Даллин, чтобы помочь Зборовскому бежать из Европы военного времени и перебраться в Соединенные Штаты, где он продолжил свою работу по шпионажу за троцкистским движением в пользу ГПУ.

И еще одно замечание в заключение лекции. В своей экстраординарной статье, опубликованной в 1940 году, Джозеф Хансен намекнул, что ничего нельзя было сделать, чтобы предотвратить убийство Троцкого. Он изобразил Троцкого человеком, который «не выносил» мер безопасности и не считал сталинистских шпионов особенно опасными. Троцкий «предпочитал доверять своим друзьям, а не подозревать их, — писал Хансен. — Взаимная подозрительность в его глазах была разлагающей силой, гораздо худшей, чем включение шпиона в организацию, поскольку такие подозрения в любом случае бесполезны для раскрытия высококвалифицированного провокатора» [42].

Это полная фальсификация позиции Троцкого. Как мы видели, Троцкий чрезвычайно серьезно относился к вопросам безопасности и приложил значительные усилия для выявления агентов ГПУ в Четвертом Интернационале. Зборовский был бы разоблачен, если бы обоснованные подозрения в его адрес были должным образом рассмотрены. Зборовского защищали другие сталинистские агенты в троцкистском движении. Ему помогала французская полиция, отказавшаяся должным образом расследовать убийственную деятельность ГПУ. Свою роль сыграли также ошибки и наивность Седова и других троцкистов.

Подлинные личности Зборовского и других агентов, включая секретаршу лидера СРП Джеймса Кэннона Сильвию Франклин, десятилетиями скрывались СРП и международным паблоистским движением. Это объясняется тем, что разоблачение преступлений Сталина и контрреволюционной деятельности бюрократии противоречило политической программе паблоистов, — программе, которая заключалась в ликвидации Четвертого Интернационала как независимого движения путем его растворения в различных сталинистских и мелкобуржуазных партиях и режимах.

Примечания:
[1] Дэвид Норт, «Анализируя мир, охваченный хаосом, с острова спокойствия»: https://www.wsws.org/ru/articles/2024/08/28/prin-a28.html.

[2] Цитируется по кн.: Исаак Дойчер, Троцкий. Изгнанный пророк. 1929-1940, Глава 4, «Враг народа». Центрполиграф, Москва, 2006: https://royallib.com/book/doycher_isaak/trotskiy_izgnanniy_prorok_1929_1940.html.

[3] Лев Троцкий, «В “социалистической” Норвегии»: https://iskra-research.org/Trotsky/Prestupleniia/prestupleniia-02.shtml.

[4] Лев Троцкий, «Свежий урок (К вопросу о характере предстоящей войны)»: https://iskra-research.org/FI/BO/BO-71.shtml.

[5] Лев Троцкий, «Кризис в германской секции»: https://iskra-research.org/Trotsky/sochineniia/1932/19321228.html.

[6] Лев Троцкий, «Ошибка Интернационального Секретариата»: https://iskra-research.org/Trotsky/sochineniia/1933/19330104.html.

[7] The Historical Foundations of the Partei für Soziale Gleichheit: https://www.wsws.org/en/articles/2010/10/psg3-o01.html.

[8] Лев Троцкий, «Серьезный урок из несерьезной вещи»: https://iskra-research.org/Trotsky/sochineniia/1933/19330128.html.

[9] International Committee of the Fourth International, How the GPU Murdered Trotsky, p. 81 (London: New Park Publications, 1981): https://www.wsws.org/en/special/library/how-the-gpu-murdered-trotsky/p6-01.html.

[10] Елизавета Порецкая, Наши. Воспоминания об Игнатии Райссе и его товарищах, глава 10, «Убийство Людвига». М.: Изд-во ВДА, 1992: https://militera.lib.ru/memo/russian/poretskya_ek/01.html.

[11] Там же.

[12] Исаак Дойчер, Троцкий. Изгнанный пророк. 1929-1940» Глава 4, «Враг народа». Центрполиграф, Москва, 2006: https://royallib.com/book/doycher_isaak/trotskiy_izgnanniy_prorok_1929_1940.html.

[13] Цитируется по кн.: Вадим Роговин, Партия расстрелянных, глава XLVI: «Агент по кличке “Тюльпан”».: https://trst.narod.ru/rogovin/t5/xlvi.htm.

[14] Leon Trotsky, “Erwin Wolf: A Victim of the GPU,” October 19, 1937, Writings of Leon Trotsky 1936-37, p. 511 (New York: Pathfinder Press 1978).

[15] Vereeken, Georges, The GPU in the Trotskyist Movement, p. 172 (London: New Park Publications 1976).

[16] Цитируется по кн.: Елизавета Порецкая, Наши. Воспоминания об Игнатии Райссе и его товарищах. М.: Изд-во ВДА, 1992: https://militera.lib.ru/memo/russian/poretskya_ek/01.html.

[17] Вадим Роговин, 1937, глава XL: «Прозрение и гибель Игнатия Райсса»: https://trst.narod.ru/rogovin/t4/xl.htm.

[18] Лев Троцкий, «Трагический урок»: https://iskra-research.org/FI/BO/BO-60.shtml.

[19] Лев Троцкий, «Пора перейти в международное наступление против сталинизма!»: https://iskra-research.org/FI/BO/BO-60.shtml.

[20] Лев Троцкий, «Предстоящие сенсационные процессы»: https://iskra-research.org/Trotsky/sochineniia/1937/19371116.html.

[21] Исаак Дойчер, Троцкий. Изгнанный пророк. 1929-1940, Глава 5, «Адски черная ночь». Центрполиграф, Москва, 2006: https://royallib.com/book/doycher_isaak/trotskiy_izgnanniy_prorok_1929_1940.html.

[22] Лев Троцкий, «Лев Седов: сын, друг, борец»: https://iskra-research.org/FI/BO/BO-64.shtml.

[23] Там же.

[24] Международный Комитет Четвёртого Интернационала, «История Марка Зборовского: Сталинский шпион в Четвертом Интернационале»: https://www.wsws.org/ru/articles/2017/07/05/zbor-j05.html.

[25] Лев Троцкий, «Лев Седов: сын, друг, борец»: https://iskra-research.org/FI/BO/BO-64.shtml.

[26] Лев Троцкий, «Следствие по делу о смерти моего сына Льва Седова: Г-ну судебному следователю Пеженель, при суде 1-ой инстанции департамента Сены»: https://iskra-research.org/FI/BO/BO-68.shtml.

[27] Лев Троцкий «Следствие по делу о смерти Льва Седова: Второе заявление Л. Д. Троцкого судебному следователю»: https://iskra-research.org/FI/BO/BO-70.shtml.

[28] Poretsky, Elisabeth, Our Own People: A Memoir of Ignace Reiss and His Friend», p. 273 (Ann Arbor: University of Michigan Press 1970).

[29] Исаак Дойчер, Троцкий. Изгнанный пророк. 1929-1940, Глава 5, «Адски черная ночь». Центрполиграф, Москва, 2006: https://royallib.com/book/doycher_isaak/trotskiy_izgnanniy_prorok_1929_1940.html.

[30] Там же.

[31] Там же.

[32] Вадим Роговин, Партия расстрелянных, глава L: «Парижские интриги»: https://trst.narod.ru/rogovin/t5/l.htm.

[33] Там же.

[34] «How the GPU Murdered Trotsky», pp. 91-2: https://www.wsws.org/en/special/library/how-the-gpu-murdered-trotsky/p6-03.html.

[35] Первое письмо Орлова опубликовано в кн.: «How the GPU Murdered Trotsky», pp. 99-101.

[36] Trotsky, “A GPU Stool Pigeon in Paris”, January 1, 1939, Writings of Leon Trotsky Supplement 1934-1940, p. 818 (New York: Pathfinder Press 1979).

[37] Лев Троцкий, «Еще одно анонимное письмо»: https://iskra-research.org/Trotsky/sochineniia/1939/19390510.html.

[38] Цитируется в статье: «История Марка Зборовского: Сталинский шпион в Четвертом Интернационале»: https://www.wsws.org/ru/articles/2017/07/05/zbor-j05.html.

[39] Цитируется в кн.: Вадим Роговин, «Партия расстрелянных», глава XLVIII: «Троцкий в Мексике».

[40] Там же.

[41] «How the GPU Murdered Trotsky», p. 224.

[42] Hansen, Joseph, “With Trotsky to the End”, October 1940, Fourth International: https://www.marxists.org/archive/hansen/1940/10/end.htm.